Дрю Карпишин – Реван (страница 51)

Митра припомнила слова, которые произнесла Бастила, передавая ей маску. Супруга прятала ее от Ревана все это время, потому что боялась ее. Боялась, что маска изменит Ревана. И сейчас Изгнанница понимала, что она имела в виду.

Без маски он выглядел более человечным. Было куда легче поверить в то, что он простой человек, со своими слабостями и уязвимыми местами. Но в маске Реван был символом, иконой. Он был творцом истории, личностью, которую характеризовали поступки, а вовсе не мысли, чувства и убеждения.

Вероятно, Бастила была права: чтобы выжить здесь, Ревану нужно было снова стать тем, кем он был когда-то. Он легко расправился с Найрисс, но Император – куда более опасный противник. И все же Митра испытывала некоторое сожаление, сознавая, что человека, которого любила Бастила, может придавить груз его собственного прошлого.

Скордж остановил спидер, и трое пассажиров выбрались наружу.

– Ты разве не с нами? – удивилась Митра, заметив, что ситх не торопится составить им компанию.

– Я возвращаюсь в Каас, – сказал он. – Постараюсь разузнать побольше о нападении. Если нам повезет, Император слишком рассредоточит свои войска и станет уязвимее. Возможно, сейчас самое время нанести удар.

– Приезжай не с пустыми руками, – попросил Реван. – Нужна еда. Вода. Мыло, чтобы я мог отмыться от грязи.

Скордж кивнул:

– Вернусь через пару часов.

Т3 зажег фонарь, чтобы освещать путь, и все трое спустились в пещеру.

Сейчас здесь было пусто. Пока Митра и Т3 ждали Скорджа с аудиенции у Императора, они сожгли тела убитого начальника охраны и его солдат на голом клочке земли в нескольких минутах ходьбы от входа в пещеру.

– Уверен, ты не прочь переодеться, – сказал Реван.

«А как насчет тебя? – подумала Митра. – Почему ты до сих пор не снял маску?»

– Сперва мы кое-что тебе покажем, – вместо этого произнесла она. – Т3, проиграй голозапись.

Подкатившись к ним, дроид высветил тридцатисантиметровое голографическое изображение Бастилы, которая склонилась над трехлетним сыном Ревана.

– Не знаю, увидишь ли ты эту запись, – сказала Бастила, поправляя непослушный локон на голове мальчика. – Но я не теряю веры, что однажды ты вернешься. И когда это случится, думаю, ты захочешь отпраздновать день рождения сына вместе со мной.

Реван молчал. Как в тумане, он медленно опустился на пол, чтобы проекция располагалась на уровне глаз.

– Помаши папочке. – Бастила указала малышу на записывающее устройство. – Скажи: «Мы очень скучаем!»

Мальчик сделал, как его просили: энергично замахал крошечной ручкой, повторяя слова мамы.

К облегчению Митры, Реван поднес руку к лицу, снял маску и положил перед собой. Воспроизведение продолжилось.

– Знаю, мы не успели обсудить, как назовем его, – произнесла Бастила. – Но я дала ему имя Ванер.

Реван улыбнулся, осознав, что это анаграмма его собственного имени.

– Я хотела, чтобы он знал, кто его отец, – продолжала Бастила. – Чтобы понимал, что частица твоей души всегда жива в нем.

В глазах Ревана выступили слезы, и Митра предпочла тихо удалиться в темный угол, чтобы не мешать ему. Перед тем как отправиться в крепость Найрисс, она спрятала здесь свою одежду; в глубине пещеры было достаточно темно, чтобы можно было без стеснения сбросить наряд рабыни и переодеться.

Однако вместо черных штанов и красной безрукавки, в которых она прибыла на планету, Митра облачилась в одеяние джедая. Она сделала это абсолютно неосознанно – и, лишь пристегивая к поясу световой меч, Изгнанница поняла, что именно она делает.

«Ты вновь следуешь примеру Ревана, – подумала она. – Если он оделся джедаем, то и ты тоже. Как в старые добрые времена».

Пока играла запись, Митра болталась у дальней стены пещеры. Она невольно подслушала слова Бастилы: «Я люблю тебя, Реван», и голоизображение наконец погасло.

– Я тоже люблю тебя, – ответил джедай. Из-за акустики пещеры его голос прозвучал неестественно громко.

Митра переступила с ноги на ногу, чувствуя себя неловко. Она не ревновала Ревана к Бастиле; Митра любила его, но по-своему. Она никогда не испытывала романтических чувств к своему наставнику. Она просто восхищалась им, была верна ему до конца.

Сейчас, однако, она со всей остротой поняла, что с Бастилой у Ревана отношения куда глубже, чем те, что были с ней. Митра сознавала, что не должна испытывать зависть, но где-то в глубине души чувствовала, что эта голозапись для Ревана во сто крат важнее, чем встреча с боевой подругой после стольких лет разлуки.

Прокрутив запись до конца, Т3 издал вопросительный гудок.

– Конечно, – ответил Реван. – Я посмотрю ее не одну сотню раз – если смогу. Но дай мне минуту.

Он поднялся и прошел вглубь пещеры – к Митре.

