Дрю Карпишин – Реван (страница 41)

– Я продам их за тринадцать – и кое-какую информацию, – ответила Митра.

– Какую именно информацию?

– Я кое-кого ищу. Одного друга. Мне нужен специалист, который знает, как разыскивать людей.

– Людей, которые не хотят, чтобы их нашли?

– Эту подробность я предпочту опустить.

Торговец вновь сложил руки на груди и задумчиво потер подбородок:

– Даю двенадцать пятьсот – и по рукам. Встречу с нужным специалистом я тебе устрою.

Десять минут спустя она вышла из магазина с двенадцатью тысячами пятьюстами имперскими кредитами в кармане. И некто, называвший себя Сечелом, должен был встретиться с ней ровно через два дня.

Митра поразилась атмосфере элитарности, которая царила в «Порочном круге».

За последние два дня она не раз убеждалась, что в имперском обществе твое положение, принадлежность к касте и общественному классу ценятся превыше всего. Ее связной, что было совершенно очевидно, обладал высоким социальным статусом.

Изгнанницу приветствовал у дверей юноша-человек, облаченный в дорогую одежду, на фоне которой заметно выделялся рабский ошейник. Ларвит, вероятно, в подробностях описал ее внешность, потому что невольник мгновенно опознал Митру.

– Добро пожаловать в «Порочный круг», – произнес слуга, потупив взгляд. – Господин Сечел ожидает вас.

Изгнанница считала рабство одним из самых мерзостных, презренных явлений в Галактике. Республика официально осуждала рабство, однако рабы все равно существовали, только прикрытые красивыми эвфемизмами, вроде «подмастерье на контракте» или «пожизненный камердинер». А на планетах, контролируемых хаттами – вне республиканской юрисдикции, – невольников в открытую продавали и покупали, как дорогие безделушки. Но на Дромунд-Каасе, как виделось Митре, все было гораздо хуже.

В Империи ситхов рабство было социальным институтом: оно регулировалось правовыми нормами и без вопросов принималось обществом. Невольники были показателем социального положения: богатые и влиятельные использовали их как символ престижа, которым можно похвастаться перед коллегами.

В глазах рабов читались безысходность и смирение: они были обречены на пожизненную службу безо всякой надежды на обретение свободы. Даже на планетах хаттов невольники могли, по крайней мере, помечтать о побеге в Республику и начале новой жизни. Но в Империи ситхов рабам было попросту некуда бежать. На любой планете их ждала незавидная участь: самое лучшее, на что мог рассчитывать беглый невольник, – это возвращение к разъяренному хозяину или переход во владение нового. Несколько попыток сбежать – и рабам уготована публичная казнь. Их смерть будет долгой и мучительной, если верить тому, что Изгнанница прочитала в официальных сводках с Нафемы.

– Прошу прощения, госпожа, – произнес юноша, низко поклонившись и сложив ладони в универсальном молитвенном жесте, – но дроидам в клуб нельзя.

– Жди здесь, Т3, - велела Митра. Незавидное положение молодого раба привело ее в ярость, а потому и тон оказался чересчур резок. К несчастью, юноша решил, что плохо сдерживаемый гнев гостьи направлен на него самого, и задрожал.

Она увидела ужас в его глазах и с трудом могла представить, какое наказание он понесет, если вызовет раздражение гостя клуба. Но последствия для него будут еще печальнее, если он нарушит клубные правила и позволит Т3 сопровождать ее.

Митра не осмелилась предлагать ему слова утешения и поддержки. Ей просто нельзя было привлекать к себе лишнее внимание. Поэтому она могла лишь молча взирать на его муки, втайне надеясь, что они быстро сойдут на нет, когда она пройдет внутрь.

– П-прошу, следуйте за мной, – промямлил слуга.

Не прекращая дрожать, он провел ее к столику у дальней стены, за которым восседал ситх в дорогом костюме. Судя по его внешности и осанке, ситх был скорее дипломатом, чем воином. В его жестах сквозила приторность, на руках не было ни следа проступающих мускулов, а во взгляде – ни намека на чувство физического превосходства, каким обладают те, кто привык выживать благодаря своим воинским навыкам. Он совершенно определенно являлся гордым представителем местной аристократии.

Митра отметила про себя, что его нельзя недооценивать. Свою нехватку боевой удали он, вполне вероятно, легко компенсирует интеллектом и хитростью.

Пренебрежительно махнув рукой, Сечел отпустил раба, затем указал гостье на кресло напротив.

Когда она присела, аристократ сверкнул хорошо отработанной улыбкой, и Митра заметила на его лице кое-что странное. Ситхов отличал от людей не только красный цвет кожи, но и мясистые отростки, свисавшие со щек и подбородка. У Сечела, однако, на месте двух таких отростков зияли безобразные обрубки, будто кто-то отсек выступающие части его анатомии.

