Дрю Магари – Прогулка (страница 5)

– Нет! Чтоб тебя, НЕТ!

Продолжая выплясывать, Бен несколько раз перезагрузил аппарат, наблюдая, как тот снова и снова вырубается. В конце концов он увидел лишь картинку пустого аккумулятора и маленькую иконку со шнуром. Телефон умер. И он тоже умер. Бен вернулся в свое укрытие за деревом и колотил по земле до тех пор, пока не свалился от усталости и не отключился.

Проснулся он довольно скоро. Вокруг по-прежнему царила ночь. Оставшись без телефона, он понятия не имел, который час, но почувствовал, что где-то рядом горит огонь. Кто-то его зажег. Развел костер. И тут…

Кто-то играл на гитаре. Рядом с костром. Прямо там. Он слышал, как бренчат на струнах. А если это собакомордые? А если они нашли меня и просто со мной играют? Они скальпируют его лицо, отрежут ноги, оттащат в свое логово в лесу и сотворят с ним то же, что и с остальными безногими трупами. Его разрежут на куски, расчленят, возможно, сожрут. Теперь ему от них не ускользнуть. Слишком уж он ослаб.

И тут он услышал, как хихикнула женщина. Женщина. Это женщина играла.

Он осторожно выглянул из-за дерева и увидел белокурую девушку, сидевшую, скрестив ноги, на одеяле рядом с костром, прижав к животу старую акустическую гитару. На ней был флисовый свитер, тренировочные штаны и удобные туристские ботинки. Вокруг валялись пустые банки из-под пива и винные бутылки. Лицо ее раскраснелось от веселого опьянения.

Бен подбежал к ней.

– Вы должны мне помочь!

– Все нормально? – спросила она.

– Нет! Нет, кто-то… – Он тотчас же забыл, что хотел сказать. Бен узнал эту девушку. Это была Энни Дерриксон. Из колледжа. Она ни на день не состарилась. В буквальном смысле. Ей по-прежнему было двадцать два года. И у нее были все те же выгоревшие белесые волосы, вздернутый носик и гладкая, молочно-белая кожа в веснушках, которую Бену так хотелось погладить.

– Энни?

– Бен? Почему ты здесь?

Я приехал сюда на деловой ужин, а потом заблудился в лесу, за мной гнались двое с ножами, мне так хочется домой, к семье, пожалуйста, помоги. Именно это он и приготовился сказать, но память у него быстро стиралась. Он пытался удержать воспоминания, пока они не исчезли совсем, но без толку. Деловой ужин? Не было никакого ужина. Заблудился? Ты не заблудился. Жена и дети? Нет у тебя ни жены, ни детей. Работа? Нет у тебя работы. Гнались двое с ножами? Никто за тобой не гнался. Не дури.

Бен посмотрел на коленку. Шрамы от операции на связках? Исчезли. Кожа сделалась более мягкой и гладкой. На руке больше не было обручального кольца. А с чего ему там взяться? Тебе двадцать два года. Ты не устал. Ты не заблудился. Ничего такого не происходит. Ты именно там, где тебе хочется быть, Бен. Или нет? Наедине с ней?

– Пива хочешь? – спросила она.

– Да. Да, очень.

Энни перестала играть и потянулась за нагревшейся банкой дешевого пива. Бен выхлебал его чуть ли не одним глотком. Плохого пива не бывает.

– Почему ты здесь? – спросил он, подавив отрыжку.

– Была вечеринка.

– Какая вечеринка?

– Да просто вечеринка!

– А где мы?

– В лесу, дурачок! – показала она на деревья.

– Но…

– Моя любимая часть вечеринки – это тогда, когда она заканчивается. Когда я больше не обязана веселиться, а могу просто посидеть и потрепаться с теми, кто остался на треп, понимаешь?

– Безусловно, – по-дурацки кивнул он.

В последний раз ты видел ее, когда она училась на выпускном курсе, так ведь? На курс старше тебя. Помнишь, как хорошо она к тебе относилась? Куда лучше остальных девчонок. И бойфренд у нее был, помнишь? Дэйв. Нормальный парень, вот только у него был доступ к телу, а у тебя нет. А потом, за неделю до выпуска, она послала этого бойфренда. Помнишь тот вечер? Она была тогда на вечеринке, без кавалера, свободная. Тем вечером ты стоял рядом с ней, а музыка гремела из окон общежития, и она обхватила рукой твою ладонь. Ты никогда не ожидал, что она сделает первый шаг. Ты и подумать не мог, что случится такая классная штука, так, Бен? И ты никак не ожидал, что так облажаешься в тот самый момент. Ты едва на ногах стоял. Вот ничего и не произошло. Когда ты проснулся на следующее утро, тебе пришлось вернуться домой, а она осталась на выпускную церемонию. Не так уж давно это было. Ты ведь помнишь ее руку? А возьми-ка ее за руку сейчас, слабо? Не хочешь попробовать узнать, что такое второй шанс, парень?

Он взял Энни за руку. Она игриво ответила пожатием в знак того, что ей это нравится. На руке она носила браслет-фенечку, и его пушистые хвостики-завязки щекотали Бену запястье.

– Я с тобой облажался? – спросил он ее.

– Ты это о чем?

– В тот вечер ты взяла меня за руку, а я даже не шелохнулся. По-моему, я тогда облажался.

