Дуглас Рашкофф – Стратегия исхода (страница 26)

Аудитория рассмеялась. Я услышал, что и сам хохочу.

– И что лучше всего, джентльмены, – сказал Тор, заполнив собою весь экран, – информации, которую мы собираем для единой пользовательской базы, не говоря о данных, касающихся психологии сделок, более чем достаточно, чтобы превратить эту попытку реактивной архитектуры в подлинную дойную корову интеллектуальной собственности. Поэтому «Синаптиком» готов предоставить свою программу индустрии электронной коммерции… бесплатно.

В тот же миг все вскочили и бешено захлопали. Все, кроме нескольких стариков, включая Бирнбаума, какого-то азиата во втором ряду и Тобиаса Морхауса – тот сидел посреди вопящей толпы и чесал в затылке. Наверное, они выбивались из параметров целевой аудитории, на которую рассчитаны угодливые методики Торовой презентации.

– Благодарю за внимание, – закончил Торенс. Его портрет растворился в черноте, и на экране нарисовался фирменно зеленый логотип «Синаптикома». Того же оттенка, что баксы, только ярче. Почти неоновый.

Обалдеть. Лишь завзятый гуманист с рекомендациями из развивающихся стран и экологических организаций мог выдать столь откровенно бесчеловечную технологию. Зачем ему?

Сейчас переживать некогда. Объявление о моей презентации потерялось в буйных аплодисментах Торенсу. Как мне с ним состязаться? Показать ворованные слайды с динамикой потребительского восприятия новой технологии? Я решил переть напролом. Тор использовал все презентационные методики, известные человечеству, – от лазеров до бог знает каких приемов видеогипноза. Ну его к черту, этот «PowerPoint». Лучше задушевная беседа – метод, который я, перевоспитавшийся хакер, использовал у Опры[136], излагая родителям десять тревожных симптомов компьютерной зависимости.

– Привет, – легко сказал я, делая вид, будто хвостик овации для Тора встречает мое появление. – Большое спасибо.

Алек занервничал. Махнул на большой экран – мол, презентации нету. Я демонстративно отложил дистанционный пульт, затем неспешно взялся за стенки кафедры. Я наклонился к микрофону – почти так же делал мой отец по большим праздникам, заклиная общину повиниться в грехах[137]. Вот она – возможность достучаться до могущественнейших людей, навеки изменить их мнение о Сети.

– Я раньше был хакером. – Смелое начало, подумал я. Далее я описал свой роман с компьютерами. Как я с ними забавлялся в детстве, как наслаждался свободой, которую они даруют. Как ломал сети, попался и в итоге стал создавать игры, позволявшие людям попробовать на зуб сетевое блаженство без судебных последствий. Моя шуточка ожидаемой реакции не вызвала. Все сидели в замешательстве.

– Величие сетей – в свободе, которую они нам дают, – продолжал я. – Освобождение, независимость и возможность общаться со всеми, везде, в любое время. – Алек покрутил пальцем в воздухе – дескать, закругляйся. – Поэтому я с гордостью представляю вам появление первой подлинно беспроводной, безмодемной, абсолютно инфраструктуро-независимой сети: Тесланет.

Это их проняло. Несколько бизнесменов зашептались с молодыми техэкспертами.

– Вот именно, – подтвердил я. – Ни модемов, ни спутников, ни передатчиков. Тесланет – программный продукт, позволяющий любому компьютеру выходить в сеть через саму землю. Установите программу, подключите компьютер к любой заземленной розетке или просто воткните металлический провод в грунт, – и вы онлайн. Плата за доступ в Интернет станет делом минувшего.

Аудитория притихла. Потрясена. Я решил уйти – пусть жаждут продолжения.

– Я готов обсудить с вами эту технологию в любой удобный для вас момент. – Я улыбнулся и слегка поклонился. – Большое спасибо.

В победном самодовольстве я шел за стол, а тем временем Рут Стендаль, бывший инвестиционный аналитик ЦРУ, наклонилась к микрофону на кафедре.

– Впечатляет, – восхитилась она, – если работает.

– О, работает. – Меня не слышно. Я потянул микрофон к себе через стол. – Работает.

– Однако мне любопытно, – пропела Стендаль на верхотуре своего диапазона, – какую модель доходов вы разработали.

Доходов? Я думал, не полагается говорить о доходах.

– Ну что ж, я с радостью объясню. – Я говорил как мог вежливее, хотя ее нападки меня почти парализовали. – Мы продаем программный продукт. За деньги. – Язвить приятно, в адрес таких, как Стендаль, – особенно. Слишком уж часто они сами так поступают. – Мы полагаем, розничная цена в районе пятидесяти долларов плюс стратегия вирусного маркетинга, которая будет стоить нам меньше миллиона долларов на все про все.

– Но прошу извинить меня за этот вопрос… – Стендаль говорила так, будто раздирать меня на кусочки – чудовищно болезненная процедура. – Как, по-вашему, подобная технология отразится на жизнеспособности индустрии телекоммуникаций?

