Дуглас Адамс – Доктор Кто против Криккитян (страница 10)
Команда первого корабля вернулась потерянной донельзя, их не держали ноги. Они вернулись другими – их сознание непоправимо изменилось.
Они поведали остальным о том, что увидели там, наверху.
Громкое АААААААААААААААААААААААА, потрясенное, исполненное ужаса, витало над городами и континентами. Криккит будто охватила жуткая эпидемия.
Удар по их самосознанию оказался слишком силен.
Они вовсе не были плохими. Никогда. И нельзя было сказать, что к Вселенной они воспылали ненавистью – нет, просто они не могли смириться с тем, что она есть.
За одну ночь целая раса превратилась из умных, обаятельных, вдумчивых существ в умных, обаятельных, восхитительных, первоклассных маниакальных ксенофобов.
– Значит, вот как все началось? – нахмурилась Романа.
– Это официальная версия, – задумчиво протянул Доктор. – Я их всегда сторонюсь.
Пляж опустел. Волны лизали обожженный берег. Корабль исчез.
– Пойдем, – Доктор взобрался по тропинке на утес, обмотав Роману своим шарфом и потянув за собой. К-9 загрохотал по гальке следом за ними.
На вершине утеса матрица создала для них обшитую деревом дверь, украшенную медной табличкой, на которой было витиевато отчеканено ярко-алым:
Шагнув за порог, они очутились в лаборатории самого впечатляющего вида. Здесь в центре внимания был корабль – вскрытый и опустошенный, как яичная скорлупка, кое-где растащенный по кусочкам. Криккиты так и вились вокруг него – забирались по лесенкам внутрь, ошеломленно разглядывали куски обшивки и маленькие медные проводки. На другом конце лаборатории уже возводилась неспешно точная копия корабля. Ну, конечно, не совсем-совсем точная – линии были не столь плавными, углы острились как могли.
В другом отсеке лаборатории ученые кропотливо изучали извлеченные из корабля кресла, панели управления и данные бортовых журналов, пытаясь воссоздать в деталях из глины модели существ, что могли управлять залетной машиной. Получая один очередной образец за другим, они сносили его уже в третий отсек через дверь, где бедных големов выстраивали у стены и расстреливали, распиливали или поджигали.
В воздухе лаборатории вспыхнул алым очередной сопроводительный текст:
– Звучит зловеще, – заметил Доктор.
– И все-таки! – Романа завороженно глядела по сторонам. – Воссоздание, пусть даже и по имеющемуся образцу, функционального космического корабля, выработка научного и культурного сознания принципиально нового уровня… на это должны были уйти целые тысячелетия!
Они дошли до конца отсека, и там их услужливо поджидала на стене надпись:
– Что на это скажешь? – пробормотал Доктор.
– Тихо ты! – шикнула Романа.
Надпись быстро перестроилась:
Стена растворилась. За ней оказался склад с огромным количеством оружия – всего лишь один из многих. Стеллажи с бомбами, ракетами, дезинтеграторами, распылителями материи и нейтронными бластерами тянулись в необозримую даль. За складами, также уставленные до отказа, простирались ангары для боевых единиц космического флота.
Пояснительный текст, особо уже и не нужный, сообщил:
Глазам Доктора и Романы предстала длинная взлетно-посадочная полоса, зажатая с двух сторон шеренгами ангаров. Вдоль нее и вытянулся тревожно-алый текст. Пройдя по светящимся буквам, они пришли к огромной черной цилиндрической постройке в дальнем конце полосы. В цилиндре была прорезана дверь, на которой было написано:
Дверь отъехала в сторону, и белые взводы роботов-убийц повалили наружу, чеканя каждый свой шарнирный шаг. Простота их дизайна устрашала – чем-то да брали за душу все эти бронированные головы с красными сполохами вместо лицевых черт. Их строили не для излишеств, а для действия – прямо из того, что было под рукой.
– За год?! – всполошилась Романа. – Тут нужен неустанный труд миллионов! Или… я даже не знаю… замедлитель времени, как минимум!
Беспристрастный комментарий матрицы услужливо сообщил:
Дизайн роботов-убийц выглядел весьма любопытно – особенно любопытно в свете текущих событий. Криккитцы имели антропоморфную структуру – то есть, их оболочки своими пропорциями напоминали человеческие тела. Вообще, как оказалось, подобная конституция пользовалась феноменальной популярностью у мироздания во все времена.
