Дрю Карпишин – Реван (страница 11)

Скордж с трудом поднялся на ноги и мучительно закашлялся. Из-за сломанных ребер ощущение было такое, будто его грудь пронзили насквозь. Воин сплюнул кровавую слюну. Затылок и шея также кровоточили – летящие осколки стекла зацепили его раз десять минимум, хотя бульшая часть тела была защищена броней.

Убедившись, что раны несмертельны, Скордж обернулся к компаньону. Сечел ничком лежал рядом. На нем не было доспеха, и спина превратилась в кровавое месиво. Стекло искромсало его одежду и измочалило плоть под ней, но раны выглядели поверхностными.

Повелитель ситхов начал тыкать Сечела носком сапога, пока советник наконец не застонал.

– Поднимайся, – выдохнул Скордж. – У меня нет сил тебя тащить.

Сечел подчинился приказу, и оба поплелись обратно через лес к ждавшему их челноку. За их спиной полыхал завод «Юксиол».

Глава 5

С некоторых пор Реван был в Храме джедаев нечастым гостем. Официально он оставался членом Ордена, но не мог отделаться от чувства, будто каждый раз вторгается на чужую территорию, поднимаясь по широким ступеням меж двух рядов скульптур, молчаливыми стражами стоящих у входа.

Многие джедаи, в особенности падаваны и самые молодые рыцари, считали его героем, живой легендой. Но куда более консервативные мастера придерживались совершенно иной точки зрения. Многие винили Ревана в том, что он повел тысячи джедаев на смерть в войне с мандалорцами. Другие не могли ему простить миллионы убитых республиканских солдат и мирных жителей, когда Реван и Малак пришли завоевателями из Неизведанных регионов. Официально считалось, что он искупил свою вину и вернулся на путь света, но оставалось немало тех, кто чувствовал: глубоко внутри Ревана все же затаилась червоточина темной стороны.

И по правде сказать, Реван не сделал практически ничего, чтобы доказать обратное.

Поднявшись по ступеням, он прошел через ворота Храма и зашагал по длинному мраморному коридору в направлении внутреннего дворика.

Совет в свое время предлагал найти опытного мастера, чтобы тот надлежащим образом вновь провел Ревана путями Силы, – но джедай отказался не раздумывая. Реван знал о Силе слишком много – как о светлой, так и о темной ее стороне, – чтобы брать уроки, как какой-то падаван. Это сошло бы ему с рук, не сделай Бастила тот же выбор, что и он сам. В свое время она была одной из самых многообещающих воспитанниц Ордена. Но Малак временно обратил ее на темную сторону, и Совет настаивал, что ей также требуется переобучение. Когда она отказалась, некоторые из Совета увидели в этом опасный рецидив: Реван, сбивающий молодого и талантливого джедая с пути истинного.

Их женитьба только усугубила положение. Орден джедаев не одобрял эмоциональные привязанности, считая их первой ступенью к разрушению. Джедаи учили, что любовь ведет к ревности, а ревность – к темной стороне. Реван же видел исцеляющую силу любви. Именно она вернула к свету Бастилу, и их духовная связь стала спасением для обоих.

Полное отрицание эмоций или их жесткий контроль были, по мнению Ревана, большой ошибкой. Ревность, по своей сути, проистекала из того, что недобрые чувства брали верх над плохо обученным, неподготовленным джедаем. Реван верил, что джедаи могут научиться использовать позитивные эмоции, такие как любовь и счастье, чтобы укрепить свою связь с Силой, – точно так же как ненависть и гнев помогают последователям темной стороны.

На выходе из коридора Реван, по обыкновению, притормозил, зачарованный открывшимся перед ним великолепием. Храм джедаев венчал собой высокую горную вершину, а его крыша была превращена в гигантскую площадку с видом на городской ландшафт, простирающийся на километры вниз. По углам площадки возвышались четыре остроконечные башни, а пятая, самая большая, поднималась из центра.

Площадку наполняли небольшие группки падаванов, рыцарей и мастеров: кто-то спешил по делам, торопливо шагая по садовым дорожкам, кто-то сидел на скамейках или у фонтанов, отдыхая в перерывах между повседневной работой или тренировками.

Реван набросил на голову капюшон джедайского плаща, чтобы остаться неузнанным. Он желал поскорее разобраться со своим делом и уйти. Чем раньше он покинет Храм, тем лучше.

Так было не всегда. В первые недели после победы над Малаком, когда Реван еще был на хорошем счету и почитался спасителем Галактики, он обратился к Совету, чтобы поделиться своим пониманием Силы с другими мастерами. Разумеется, он ожидал некоторого неприятия. Совет завяз в прошлом. Они не понимали, что Сила – живая. У них не укладывалось в голове, что она развилась далеко за пределы их скудного учения. Но Реван оказался не готов к единодушной и открытой враждебности Совета.

