Дуглас Адамс – Ресторан «У конца света» (страница 13)
— Расскажу попозже, — пробормотал голос. Я — Гарграварр, Служитель Воронки Глобальной Перспективы.
— Почему я вас не вижу?
— Вам будет намного проще спуститься, — певуче сообщил голос, — если вы переместитесь на два метра влево. Почему бы вам не попробовать?
Зафод посмотрел налево и увидел, что ребро здания сверху донизу состоит из коротких углублений. Чувствуя облегчение, Зафод переполз туда.
— Давайте встретимся внизу, — сказал голос ему на ухо, удаляясь и затихая к концу фразы.
— Эй! — крикнул Зафод. — Вы куда?
— Спуск займет всего несколько минут, — ответил голос очень издалека.
— Марвин, — серьезно спросил Зафод у робота, уныло горбившегося неподалеку, — что, этот голос… он только что…
— Да, — коротко ответил Марвин.
Зафод кивнул. Он снова достал свои опасностечувствительные солнечные очки и надел их. Стекла были непроницаемо черны, хотя и изрядно, на тот момент, исцарапаны непонятным металлическим предметом, который неизвестно откуда взялся в кармане. Неважно, решил Зафод. Если не видеть, что делаешь, спуск пройдет значительно спокойнее.
Спустя несколько минут он пробрался по развалинам фундамента и, сняв очки, без сил упал на землю.
Марвин присоединился к нему буквально через секунду и лег лицом в пыль и грязь, не выказывая ни малейшего желания переменить положение.
— Вот вы и добрались, — неожиданно сказал голос над ухом у Зафода. — Извините, что так внезапно вас покинул, но, знаете, мой организм совершенно не переносит высоты. По крайней мере, — добавил он тоскливо, — у меня был организм, который не переносил высоты.
Зафод очень осторожно и внимательно осмотрелся по сторонам — вдруг он не заметил чего-то, откуда бы мог исходить этот голос. Ничего, однако, кроме пыли, мусора и торчащих обломков зданий, он не увидел.
— Послушайте… — нерешительно спросил он. — Почему я вас не вижу? Вы где?
После паузы, в которой явственно угадывался тоскливый вздох, он добавил:
— Вы ведь знаете, тела, они все такие.
С этим Зафод мог бы и поспорить.
— Видимо, когда-то знал, — только и сказал он.
— Единственное, на что я надеюсь, так это что его отправили на принудительное лечение и оно сможет наконец отдохнуть, — продолжал голос, — в последнее время оно жило как в угаре.
Голос умолк. Зафод неловко огляделся. Он не понимал, здесь ли еще говоривший или опять куда-то делся. Но голос снова заговорил:
— Значит, вас должны пропустить через Воронку?
— М-да, — ответил Зафод, тщетно пытаясь изобразить безразличие, — но эта штука может пока подождать. Я совершенно не тороплюсь. Я, пожалуй, прошвырнусь тут по окрестностям, полюбуюсь на местные пейзажи…
— А вы представляете себе местные пейзажи? — спросил голос Гарграварра.
— Пока нет…
Зафод выкарабкался из развалин и завернул за угол здания, загораживавшего обзор.
Он оглядел простиравшийся перед ним ландшафт Мира В системы Фрогстар.
— Что ж, — сказал Зафод, — тогда я просто прошвырнусь.
— Нет, — возразил Гарграварр. — Воронка ждет вас. Вам придётся пойти за мной.
— Да?! — забазарил Зафод. — И каким же это образом?
— Я буду вам напевать, — сказал Гарграварр, — идите на голос.
По воздуху поплыл тихий плачущий мотив, бледный, печальный, однообразный. Зафоду пришлось сильно напрячь слух, чтобы понять, откуда идет звук. Медленно, спотыкаясь, он побрел на зов. А что оставалось делать?
Глава 10
Вселенная, как уже не раз отмечалось, до безобразия велика — о чем большинство людей ради собственного спокойствия стараются не думать. Многие с удовольствием ограничились бы местечком поменьше, зато созданным по собственному разумению, и, кстати сказать, почти все разумные существа так и поступают.
Например, на краю Восточного Рукава Галактики есть большая лесистая планета Огларех, все «разумное» население которой живет на сравнительно маленьком оглареховом дереве. На этом дереве они рождаются, растут, влюбляются, вырезают на коре глубокомысленные опусы касательно смысла жизни, неподвластности смерти и важности контроля за рождаемостью, сражаются в своих малюсеньких войнах и в конце концов умирают, после чего их вывешивают на веревках с нижних сторон наименее доступных ветвей.