– Ой, я куда хуже лажалась. Зашла я как-то в бар, увидала там классного парня, двинулась вытащить его на танцпол, а не усекла, что у него нога в гипсе. Тащила его метра три, только тогда отпустила.

– Да ладно врать-то.

– Честное слово.

– А где ты теперь живешь? У тебя есть работа или что-то типа?

– Нет, я так, тусуюсь.

– Классно.

«Классно»? Это все, до чего ты додумался, идиот? Заткнись, пока снова не облажался.

Бена вдруг бросило в жар от близости к ней и к огню, но это тепло восхитительно согревало, как жар тела, который никогда не надоедает. Это как плюхнуться на пуховую перину, лежать на которой с каждой минутой мягче, теплее и приятнее.

– Как ты сюда попала? – спросил он у нее.

– По тропе.

Недолгое молчание. Он только и смог выда- вить:

– Как жаль, что я тогда облажался.

Как банально. Ребята всегда слишком быстро становятся серьезными и так это и понимают, а потом уже слишком поздно.

Но теперь все шло хорошо. Энни не испугалась.

– Ничего ты не облажался, – сказала она ему. – Иногда что-то такое ускользает от тебя, и все. Это не значит, что я от тебя сбежала. Это не значит, что ты мне не нравишься, Бен.

Энни положила гитару на землю рядом с собой и улыбнулась ему. В отблесках огня она выглядела просто потрясающе. Он нагнулся и поцеловал ее. И, черт подери, целоваться она умела. Мягко и тепло, прямо как секс. Ему не хотелось останавливаться. Она обвила его шею флисовыми рукавами, и они вдвоем медленно улеглись на землю. Руки его гуляли по ее телу. Он хотел прикоснуться каждой клеточкой своего тела к каждой клеточке ее тела.

– Пошли в палатку, – прошептала Энни, встала и повела его к пологу. Лучшее в сексе с девушкой – это когда она ведет тебя к нему. Бену хотелось, чтобы его целую вечность вели к спальне за миллион километров оттуда. Это все были забавы молодости.

Через несколько часов он проснулся в палатке. Энни исчезла. Бен остался один, прикрытый куцым красным одеяльцем, которое он нашел. Он быстро взглянул на коленку и увидел шрамы. Тридцать восемь лет. Тереза. Дети. Собакомордые. Они рядом. Они вернулись. Это был сон, но казалось, что вовсе не сон. Он отчетливо помнил, как Энни вела его в палатку и делала с ним все, что он от нее хотел. Он помнил, как сжимал руками ее мягкие бедра, а она покачивалась сверху, обнаженная, солнечная и смеющаяся. За тем он туда и пришел. И от этого его затошнило.

Бен оделся и отдернул полог. Костер погас. За кострищем он разглядел гитару и пустые пивные банки с винными бутылками. Они так и остались там лежать.

Какого хрена?

Из леса он так и не вышел, да к тому же еще и неверным мужем сделался. В желудке у него булькнула желчь. Он сунул вяленое мясо, хот-доги, бутылки с водой и одеяло в рюкзак, который все еще казался очень легким, и выбежал из палатки, чтобы подобрать пивные банки и пощупать их, убедиться, что это реальные, осязаемые предметы. На гитаре лежал маленький конверт с изящно написанным его именем. Он торопливо открыл его и обнаружил внутри небольшую карточку, на которой тем же почерком было написано:

НЕ СХОДИ С ТРОПЫ, ИНАЧЕ ПОГИБНЕШЬ.

Чуть сбоку он заметил два лежащих под деревьями черных бугорка. Вокруг них жужжали мухи. Ему понадобилась всего пара шагов, чтобы понять, на что он смотрит: два мертвых черных ротвейлера. Шкура с их голов и морд была аккуратно снята.

Глава пятая. Кортшир

Мухи выели собачьи глаза, так что Бен увидел лишь слой белого подкожного жира. Вот теперь-то его точно стошнит. Да, пора блевануть. Он отвернулся от собачьих трупов и вывалил наружу свой давешний ужин из картофельных хлебцев.

Может, если я тресну себя камнем по башке… если выбью эту дурь из головы, то проснусь где-нибудь привязанным к каталке, и все окажется ужасно, но хотя бы реально и логично. Вместо этого Бен завернулся в одеяло, натянул заскорузлые носки и кроссовки, закинул на плечо рюкзак и как можно быстрее выбежал с бивака.

Оказавшись на тропе, он закричал. Или попытался закричать. От голоса остался лишь натужный хрип.

– Помогите! КТО-НИБУДЬ! Тереза? Ребята?

Он оторвал кусок вяленого мяса и принялся жевать его на бегу, пока вдали у самой тропы не заметил дом. Тот выглядел вполне реально. Бревенчатое строение с весело вырывавшимися из трубы клубами дыма. Дом! Бен припустил так, что едва успевал жевать. У дома стоял невысокий деревянный забор, ограждавший лужайку с пышной зеленой травой и сад с рядами мелких цветов (это в ноябре-то?), кустами крыжовника и грядками с налитыми зрелыми помидорами. Может, это ловушка. Может, там ведьма живет. Какая разница. Бен добежал до массивной дубовой двери и забарабанил в нее что было сил, совсем не думая, что может напугать обитателей домика.