Изгнанница поспешила отвести взгляд от щек ситха, пока собеседник не заметил, как она пялится на его уродство.

– Ларвит упоминал, что вы кое-кого ищете, – сказал Сечел, предпочтя начать с места в карьер.

– Он также говорил, что вы способны помочь мне кое-кого найти, – ответила Митра.

– За подходящую плату я смогу отыскать кого угодно, – заверил ее ситх. – И мне посчастливилось узнать, что у вас более чем достаточно средств, чтобы покрыть мои издержки.

– Как я вижу, Ларвит не слишком верит в благоразумие, когда доходит до обсуждения деловых вопросов, – проворчала Изгнанница.

– Если вы не хотели, чтобы он обсуждал условия сделки, вам следовало включить этот пункт в цену, – ответил Сечел. – Полагаю, вы хотите, чтобы этот разговор остался между нами, не так ли?

Митра кивнула, прикидывая размер наценки за молчание.

– Расскажите мне о субъекте, которого вы ищете.

– Я ищу одного ситха.

Изгнаннице хватало ума не упоминать понапрасну имени Ревана. Она не знала, кто его забрал и зачем, и не могла идти на риск, раскрывая незнакомцу подоплеку своих поисков. Но благодаря голозаписи Т3 она знала, как выглядит ситх, захвативший ее бывшего наставника. И если она сможет разыскать похитителя, то через него, вероятно, выйдет и на Ревана.

– У ситха есть имя?

– Да, думаю, у него есть имя. Но мне оно неведомо.

– О, уже прогресс. – Сечел мечтательно потер ладони. – Теперь мы знаем, что это мужчина. Вы сможете его описать?

– Я смогу сделать кое-что получше, – ответила Митра, выудив из кармана персональный голопроектор.

Она щелкнула переключателем, и в воздухе высветилось изображение, которое Изгнанница скопировала из памяти Т3. Картинка была тщательно заретуширована, чтобы стереть все следы присутствия Ревана или интерьеров «Черного ястреба» и оставить лишь крупный план ситха-похитителя.

Реакция Сечела на изображение была настолько неуловимой, что Митра едва не пропустила ее. Реакция была бессознательной: глаза аристократа чуть расширились, будто он и вправду знал этого ситха. Она длилась всего мгновение, и Изгнанница была впечатлена тем, как умело ее собеседник скрыл свое изумление.

– Любопытно, – произнес Сечел, притворившись, что изучает картинку. – Совершенно очевидно, что это повелитель ситхов. Что, само собой, подразумевает добавочные расходы.

Митра уже ни капли не сомневалась, что Сечелу хорошо известно, как зовут похитителя, но решила, что выгадает больше, если подыграет ему, нежели уличит его во лжи.

– Мне нужно поговорить с ним по одному важному делу.

– Быть может, если вы откроете мне природу своего дела, мне будет легче отыскать незнакомца. Он вам друг? Или враг?

– Не совсем друг, – уклончиво ответила джедай. – Но и не враг, это точно. Он владеет сведениями по одному личному вопросу, который я хотела бы с ним обсудить.

– Утаивая от меня информацию, вы только осложните мне задачу, – предупредил ее Сечел. – Да и цена вырастет существенно.

– Вам уже известно, что я в состоянии заплатить любую сумму, – напомнила ему Митра. – Мои личные дела должны таковыми и остаться.

– Если я найду этого индивида, что мне ему передать?

Изгнанница помедлила с ответом. Она не знала истинную природу взаимоотношений Сечела и этого таинственного ситха. Если они друзья, информатор так запросто не раскроет ей местонахождение похитителя. По крайней мере, не раньше, чем предупредит его самого.

– Организуйте для нас встречу, – наконец промолвила она, надеясь, что ее ответ прозвучал достаточно расплывчато и Сечел не подумает, что она желает зла ситху, которого разыскивает.

– Свидание с глазу на глаз, верно? – уточнил он с улыбкой.

Митра кивнула.

– Что ж, – сказал он, – я попробую найти его и устроить вам встречу. Разумеется, я не могу обещать, что он согласится.

– Это и в его интересах, – проговорила Изгнанница. – Уверена, ваши аргументы будут крайне убедительны.

– Разумеется. Опять же за отдельную плату.

Митра устало вздохнула:

– Сколько?

– Пять тысяч кредитов.

Сечел оказался на порядок более прожженным торгашом, чем Ларвит, – он отлично знал, какие козыри у него на руках. В итоге они сговорились на четырех тысячах кредитов, что было куда ближе к его начальному предложению, чем хотелось бы Изгнаннице.

Она уже поднялась, чтобы уйти, когда внезапно испытала странный порыв.

– Сколько стоит ваш раб у дверей? – спросила она.

Если она выкупит юношу, то сможет даровать ему свободу.

– Если вы заинтересованы в покупке рабов, вам стоит посетить центральный городской рынок – выбор там на порядок лучше, – заверил ее Сечел.