Дуглас Кеннеди – Особые отношения (страница 23)
– Сейчас что-нибудь придумаем.
Но прошло не меньше десяти минут, пока она вернулась с санитаром. К этому времени у меня было темно в глазах. Боль была такая, что я признала бы себя виновной в совершении любых злодеяний, от Французской революции до глобального потепления, лишь бы от нее избавиться.
– Где вы были? – громко и сипло вопросила я.
– Потерпите, пожалуйста. Там еще три роженицы в очереди на ультразвук.
– Не хочу я ультразвук. Я хочу обезболивание.
Но меня все-таки повезли в кабинет УЗИ, намазали живот гелем и положили на кожу два плоских щупа. В комнату вошел полный мужчина в белой куртке. Под ней были клетчатая рубашка фирмы «Вайелла» и плетеный галстук. На ногах красовались зеленые резиновые сапоги. Убрать форменную куртку – и перед вами типичный помещик. Если не считать того, что сапоги этого эсквайра были забрызганы кровью.
– Я мистер Керр, – отрывисто сообщил он. – Замещаю сегодня мистера Хьюза. Небольшие неприятности у нас, так?
На этом месте его неожиданно прервала ассистентка, проводившая исследование. Она произнесла фразу, которую любому из нас меньше всего хотелось бы услышать в подобной ситуации: «Мне кажется, сэр, вам нужно на это взглянуть».
Мистер Керр посмотрел на экран, глаза у него непроизвольно расширились, потом он повернулся и начал готовить какие-то инструменты. Он торопливо переговаривался с сестрой – к своему ужасу, я различила слова: «Приготовьте детский респиратор».
– Что происходит? – спросила я.
Мистер Керр подошел ко мне:
– Я должен вас осмотреть. Может быть не очень приятно.
Он засунул в меня пальцы, надавливал, ощупывал. Я уже собиралась приступить к нему с расспросами о том, что же он там нашел, как началась новая схватка, от которой я закричала.
– Анестезиолога уже вызвали, – доложил мистер Керр. – Нам придется сделать вам экстренное кесарево сечение.
Прежде чем я успела отреагировать, он пояснил, что, как показал ультразвук, пуповина обмотала шею младенца.
– Ребенок умрет? – перебила я.
– На мониторе мы наблюдаем хорошее сердцебиение. Но надо пошевеливаться, пока…
Он не закончил фразу, потому что двери растворились и появились два санитара с каталками. Одну из них подкатили прямо ко мне. Следом вошла индианка в белом халате и тоже устремилась к моей кровати:
– Я доктор Чатерджи, анестезиолог. Расслабьтесь немного.
Ватным тампоном она протерла мне левую руку выше локтя.
– Сейчас сделаем укол, – говорила она, вводя иглу мне в руку, – а теперь начинайте считать от десяти до одного.
Я послушно забормотала: «Десять,
После чего мир померк.
Это так странно – искусственно выключиться из жизни на какое-то время. Это не сон, ты даже не можешь отследить течение времени. Просто выпадаешь в никуда, и никакие мысли, страхи, боль не способны вторгнуться в твою душу. Сон проницаем, его легко нарушить, а здесь все находится под строгим контролем химических веществ. И это – учитывая целый час непрерывных мучений – меня вполне устраивало.
Пока я не проснулась.
Мне потребовалось время, чтобы понять, где я, поскольку первым, что я увидела, были мерцающие светящиеся трубки, висящие прямо надо мной. Я с трудом разлепила глаза, все растекалось и плыло. Голова была как в тумане, все звуки были приглушенными, доносились как будто сквозь вату – мне стало не по себе. Это было страшновато, к тому же я не сразу смогла сообразить, что же, черт возьми, происходит. Постепенно кусочки головоломки складывались в картинку: больница, палата, кровать, болит голова, болит все тело, ребенок…
– Сестра! – заорала я, одновременно нажимая на кнопку вызова. При этом я сообразила, что трубки – это капельницы, торчащие из обеих рук, и поняла что совсем не чувствую нижнюю часть тела. – Сестра!
Спустя некоторое время ко мне подошла изящная мулатка.
– С возвращением, – сказала она.
– Мой ребенок…
– У вас мальчик. Восемь фунтов, две унции[18]. Поздравляю.
– Можно мне на него посмотреть?
– Он в отделении интенсивной терапии. Это обычное дело, после осложненных родов такой порядок.
– Мне
Сестра внимательно посмотрела на меня:
– Я узнаю, можно ли что-нибудь сделать.
Она вернулась через несколько минут:
– Сейчас к вам подойдет мистер Керр.
– А ребенка мне покажут?
– Поговорите с мистером Керром.
В эту минуту появился врач. Та же белая куртка, та же рубашка, только сапоги окровавлены сильнее прежнего – видно, не без моего участия.
– Как самочувствие?
– Скажите, что с моим сыном?
– Вам сделали обычное кесарево сечение. Петля вокруг шея была не такой тугой, как я опасался. Так что, в общем и целом…
– Почему тогда он в реанимации?
– В палате интенсивной терапии. Обычная процедура для новорожденных после операции, особенно в случае осложненных родов. Нам пришлось произвести вентиляцию…
– Какую вентиляцию?
– Дали ему кислород. Он был немного вяловат, но на вентиляцию отреагировал хорошо.
– Значит, что же, петля на шее могла привести к поражению мозга?
– Как я уже говорил, к счастью, петля пуповины не была туго затянута вокруг шеи вашего сына. Но на всякий случай мы сделали ему ультразвук, чтобы убедиться, что у него нет кровоизлияний в мозг.
– Были?
– Нет, все в полном порядке. А главное, по шкале Апгар[19] все совершенно нормально.
– По какой шкале?
– Шкала Апгар – это такая табличка, которую мы заполняем для каждого новорожденного. Туда заносятся некоторые показатели: пульс, рефлексы, дыхание, внешний вид. Как я уже сказал, ваш сын без труда набрал нормальное количество баллов. А через денек-другой сделаем еще электроэнцефалограмму и томографию, чтобы уж наверняка убедиться, что нервная система работает в нормальном режиме. Но я вам советую даже не переживать по этому поводу.
О,
– Мне необходимо на него взглянуть.
– Конечно. Только будьте готовы и не пугайтесь, он сейчас выглядит не лучшим образом. Детская интенсивная терапия, знаете ли, не самое приятное место.
– Ничего, я выдержу.
– Вот и славно. Но помните, любые нагрузки для вас сейчас исключены. Вы перенесли серьезное хирургическое вмешательство.
Он было пошел к двери, но с полпути вернулся:
– Кстати, чуть не забыл – примите поздравления. Счастливый отец пока не появлялся?
– Он не звонил в больницу? – спросила я сестру.
– Не знаю, – ответила она. – Но я спрошу других сотрудников. А вы дайте мне его номер, я ему сама позвоню.
Я взглянула на часы. Шесть пятнадцать.
– Может, я сама попробую?..