Дуглас Кеннеди – Жар предательства (страница 63)

– Так сколько вы хотите за фальшивый паспорт?

– Сегодня мы настроены исключительно по-деловому.

– Мне необходимо это знать.

– Полагаю, при ограблении у вас отняли все.

– Совершенно верно. Но я не буду просить у вас ссуду.

– Умная женщина. Однако, если у вас нет наличности…

– Немного есть.

– И где вам удалось достать деньги?

– В Марракеше продала все свои украшения.

Бен Хассан внимательно посмотрел на мою левую руку:

– Действительно. От вашего брака не осталось и следа.

– Разве что душевные шрамы.

– Должно быть, вы выручили немалую сумму, я вижу, что у вас на руке больше нет коллекционного «Ролекса».

– Мне нужно было расплатиться по долгам.

– Ах, ну да. Очевидно, кто-то оказал вам помощь и содействие в том, чтобы ускользнуть от полиции. И вероятно, потребовал кругленькую сумму за свои услуги.

– В действительности это самый благородный человек из всех, кого я знаю.

– Я искренне рад за вас… благородные мужчины – большая редкость в вашей жизни.

– Включая моего нынешнего собеседника, – заметила я.

– Итак… я правильно понял, что денег у вас мало?

– Вы говорили мне, что стандартная цена за фальшивый паспорт – десять тысяч дирхамов.

– Я говорил, что это обычный тариф для друзей. Если же клиент проблемный – например, находится в розыске, – ставка утраивается. Так что, боюсь, вам придется раскошелиться на тридцать пять тысяч.

– Я могу заплатить двадцать, и это с перевозкой в Танжер. Вы, я уверена, можете поручить Омару отвезти меня туда.

– Это будет стоить еще пять тысяч дирхамов.

– Так ведь ехать всего несколько часов.

– Вы не учитываете, что эта поездка будет сопряжена с большим риском.

– Я надену паранджу и поеду по документам, которые у меня есть. Потом, когда мы доберемся до порта, я переоденусь в свои обычные вещи и предъявлю паспорт, который вы мне дадите.

– Ну и ну. Оказывается, вы уже все продумали. Похвально. и все же мы с Омаром сильно рискуем. Однако в знак своего доброго расположения к вам я попрошу двадцать пять тысяч дирхамов – за все!

Я протянула руку:

– Договорились.

Бен Хассан, казалось, испытывал крайнюю неловкость, пожимая мне руку. Как и в прошлый раз, у меня было такое ощущение, что я трогаю горячую влажную подушку.

– В котором часу завтра будет готов мой паспорт? – спросила я.

– Поскольку сейчас уже половина второго ночи, я хочу поспать до десяти утра. На изготовление паспорта уйдет примерно час. Сфотографируем вас прямо здесь, вся необходимая аппаратура у меня есть. Нужно будет поставить штемпель о въезде и данные загрузить в компьютерную систему иммиграционной службы. Для этого я должен буду связаться с человеком, который может это сделать. Вы бегло говорите по-французски, и посему я решил, что вы будете француженкой. Однако компьютеры теперь есть даже у работников иммиграционной службы в порту Танжера. Мой коллега позаботится о том, чтобы дата вашего въезда в страну высветилась на экране, когда они просканируют паспорт…

– За это придется заплатить дополнительно?

– Разумеется, нет. Все включено. Завтра мы подберем для вас имя. Ничего вычурного. За ночь придумаем.

– Прекрасно. Мне тоже нужно поспать.

– Постель для вас готова.

– Последний вопрос. В мое отсутствие мой муж нигде не объявлялся?

– Нет, его никто не видел с тех пор, как вы попытались нагнать его в Уарзазате.

– Откуда вам это известно?

– У меня есть свои источники.

– Его другая жена?

– Возможно. И я знаю, что вам не терпится спросить, почему я не отдал Самире деньги, которые Пол занял у меня ей на квартиру. И связывался ли я с ним, чтобы сказать, что, оплатив квартиру для дочери и внука, он тем самым искупит вину за свое отсутствие в жизни Самиры?

– Разве я как-то намекала, что меня это волнует?

– Мой источник в Уарзазате сообщил, что мой поступок вас возмутил. Дело в том…

– Дело в том, monsieur, что при любом контакте с вами возникает впечатление, что ты попал в зеркальный коридор. Куда ни посмотри – сплошь обман, иллюзия. Пусть будет так. Я не хочу знать, почему Самира не получила деньги. Или специально ли вы все это подстроили, чтобы заманить в ловушку моего ныне пропавшего мужа. Пусть это будет на вашей совести… если таковая у вас есть. Завтра вы получите от меня двадцать семь тысяч дирхамов за час работы и пятичасовую поездку в Танжер, которую совершите не вы. Следовательно, на сегодняшний вечер наши с вами дела закончены. Благодарю за гостеприимство.

