Дуглас Адамс – Ресторан в конце Вселенной (страница 29)

А что же лучи перемещения материи? Любой вид транспортировки, при котором вас разрывают на атомы, швыряют эти атомы сквозь субэфир, а затем снова слепливают вместе, только-только дав впервые за многие годы почувствовать вкус свободы, не сулит ничего хорошего.

Многие люди до Артура Дента думали точно так же, и даже написали об этом песни. Вот одна из них. Ее постоянно распевают огромные толпы у ворот завода телепортационных систем Кибернетической Корпорации Сириуса на Планете Щастья-Ш:

Клёво на Альдебаране, На Алголе хорошо, А девочки на Бетельгейзе Это, брат, культурный шок. Сделают, что пожелаешь — Сверху, снизу, так и сяк. Но чтобы мне туда добраться, Надо в клочья разорваться. Перебьюсь, пожалуй, так. Разорваться, разорваться, Все на свете погляжу. Чтобы мне туда добраться, Надо в клочья разорваться. Лучше дома посижу. Сириус крутое место, Там на золоте едят. А еще слетай на Тау — Мне друзья мои твердят. Ну конечно, я поеду, Ну конечно, полечу. Но чтобы мне туда добраться, Надо в клочья разорваться. Нет, пожалуй, не хочу. Разорваться, разорваться, Я с тупыми не дружу. Чтобы мне туда добраться, Надо в клочья разорваться! Лучше лягу, полежу. Вчера я, Мэгги, Рон и Сидней На телепорте шли домой. Рон похитил сердце Мэгги, А Сид ушел с моей ногой.

Артур почувствовал, что волны боли понемногу утихают, но тупые пульсирующие толчки не исчезли. Он медленно и осторожно встал на ноги.

— Ты слышишь тупые пульсирующие толчки? — раздался голос Форда Префекта.

Артур обернулся и неопределенно качнул телом. К нему приближался Форд Префект. У него были красные глаза и нездоровый цвет лица.

— Где мы? — спросил Артур, жадно вдохнув.

Форд посмотрел вокруг. Они стояли в длинном изгибающемся коридоре, оба конца которого уходили вдаль и терялись из вида. Внешняя стальная стена — которая была покрашена в тот тошнотворный бледно-зеленый цвет, каким красят в школах, больницах и сумасшедших домах, чтобы он успокаивал их обитателей — изгибалась над их головами и смыкалась там с внутренней перпендикулярной стеной, которая, как ни странно, была обтянута темно-коричневым джутовым полотном. Пол был покрыт темно-зеленой рифленой резиной.

Форд подошел к очень толстой и темной прозрачной панели в наружной стене. Она была многослойной, однако он увидел сквозь нее крохотные точки далеких звезд.

— Мне кажется, мы на каком-то космическом корабле, — сказал он.

Из глубины коридора доносился звук тупых пульсирующих толчков.

— Триллиан? — испуганно позвал Артур, — Зафод?

Форд пожал плечами.

— Их здесь нет, — сказал он, — я проверил. Они могут быть где угодно. Непрограммируемый телепорт может зашвырнуть тебя на много световых лет в любом направлении. Судя по своему самочувствию, предполагаю, что мы проделали совсем немалый путь.

— И какое у тебя самочувствие?

— Плохое.

— Ты думаешь, что они…

— Где они, что с ними — мы об этом никак не узнаем и ничего поделать не сможем. Поэтому делай то же, что я.

— Что?

— Не думай об этом.

Артур повертел эту мысль в уме, с неохотой признал ее мудрость, сложил ее вчетверо и спрятал поглубже в карман. После этого он глубоко вздохнул.

— Шаги! — внезапно воскликнул Форд.

— Где?

— Этот шум. Эти пульсирующие толчки. Это же топот ног. Слушай!

Артур прислушался. Шум доносился до них эхом по коридору с неопределенного расстояния. Это был приглушенный звук топающих ног, и теперь он стал заметно громче.

— Идем отсюда, — отрывисто сказал Форд.

И они пошли в разные стороны.

— Не туда, — сказал Форд, — они идут с этой стороны.

— Нет, — сказал Артур, — они идут с той стороны.

— Нет же, они…

Оба остановились. Оба развернулись. Оба напряженно прислушались. Оба согласились друг с другом и снова пошли в разные стороны.

Их охватил страх.

Шум приближался с обеих сторон.

В нескольких ярдах слева от них под прямым углом к внутренней стене отходил еще один коридор. Они метнулись туда. Коридор был темным, бесконечно длинным, и им казалось, что чем дальше они по нему идут, тем становится холоднее. Налево и направо от него отходили другие коридоры. Каждый из них был очень темным, и из каждого на них веяло ледяным холодом.