Дрю Карпишин – Путь разрушения (страница 2)
Дес угрожающе зыркнул, но Герд был слишком исполнен праведного гнева и алкоголя, чтобы испугаться.
— Чего еще ждать от такого ушлепка, — продолжал шахтер. — Херст всегда говорил: толку с тебя нет. Он знал, что ты какой-то ненормальный… Бейн.
Дес прищурил глаза, но на провокацию не поддался. Херст называл его так, когда бывал пьян.
Бейн. Это слово воплощало в себе всю злобу, мелочность и жестокость отца. Оно пробуждало самые потаенные страхи, присущие любому ребенку: боязнь разочаровать, боязнь, что его бросят, боязнь насилия. В детстве это имя причиняло больше страданий, чем все отцовские оплеухи. Но Дес давно не был ребенком. Со временем он научился не обращать внимания на это прозвище, как и на остальные проклятия, которые изрыгал Херст.
— Некогда мне, — пробурчал Дес. — Надо работать.
Одной рукой он выхватил у Герда отбойный молоток, второй оттолкнул подвыпившего горняка от себя. Тот отпрянул, споткнулся о камень и полетел на землю.
Зарычав, он поднялся и стиснул кулаки:
— Ты слишком долго жил без папаши, мальчишка. Пора выбить из тебя дурь!
Герд хоть и пьян, но не дурак, сообразил Дес. Сам он был крупнее, сильнее, моложе… но шесть часов долбил скалу отбойным молотком. Он был весь в грязи, по лицу струился пот, рубашка промокла насквозь. Спецовка же Герда оставалась относительно чистой: ни пыли, ни пятен. Должно быть, он спланировал все заранее и днем сильно не напрягался, ожидая, когда Дес вымотается.
Но отступать молодой шахтер не собирался. Бросив молоток Герда на землю, он принял стойку, широко расставив ноги и держа руки перед собой.
Герд яростно атаковал, попытавшись нанести апперкот правой. Дес выставил навстречу левую руку и перехватил кулак, поглотив силу удара. Выбросив другую руку, он схватил Герда снизу за запястье, потянул на себя, поднырнул и с разворота ударил в грудь плечом. Используя энергию противника против него самого, Дес выпрямился и сильно дернул Герда за руку, перекинув его через себя — спиной на землю.
На этом бой бы и закончился: у Деса была доля секунды, чтобы врезать коленом Герду в грудь, вышибив воздух из легких, и начать обрабатывать кулаками. Но не сложилось. Мышцы спины, изнуренные часами работы и тридцатикилограммовым молотком, который он держал на весу, свело судорогой.
Боль была адская, и Дес инстинктивно выпрямился и схватился за поясницу. Герд же откатился в сторону и вскочил на ноги.
Молодой горняк кое-как вернулся в боевую стойку. Мускулы протестующе взвыли, — казалось, будто все тело пронзили раскаленные кинжалы. Герд увидел его гримасу и расхохотался:
— Что, парень, спинка бо-бо? Надо было думать, прежде чем лезть в драку после смены.
Он снова бросился на Деса — на этот раз не с кулаками, а с растопыренными пальцами. Попытался за что-нибудь ухватиться, чтобы перейти в ближний бой и свести на нет преимущество молодого соперника в росте и длине рук. Дес хотел отшагнуть, но измученные ноги будто одеревенели. Одной рукой Герд схватил его за рубашку, другой — за ремень. Оба повалились на землю.
Сцепившись, они боролись на твердом неровном каменном полу забоя. Защищая голову, Герд зарылся лицом в рубашку Деса, так что тот не мог врезать ему ни кулаком, ни лбом. Он по-прежнему держал противника за ремень, но рубашку отпустил и свободной рукой слепо молотил туда, где, как он думал, было лицо Деса. Юноше пришлось схватить его за руки, так что ни тот ни другой не мог нанести удар.