Единственными оглареханцами, когда-либо покидавшими дерево, были те, кого изгнали с него за непростительное преступление: интерес к тому, возможна ли жизнь на других деревьях и не являются ли оные деревья галлюцинацией тех, кто ест слишком много огларехов.
Каким бы экстравагантным не казалось нам подобное поведение, во всей Галактике не найдется формы жизни, в той или иной степени не грешившей тем же, и именно поэтому Воронка Глобальной Перспективы так ужасна.
При пропускании через Воронку вам на долю секунды показывают непостижимое величие всего сущего, среди которого прячется крохотная табличка, микроскопическая точка на микроскопической точке, с надписью: «Это — ты».
Перед Зафодом простиралась скучная серая равнина, вся в руинах и обломках. Между ними дико носился ветер.
Посреди всего этого высился похожий на фурункул стальной купол. Туда-то, как понял Зафод, они и направлялись. Это была Воронка Глобальной Перспективы.
Он остановился и в унынии уставился на Воронку. В это время оттуда донесся нечеловеческий вопль ужаса. Такой вопль мог издать лишь тот, у кого из тела выжигали душу. Ветер подхватил этот вопль и понес его по равнине.
Зафод вздрогнул от страха, и кровь его, казалось, превратилась в жидкий гелий.
— А это еще что такое? — прошептал он беззвучно.
— Запись, — объяснил Гарграварр, — голоса последнего человека, пропущенного через Воронку. Такую запись положено проигрывать следующей жертве. Что-то вроде прелюдии.
— Кошмар какой, — заикаясь, сказал Зафод. — А нельзя ли нам куда-нибудь улизнуть ненадолго, может, в ресторан, чтобы хорошенько все обдумать?
— Насколько я знаю, я нахожусь именно в ресторане. То есть, мое тело. Оно теперь ходит по ресторанам без меня. Говорит, я вечно все порчу. Хей-хо.
— А что, собственно, такое с вашим телом? — спросил Зафод, стремясь насколько возможно оттянуть то, что ему предстояло.
— Оно… оно занято, понимаете ли, — ответил Гарграварр неуверенно.
— Вы хотите сказать, что у него теперь другая душа? — уточнил Зафод.
Наступила продолжительная и, надо сказать, ледяная пауза. Потом Гарграварр заговорил снова.
— Должен сказать, — произнес он через силу, — что я нахожу ваше замечание не слишком деликатным.
Зафод смущенно и невнятно пробормотал что-то вроде извинения.
— Ничего страшного, — смягчился Гарграварр, — вы не обязаны знать.
Голос его задрожал.
— По правде говоря, — по его интонации было ясно, насколько ему трудно сохранять спокойствие, — мы решились на узаконенный разъезд. Но боюсь, дело кончится разводом.
Голос умолк, а Зафоду было абсолютно нечего сказать. Он промямлил нечто невразумительное.
— Думаю, мы с самого начала не подходили друг другу, — продолжал Гарграварр, — мы никогда не могли получать удовольствие от одних и тех же вещей. Мы вечно скандалили из-за секса и рыбалки. Мы, правда, пробовали совместить одно и другое, но это, как вы догадываетесь, привело к катастрофе. И теперь мое тело отказывается меня впускать. Не хочет даже меня видеть…
Снова воцарилось трагическое молчание. Ветер порывами носился по равнине.
— Оно говорит, что я живу в нем, как в гостинице. Я говорил, что так вообще-то и должно быть, что я и должен жить в нем, но оно сказало, что ничего другого от меня и ожидать нельзя и что я со своим умничаньем могу идти сам знаю куда. В общем, мы расстались. Наверное, оно получит опекунство над моим именем.
— Да что вы? — спросил Зафод со слабым интересом. — А как ваше…?
— Гойшок, — ответил голос. — Гойшок, фамилия — Гарграварр. Этим все сказано, правда?
— Эээээ… — посочувствовал Зафод.
— Поэтому я, бестелесный дух, и работаю здесь Служителем Воронки Глобальной Перспективы. Никто более не ступает на поверхность этой планеты. Кроме приговоренных к Воронке — но они, боюсь, не в счет.
— А?…