Ему не просто отказали – приличная доля членов Совета вообще потребовала изгнать его из Ордена. К счастью, благоразумных оказалось больше. Реван был героем. История о его искуплении и возвращении к свету уже разлетелась по всей Галактике… пусть и без некоторых постыдных подробностей о том, как джедаи подчистили его личность. Самые мудрые члены Совета понимали, что легенда о героизме Ревана слишком хороша, чтобы отправлять ее в утиль лишь потому, что у них исчезла необходимость в самом герое.

В конце концов они нашли компромисс. Джедаи не будут впредь возражать против их с Бастилой брака. Официально оба по-прежнему будут пользоваться доверием, всеми правами и привилегиями джедаев. Взамен Реван пообещал не распространять свою ересь среди членов Ордена.

Сначала Бастила отказалась принять такие условия. Но Реван убедил ее, что война с Советом за идею ни к чему не приведет. Они свою роль сыграли, им самое время стать историей и прожить остаток дней в мире и покое.

Чем они и занимались… пока Ревану не стали являться во снах эти проклятущие кошмары.

Вот почему он снова здесь. Кандерус отправился к своим собратьям, надеясь выяснить, есть ли связь между Мандалорскими войнами и планетой, скрытой за пеленой вечных бурь. Он отсутствовал уже несколько недель, и Реван до сих пор ждал вестей. Но вместо того чтобы сидеть сложа руки, он решил провести собственное маленькое расследование.

Уверенным размашистым шагом он направился к башне на северо-западе площадки. В ней заседал Совет первого знания – пять мастеров и их штат помощников, которые знали все об истории и традициях Ордена. Здесь также находились архивы Храма – самое большое в Галактике собрание документов, дисков с данными и голокронов. Поговаривали, что если чего-то нет в архивах, значит этого не существует в природе.

При всем отчаянном желании Реван сомневался, что отыщет в хранилище хоть что-то, объясняющее его сны. На самом деле он явился сюда в поисках кое-чего другого. Кое-кого другого, если быть точным. Имени из прошлого.

Немалые пласты его памяти по-прежнему отсутствовали. Чтобы восполнить пробелы, ему нужно было поговорить с кем-то, кто был рядом с ним, кто служил ему на протяжении войны.

Малак был его правой рукой во время мандалорской кампании. Но Малак мертв, и от него уже не добиться ответов. Однако был и еще кое-кто – могущественный джедай Митра Сурик. Митра одной из первых присоединилась к Ревану и очень скоро проявила себя великолепным стратегом и настоящим военным лидером.

Разглядев ее потенциал, Реван назначил Митру генералом и доверил командование едва ли не половиной республиканских войск и джедаев под своим началом. Роль Митры в победе над мандалорцами была чрезвычайно велика: именно она нанесла по врагу удар сокрушительной силы в битве за Малакор-5 – пусть и досталась эта победа излишне дорогой ценой.

Он поколебался лишь на мгновение, застыв у двери в башню, терзаемый мыслями о том, что может найти внутри. Затем он вошел и поднялся по длинной винтовой лестнице на первый уровень архивов.

Вскоре после триумфа Митры на Малакоре-5 Реван окончательно разбил мандалорцев, и война подошла к логическому завершению. Они с Малаком отправились в Неизведанные регионы, а Митра вернулась на Корусант, чтобы предстать перед Советом. С тех пор они с Реваном ни разу не виделись, и он не имел ни малейшего представления, где она может быть в настоящую минуту.

Тем не менее отдельные детали случившегося были ему известны. Совет объявил Митру изменницей за то, что она служила Ревану. Ее лишили всех титулов и отправили в изгнание. Если верить слухам, Митра, которую окрестили Изгнанницей, покинула пространство Республики и попросту исчезла из виду. Реван, в свою очередь, полагал, что в этой истории чего-то недостает.

После его победы над Малаком Митра ни разу не попыталась выйти с ним на связь. Даже если она покинула Республику, до нее все равно дошли бы вести о возвращении Ревана к свету. То, что от нее не было никаких известий, очень тревожило.

Он пытался дотянуться до Митры в Силе. За годы сражений между ними должна была установиться особая связь, и, будь Митра даже на другом конце Галактики, он должен был ощущать ее размытое присутствие. Легче всего было предположить, что Митра просто стала едина с Силой, но Реван отказывался верить в ее смерть. После всех ужасов, какие она пережила на Малакоре-5, безвестно сгинуть за дальним рубежом Галактики было бы попросту несправедливо.

Он миновал четвертый пролет винтовой лестницы и открыл дверь, ведущую на второй уровень архивов. К его огромному облегчению, зал пустовал и никто не мог помешать его поискам.