Дуглас Хилл – Заварушка на Фраксилии (страница 16)

По прошествии минуты после сообщения Поси на экране комма вновь появилось вадиманианское официальное лицо и с раздражением указало нам, что Клапан вот-вот откроется и нам самое время освободить место.

— Не торопите меня, — прорычал я в экран. — У меня неполадки с форсажной трубой в одном из планетарных двигателей.

— Попрошу поторопиться! — пробулькало официальное лицо, изгибая сегменты. — График прохождения требует…

— Я и без того тороплюсь, — перебил я. — Замолчите и не мешайте. Или, может быть, вы хотите, чтобы я прошел через Клапан на световой?

Официальное лицо заткнулось. Заткнуло и сам Клапан; он укоризненно гудел и трещал своим силовым полем вокруг нашего корабля. Я живо представил себе, что творится в зале управления Клапаном. Конечно, авария в Клапане — ситуация для вадиманианцев критическая, но мне было на это наплевать: сам я находился в не менее критической ситуации. Выходить из Клапана прямо под пушки боевого корабля Семьи я не собирался. Ни в коем случае, даже если придется просидеть в Клапане целую неделю…

В этот миг равнодушная ко всему Поси ровным голосом объявила, что в пределах визуального контакта от Клапана появилось второе судно. Я был уверен, что это еще один корабль Семьи, однако (слава богам!) я ошибся.

— По всем признакам это корабль федеральной полиции, Дел, — сказала Мела.

Я громко рассмеялся, так мне стало легко. Отряд Федпола, вероятно, оставил на орбите планеты корабль прикрытия, как это обычно делалось при операциях на местах. И теперь этот корабль торопился к Клапану с тем, чтобы проверить, что здесь делает Семья. Я велел Поси: полный вперед! — и мы выскочили из Клапана, столкнувшись нос к носу с обоими кораблями, федполовским и Семьи. В такой ситуации в виду полицейского корабля ни о каких предложениях «защиты» и требованиях ее оплаты и речи быть не могло.

Поси доложила, что по комм-связи принято сообщение с корабля Семьи, но я приказал ей не отзываться. Оставив оба корабля, Семьи и полиции, за кормой, мы взяли курс в открытый космос и были таковы.

Откинувшись на подушки противоперегрузочного ложа, я довольно улыбался. Через несколько минут мы должны были выйти на скорость света, и ищи нас тогда свищи. В чем бы ни подозревали меня разные бандюги, найти нас им теперь будет затруднительно.

Кстати, припомнил я, надо проверить, нет ли на корабле «жучков», и попросил об этом Поси. Машина сообщила, что корабль чист, и я вновь довольно хохотнул, расслабился и, отдавшись приятным мыслям о больших деньгах, которые мне предстояло получить от фраксилийского эмиссара, стал наблюдать за тем, как Поси разгоняет нас до световой. Но счастье мое было недолгим. Конец ему положила включенная Мелой комм-связь.

Мела звонила Чертро, тому самому своему федполовскому дружку с худой, вечно улыбающейся физиономией. Мне приятно было видеть, как ухмылка исчезла с лица Чертро, когда Мела, не стесняясь в выражениях, отчитала его за то, что он нарушил данное ардакканианцам обещание держать расследование в тайне, в результате чего для его продолжения уже в межпланетных масштабах привлекают полицейские крейсеры.

— Ты не так все поняла, Пушистик, — наконец смог вставить Чертро. — Мы не смогли с тобой связаться. Разве полицейские на Вадимании ничего тебе не сказали?

— Они только задавали вопросы и ничего нам не объяснили, — неохотно ответила Мела. — А в чем дело?

— Полицейские должны были все тебе рассказать, — ответил Чертро прежним извиняющимся тоном. — Теперь слишком поздно пытаться сохранить тайну. Об Ардакке теперь знают многие.

Мела набрала полную грудь воздуха, но прежде чем она смогла обрушить на Чертро новый поток ругани, бедняга объяснился. И от этих объяснений я весь похолодел.

Начал он с того, что напомнил нам, как легко ему удалось обнаружить ардакканианского вора — техника-инопланетника, работающего на одном из заводов по перегонке фетама. Этот человек систематически таскал с завода фетам — совсем по чуть-чуть, по капле или две в день. Со временем набиралось с пол-литра сока, и фетам очень извилистым и хорошо продуманным маршрутом отправлялся за пределы планеты к неизвестному покупателю. По тому же отлично замаскированному каналу инженеру в награду спускали более чем приличную сумму. По мнению Чертро, этот взаимовыгодный обмен шел много лет и начался задолго до пойманного сейчас техника.

Но не так давно где-то в цепочке, по которой переправлялся фетам, случился сбой.

Чертро считал, что один из курьеров внезапно решил выйти из игры, и в результате огромный отрезок цепи развалился, окончательно и бесповоротно, и главное, ардакканианцы каким-то образом почувствовали, что их обкрадывают. Это заставило их искать помощи на стороне, и тут появился Чертро и поймал вора.

— А где тот, кто платил технику? — спросила Мела.