Последовало очень долгое молчание, во время которого Бен Хассан встал и налил нам обоим eau de vie[135].

– Я не совсем согласен с вашей оценкой моей личности, madame, – наконец произнес он. – Не спорю, я хитер. И очень злопамятен. Но я также превосходный друг. Каковым был по отношению к вашему мужу все те годы. А в итоге… – Он показал обе свои изломанные деформированные руки. – Все мы по-своему боремся с несправедливостью и напастями, что валятся на нас, madame. Все мы по-своему справляемся с трудностями, что встают на нашем пути. И каждого из нас, бывает, одолевает ярость… даже если, как в вашем недавнем случае, ярость, что вы обрушили на своего обидчика, была вполне оправданна. Припертые к стенке, некоторые из нас смиряются с неизбежным, а другие – как вы, как я – свирепеют. И наносят ответный удар с такой же жестокостью, с какой напали на нас. Ибо мы знаем, что в наше время главный интерес в жизни тот же, что и в ту эпоху, когда люди жили в пещерах, – остаться в живых. Вы – боец. И за то вам мое почтение. Но не пытайтесь приплести сюда нравственный аспект. Вы такая же, как я. Вы убили, чтобы остаться в живых.

– С одной лишь разницей – вы убили из мести.

– Нет, разница только в том, что у меня, в отличие от вас, не было возможности нанести ответный удар незамедлительно. Обе искалеченные руки поставили меня в крайне невыгодное положение. Но в конце концов я нанес ответный удар, доказав, что подобные звери меня больше никогда не испугают. И всем остальным дав это понять… хотя, разумеется, в этих убийствах я никогда не признавался. Не было необходимости. Все и так знали. Как знали и то, что им никогда не удастся повесить на меня эти преступления – я слишком умен и прозорлив, чтобы попасться. Но главный урок, который все вынесли из моего акта возмездия, заключался в следующем: Теперь вы знаете: я готов убить, чтобы выжить.

Пять минут спустя я уже была в гостиной одна. Живший во мне аналитик жаждал развенчать извращенную логику попыток Бен Хассана провести параллель между нами, но это желание вытесняла одна простая мысль: Завтра к этому времени я буду в Испании. И навсегда избавлюсь от влияния Бен Хассана, если только сама не соглашусь руководствоваться принципами нравственности в его понимании. Воспоминания о содеянном так и так будут мучить меня. Сильно мучить. Так зачем еще забивать голову его ядовитыми рассуждениями сегодня ночью, когда я впервые за многие недели собираюсь лечь спать в нормальную постель, застеленную нормальным бельем?

Поскольку минувший день выдался архитрудным – я встала до восхода солнца, на моих глазах ограбили и избили Аатифа, – сон быстро сморил меня.

Потом, проснувшись, долго соображала, где я нахожусь. Ощущение было такое, что я пробыла без сознания очень длительное время. Я встала и вышла в коридор. Бен Хассана я нашла в его «офисе».

– Кого я вижу?! – воскликнул он, заметив меня. – Долго же вы спали.

– Который час?

– Без нескольких минут полдень.

– О боже…

– Не волнуйтесь. Примите душ. Я велю Омару приготовить для вас завтрак. А сам тем временем кое-куда позвоню, и потом мы перейдем к делу.

– А времени хватит?..

– Чтобы позаботиться обо всем и отправить вас домой? Вполне. А теперь идите. Чем скорее искупаетесь и оденетесь…

Я поспешила в ванную, отметив не без удовольствия, что, как и в прошлый раз, для меня оставили фен и выстиранную одежду. Бен Хассан был опасный тип, но он умел изобразить заботливого хозяина. Спустя двадцать минут я уже была на кухне, пила кофе и ела круассаны. Вдруг звонок в дверь. Омар пошел открывать, а на кухне появился Бен Хассан.

– Нравится завтрак?

Из коридора донеслись голоса.

– У вас гости? – осведомилась я.

– У нас гости. Минувшей ночью, после того как вы легли спать, я много размышлял о нашем разговоре. Также учел степень риска и тот факт, что с некоторыми клиентами опасно иметь дело, потому что у них слишком скандальная слава. Как у вас, например. И в связи с этим мне подумалось, что я не должен подставлять под удар своих друзей и партнеров. Помогая вам сбежать из страны, мы, вне сомнения, навлекли бы на себя гнев людей, которые сейчас находятся здесь в коридоре и хотят побеседовать с вами. Они из Sûreté. По-вашему, из ФБР.

– Ублюдок, – прошипела я.