Не надо было поддаваться на провокацию.

– Это их проблема, вам не кажется?

Слушатели заерзали. Морхаус прикрыл глаза. Кто-то из слушателей поднял руку. К нему засеменила девушка с микрофоном.

– Мистер Коэн, – сказал человек, неловко скребя усы, – вы, конечно, знаете о Консорциуме индустрии телекоммуникаций…

К избиению я оказался решительно не готов. Один за другим бизнесмены в ковбойских костюмах вставали и клеймили Тесланет «классовым убийцей», «безответственным пиратством» и «очередным кошмаром с открытыми исходниками». Только регламент меня и спас.

Рут Стендаль возродила энтузиазм толпы оптимистической оценкой потенциала движения наличности в странах Восточного блока, и мужчины разошлись готовиться к вечернему барбекю. Я так и сидел у микрофона, пряча лицо в ладони и надеясь, что никто со мной не заговорит.

На плечо мне легла тяжелая рука.

– Со всеми случается, парень.

Тобиас. Он вытащил меня из кресла и обнял. Очень кстати.

– Все будет нормально, – утешил он. Тем хуже, что я его так подвел.

– Но технология правда работает, – сказал я. – Она может все изменить.

– Я понимаю, Джейми, – сочувственно ответил он. – Я понимаю. Но иногда хороший бизнес означает не слишком все менять.

– Какая нам разница, если мы другим компаниям все расхуячим? – спросил я. – Это называется конкуренция. Так рождаются технологии.

– А почему, как ты думаешь, никто по сей день не выпустил машины на солнечных батареях? Или хоть приличного электромобиля? – спросил Тобиас. – Пацаны из МИТа[138] каждый год новый метод изобретают.

– Но тогда…

– А потом какая-нибудь нефтяная компания его выкупает. – Тобиас улыбнулся. – За неплохие деньги, это да. Просто, чтобы на рынок не вышло.

Подкрался Алек. По-моему, удивился, заметив, что его отец меня обнимает.

– Вы оба как? В порядке?

– Мы будем просто в полном, – ответил Тобиас. – У нас теперь есть козырь. Разыграем его по-умному.

7

Устрицы прерий

Я качнулся в кресле назад и посмотрел в небо. Может, дело в высоте, в плоскости высокогорья, а может, просто загородный[139] воздух – небо взаправду больше, чем в городе. А сейчас, ночью, звезды – скорее вещество, чем огоньки. Сахар на сланце. Вот потому богатые и едут сюда – или в Аспен, или в Сан-Вэлли. С конкордским летом не сравнить.

Папа. Ох черт. Забыл напрочь. Ладно, нормально. Для того и нужны поездки: забыть о проблемах реального мира. Кроме того, я работал.

– К костру пойдешь? – На крыльцо вышел Алек. Одной рукой держится за пузо, словно ребрышек на барбекю объелся, в другой – косяк. Разжиревший обкуренный университетский ковбойчик. Сетка хлопнула, и под Алеком скрипнули доски.

– Загляну, видимо. А ты?

– Не зна. Там одно старичье. Я, правда, слышал, что костер последний год. И это, ну…

– Хоть какое-то занятие? – закончил я. Он вручил мне косяк, я затянулся.

– Джейми, не куксись. О твоей презентации, между прочим, только и разговоров.

– Злятся небось что вы меня притащили.

– Ты так говоришь, будто это плохо, – пошутил он.

– Ох блядь. Что я им всем скажу?

– Правду. Лучше сразу узнать, что фиговина не работает, чем когда уже в нее вложился, нет?

– Так в этом же все дело, – заканючил я. – Она работает. Это, наверное, единственная за последние три года фиговина, которая работает.

– Если народ не хочет, чтоб она работала, значит, она не работает.

– Этот народ тут вообще ни при чем. Мы выпускаем Тесланет, и он распространяется, как вирус. Не остановишь. Добро пожаловать в сетевой мир.

– Ну а зачем тогда твои друзья у тебя помощи просят?

– Наверное, зря они. – Я задумался. – Может, я просто влез. Алек, Тесланет – это часть революции. – Гипербола укротила мою риторику. – Революция в деньги не конвертируется.

– Уже конвертировалась, Джейми. Хаос девяностых – все, ку-ку. Вернулся порядок. Ты вообще где был? У нас теперь не сетевой мир. У нас сетевая экономика.

– И все равно технологии распространяются по законам эволюции. Выживает сильнейшая. Идеи конкурируют за господство.

– Технологии распространяются в зависимости от их способности приглянуться – всем, кто за столом. Это командный спорт. Что такое, по-твоему, Бычьи Бега? Тут выдумывают правила.

– Тогда почему сюда Билла Гейтса никогда не приглашали? Он-то правил навыдумывал как никто.

– Его приглашали. Только он не являлся. Думал, один справится. И у него неплохо получалось, пока Минюст не убедили взять его за жопу. С тех пор никто и пикнуть не смел.

– Да ладно. Хочешь сказать, эти парни дергают за ниточки в Минюсте?