– Спасибо, что привезла ее, – сказал он. – И что спасла меня.

– Да пустяки.

– Нет. – Реван покачал головой. – Не преуменьшай своей заслуги. Никто другой не смог бы разыскать меня на самом краю Галактики. Никто другой не спас бы меня из заточения. – Несколько секунд он разглядывал ее. – Мне сказали, ты была отрезана от Силы, но сейчас я ощущаю в тебе большую мощь. Я всегда знал, что твой потенциал огромен, но ты стала куда сильнее, чем даже я мог представить.

– Я лишь иду по твоим стопам.

– Больше нет, – ответил Реван. – Ты сама проторила свой путь. Я чувствую, ты прошла стезей, на которую даже я не осмелился бы ступить. Я обязан тебе всем, Митра. Я в неоплатном долгу перед тобой.

– Нет, – возразила Митра, слабо улыбнувшись. – Без твоих наставлений я не стала бы такой, как сейчас. Это я перед тобой в долгу.

– Стало быть, мы квиты? – уточнил Реван.

– Мудро и справедливо, – кивнула она. – Как и всегда.

– Хочешь увидеть голозапись Бастилы и моего сына? – спросил Реван, протягивая руку. – Одно дело – смотреть ее одному, и совсем другое – когда рядом друг.

– Конечно, – сказала Митра, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. – Почту за честь.

Вернувшись в пещеру, Скордж обнаружил, что Митра и Реван сидят рядышком на полу и смотрят голозапись, которую проецировал Т3. Он мельком увидел образ молодой женщины и, судя по всему, ее ребенка, но стоило ситху приблизиться, как дроид тут же выключил изображение.

– Что это было? – спросил Скордж.

– Мои жена и сын, – отозвался Реван.

Он поднялся на ноги, разминая затекшие суставы. Скордж прикинул, как долго джедай сидел на полу пещеры, разглядывая запись. Еще он заметил, что Реван снял маску: сейчас она покоилась на земле, всеми забытая.

– Я не знал, что ты женат, – сказал ситх.

Реван не ответил: судя по всему, он не имел ни малейшего желания обсуждать с ним свою личную жизнь. Пусть они союзники, но далеко не друзья, осознал Скордж. Впрочем, так и должно быть: для повелителя ситхов друзья – это обуза.

– Что ты узнал? – спросила Митра, когда Реван помог ей подняться.

– Найрисс не единственная, на кого напали. Император казнил их всех.

– В файлах, что ты показывал, были упомянуты пятеро членов Темного совета, замышлявших против него, – проговорила Изгнанница, пытаясь разобраться. – Выходит, императорская стража расправилась со всей пятеркой разом?

– Я сказал, казнены все, – отрезал Скордж. – Все двенадцать членов Темного совета – даже те, кто не состоял в заговоре. Император решил преподать им урок, который забудут не скоро.

– Как такое вообще возможно? – удивился Реван. – Он напал на дюжину самых могущественных ситхов во всей Империи? Сколько же у него солдат?

– Императорская стража вторглась лишь в дома Найрисс и еще двоих. Император посчитал, что они навряд ли откликнутся на его призыв. Остальных девятерых он собрал в своей цитадели за несколько часов до нападения. Никто из них не вышел оттуда живым.

– И что сейчас происходит в городе? – спросила Митра.

– Весть о бойне разлетелась быстро, – протянул Скордж. – Как и следовало ожидать, начался хаос. Тысячи и тысячи спасаются бегством, предчувствуя скорую гражданскую войну. Другие, напротив, спешат нанести удар по своим противникам, внезапно потерявшим могущественных покровителей. На улицах полно солдат.

– А что Император? – спросил Реван.

– Он объявил военное положение и ввел комендантский час по всему городу. Стража, как всегда, исполняет его приказы точно и беспощадно. Перед началом атаки Император ввел запрет на взлет и посадку в космопортах и обрубил всю связь с внешним миром.

– Он закрыл целую планету, – заключил Реван. – Хочет навести порядок до того, как другие миры прознают, что он прикончил весь Темный совет.

– Ты говорил, он безумен, – пробормотала Митра, – но то, что он сделал, просто возмутительно. Можно ведь было решить проблему по-другому… А сейчас, прежде чем восстановится порядок, погибнут тысячи.

– В прошлый мой визит на Дромунд-Каас мне довелось заглянуть в темные глубины его разума, – сообщил им Реван. – Тысячи жизней для Императора – ничто.

– В прошлый твой визит?.. – повторил Скордж, ухватившись за его слова. – К тебе вернулась память?

– Я увидел свою старую маску – и во мне будто что-то щелкнуло. Сейчас я помню все, – признался Реван. – Мы с Малаком узнали о том, что ситхи выжили. Мы явились сюда, на Дромунд-Каас, чтобы во всем разобраться. Выдавая себя за наемников, мы провели несколько месяцев, стараясь узнать как можно больше об Императоре и его народе. Уже тогда он планировал вторжение в Республику. Когда мы с Малаком узнали об этих приготовлениях, мы попытались остановить его. Мы встретились с императорской стражницей, которая согласилась провести нас в цитадель.