Чертро покачал головой: проследить всю цепочку до конца оказалось невозможно. Однако у него есть небеспочвенная уверенность, что в цепочку эту вовлечены средние и высшие дипломатические чины вплоть до эмиссаров и им подобных.

У меня в животе зародился маленький комочек холода, похожий на крупинку льда, замороженного до абсолютного нуля. Мела нахмурилась.

— На допросах техник тебе что-нибудь рассказывал?

Как ни странно было это видеть, на лице Чертро появилось виноватое выражение.

— Рассказывал… кое-что. Он почти не отпирался и сразу выложил все начистоту. Но о том, кто ему платит и кто получает фетам в конце цепочки, толком ничего не знал. А потом…

— Что потом? — железным голосом спросила Мела. У Чертро сделался еще более виноватый вид.

— Ну в общем… его похитили.

— Похитили? — Думаю, услышав это, Мела наконец тоже испугалась, потому что она немного побледнела.

Ужасно расстроенный Чертро кивнул.

— Кто-то пробрался в нашу тюрьму, минуя охрану и прочее, и забрал техника. А через пару дней мы нашли его мертвого на свалке. Со следами пыток.

Ни у Мелы, ни у меня не было сомнений насчет того, кто это сделал. Может быть, Семья — но это было, в общем-то, неважно. Некая криминальная организация, имеющая информаторов в Федполе, пронюхала о том, что в тюрьме появился техник с Ардакки, похитивший бесценный препарат. И эта организация, не теряя времени, выкрала заключенного у полиции и выжала его досуха. Другие криминальные структуры, имеющие шпионов в среде первой, очень скоро узнали об этом. И несколько отрядов из разных банд почти одновременно начали охоту за упомянутым бесценным веществом…

— Он вряд ли рассказал им больше, чем нам, — говорил между тем Чертро. — Он действительно не знал, кто ему платит и куда потом отправляется товар. Сама же цепочка была очень сложная и оборвалась далеко от исполнителя. Чтобы наладить такое снабжение, кто-то не пожалел миллионов.

— Но того, кому техник передавал фетам, он должен был знать! — заявила Мела.

Чертро пожал плечами.

— Он знал только, что сок уходит с планеты, и больше ничего. Каким-то образом по обрывкам фраз ему удалось также установить, что где-то на полпути фетам задерживается на Вадимании. — Чертро твердо взглянул с экрана на Мелу. — Там, где побывали вы с Карбом.

Мела хлопнула ресницами, побледнела пуще прежнего и поспешно заверила Чертро, что, насколько ей известно, это просто совпадение. Я точно видел, что в глубине души Мела уже заподозрила что-то — возможно, то же, что заставляло меня обмирать от холодного ужаса. Но тут я подумал о другом — и в ту же секунду Мела прямо спросила об этом Чертро.

— Черт, ты рассказывал кому-нибудь, какое отношение к событиям на Ардакке имеем мы?

— Возможно, я пару раз упоминал об этом… а что, не стоило?

Не стоило? Не перехвати у меня в тот момент горло, я, наверное, заорал бы. Неудивительно, что на Вадимании собралось столько известных преступников.

Понятно, почему Семья выслала мне навстречу одного из своих заправил. Немудрено, что все искали меня. Они явились на Вадиманию за фетамом и обнаружили там известного курьера — единственного на тот период курьера на планете! — к тому же как-то связанного с Ардаккой. Поистине чудо, что мое тело со следами пыток до сих пор не найдено где-нибудь на свалке!

Меня замутило. Хотелось громко закричать. Или пристрелить кого-нибудь. Желательно Чертро с его тупой улыбкой, а с ним — всех продажных и нерадивых федполовцев, позволивших умыкнуть воришку-техника.

Смертельно бледная Мела тем временем уверяла своего приятеля, что у нас нет никаких проблем. Я понял, что она не хочет рассказывать Чертро о том, что случилось на Вадимании, чтобы он не заподозрил неладное и не усложнил нам ужизнь еще больше. Выслушав Мелу, повеселевший Чертро улыбнулся и выложил последнюю, может быть, самую ужасающую новость.

— Этот техник рассказал нам о фетаме одну очень забавную вещь. Почему он такой дорогой. Я сразу вспомнил все россказни о целебных эликсирах, за которые люди не скупятся выкладывать состояния. По-моему, все это просто ерунда. Шутка.

— И что же он рассказал? — осторожно спросила Мела.

— Он был чудаковатый, этот техник. Ужасно гордился тем, что сумел разузнать такое, потому что — так он сказал — это величайшая тайна планеты. Он сказал… как бы получше выразиться… в общем, он сказал, что ардакканианцы пьют фетам для того, чтобы стать сверхлюдьми.

Распрощавшись с Чертро без обычных намеков на былые интимные отношения, Мела отключила комм. В другое время это позабавило бы меня, но сейчас я испытывал только страх, леденящий ужас, от которого все во мне немело. Несмотря на состояние общего ошеломления, некоторая часть клеток моего мозга продолжала работать, и я, так сказать, внутренне не прекращал всесторонне рассматривать проблему.