Они были белыми – то есть, довольно-таки популярного во Вселенной цвета.
Нижняя половина их ног была оборудована портативными ракетными двигателями – если того требовала обстановка, криккитцы могли воспарить в воздух. Вооружены они были многофункциональными битами – такими, что при одном раскладе могли разрушить до основания целое здание, при другом – выступали в роли смертоносных лучеметов, при третьем – использовались для запуска разрывных снарядов чудовищной силы поражения. Просто ударяя по маленьким красным сферическим гранатам этими Палками Смерти, криккитцы одновременно и активировали их, и задавали сверхточную траекторию полета – протяженностью от нескольких ярдов до тысяч миль.
Проще говоря, криккитцы были превосходными механизмами войны: одновременно сбивающими с толку своим внешним видом и смертельно опасными.
Доктор, Романа и К-9 стояли на плацу, наблюдая, как криккитцы маршируют мимо, забираясь в странные корабли, чья форма успела видоизмениться. Гладкие линии канули в прошлое, аэродинамика утратила важность – теперь это были просто контейнеры для как можно большего количества роботов-убийц, с маленькими оконцами в передней части и заостренными верхушками. Отряды по одиннадцать роботов каждый влезали в контейнер, тот выскальзывал из ангара, с ревом проносился над плацем и взмывал ввысь, растворяясь в небесных просторах.
Один корабль стартовал за другим, разгоняя облака пыли. Доктор прикрыл глаза.
– Знаешь, – заметил он, – они ведь и правда очень похожи на крикетные павильоны.
Флот «павильонов» заполнил все небо. Шум двигателей как-то изменился – и тогда Романа поняла.
– Это же не двигатели, – выдохнула она. – Это здешний народ.
Злобное эхо гуляло в атмосфере планеты. Народ Криккита кричал от гнева. Гнева, что не унялся бы до тех пор, пока существовала такая огромная несправедливость, как вся огромная и непознаваемая Вселенная где-то там, наверху.
Крик достиг своего пика, и корабли исчезли.
В пустом небе висел один лишь сопроводительный текст:
Слова моргнули и исчезли. А потом – выскочили в прежнем крупном регистре:
Боевая орда растворилась вдали, толпа криккитов молчала, наблюдая. Высоко в небе расцветала огненная зарница – такая яркая, что даже облака космического мусора были бессильны скрыть ее. И вот уже вспыхнули первые звезды…
Рядом с ними материализовался дверной проем – угрюмо-беззвучно.
Доктор открыл дверь.
– Пойдем-ка отсюда, – позвал он Роману. – Дальше будет страшнее.
После того, как они ушли, море и полыхающий небосвод печально растворились, оставив после себя лишь неопределенный серый фон и зловещую гигантскую надпись:
Глава 7
Подробности дрожи галактической
Как назло, в то время Галактика переживала период великой гармонии и счастья, что само по себе достаточно редко.
Царил всеобщий мир. Можно даже сказать,
Установился он на всеобщих договорных началах, путем бесчисленного множества руко-, крылье- и щупальцепожатий. Среди галактических народов окрепло убеждение, что смотреть на небо, пожевывая травинку, возделывать сады, и развивать искусство – все же куда более приятное занятие, чем сворачивать друг другу шеи, отрывать клювы и рубить щупальца.
По правде говоря, то было едва ли не дело случая – этот хрупкий всеобщий мир. Во-первых, почти все непоправимо жестокие и хитрые расы вымерли. Ракноссы буквально пожрали друг дружку. Джагароты взорвали сами себя. Каменные сердца кастриан просто рассыпались. По Галактике прошлась целая вереница таких вот приправленных иронией темного толка закатов. Даже великие бессмертные вампиры вымерли. Кто-то даже взялся на основании этого утверждать, что где-то есть Бог – и что-то он да смыслит.
Один безумный предсказатель как-то поведал странную историю. Он утверждал, что побывал в самом конце Вселенной и встретил жутко древнего старика, одетого в слепяще-белые одежды, стоящего под белым пляжным зонтиком (защищавшим его от кислотного дождя). Старик держал в одной руке коктейль, а в другой – что-то еще; оракул заметил только коктейль.
– Выглядит мило! – сказал он (потому что всегда говорил только правду).