Поскольку руки у обоих были обездвижены, стратегия и мастерство мало что значили. Драка вылилась в испытание силы и выносливости, где оба бойца медленно изматывали друг друга. Дес попытался опрокинуть Герда на спину, но усталое тело подвело его. Руки и ноги отяжелели, мускулы были словно ватные, и ему никак не удавалось найти точку опоры. Зато Герд мог изворачиваться в свое удовольствие, да еще и руку высвободил. Лицо он по-прежнему прижимал к груди Деса, закрывая от ударов.
Положение юноши было не столь завидным… его лицо было открыто и уязвимо для атак. Герд выбросил свободную руку, но ударил не кулаком. Его большой палец впился в щеку Деса, разминувшись с целью на считаные сантиметры. Горняк ударил снова, рассчитывая выбить противнику глаз, ослепить, заставить извиваться от боли.
Только секунду спустя Дес осознал, что происходит: его утомленный разум сделался таким же неповоротливым, как и тело. Он успел отвернуться ровно за секунду до того, как удар попал в цель, и палец больно вонзился в хрящ его уха.
Деса захлестнула темная ярость — огненная вспышка ненависти, которая выжгла всю усталость. Внезапно разум прояснился, тело как будто обрело новые силы. Он понял, что делать. А главное — с абсолютной уверенностью знал, что сделает Герд.
Дес не мог объяснить откуда; иногда он просто предчувствовал чужие поступки. Инстинкт, сказал бы кто-то. Сам Дес был уверен, что это нечто большее. Предчувствия были слишком явными, слишком подробными, чтобы их можно было объяснить простым инстинктом. Они, скорее, напоминали видения, проблески будущего. И всякий раз он точно знал, что предпринять, как будто что-то его направляло.
Когда Герд ударил снова, Дес был более чем готов. Он видел удар в своем сознании, знал, когда он будет нанесен и в какое место. Он подставил лицо, открыл рот — и в точно выверенный момент с силой сомкнул челюсти, которые глубоко вонзились в палец противника.
Герд завопил, а молодой шахтер стиснул зубы еще крепче, чувствуя, как они перегрызают сухожилия и вонзаются в кость. «Интересно, можно ли прокусить насквозь», — подумал он и в следующий миг — как будто одной силой мысли — оттяпал палец начисто.
Вопли перешли в пронзительный вой. Герд отпустил ремень и откатился в сторону, сжимая здоровой рукой покалеченную. Он пытался пальцами остановить алую кровь, которая хлестала из обрубка.
Дес медленно поднялся и выплюнул палец на землю. Во рту остался привкус горячей крови. Он чувствовал себя свежим, отдохнувшим, как будто в его жилы влили новую неведомую энергию. Противник же потерял всякую волю к борьбе, и теперь Дес мог делать с ним все что угодно.
Герд катался по полу, прижимая руку к груди. Он стонал и всхлипывал, умолял сжалиться, просил о помощи.
Дес с отвращением покачал головой. Герд сам был виноват. Все начиналось с обыкновенной кулачной драки, и проигравший вполне мог бы отделаться фингалом и несколькими синяками. Но противник поднял ставки, попытавшись выбить ему глаз. Дес давным-давно понял: не стоит обострять конфликт, если не готов заплатить цену поражения. Теперь Герд тоже усвоил этот урок.
Дес легко выходил из себя, но добивать беспомощного противника было не в его правилах. Не оглядываясь на побежденного, он зашагал прочь из забоя по туннелю, чтобы рассказать о случившемся бригадиру: пусть пошлет кого-нибудь заняться раной Герда.
О последствиях он не тревожился. Медики пришьют палец обратно, так что в худшем случае Деса оштрафуют на одну-две дневные зарплаты.
Корпорацию не особо заботили разборки между рабочими, лишь бы те выходили добывать кортозис. Драки между шахтерами случались частенько, и почти всегда «РВК» закрывала на них глаза, хотя сегодняшний бой был более ожесточенным, чем другие, — свирепым и коротким, с кровавым концом.
Совсем как жизнь на Апатросе.
2
Дес развалился на заднем сиденье аэроавтобуса, перевозившего шахтеров между единственной колонией Апатроса и рудниками. Он был совершенно измучен. Сейчас ему хотелось одного — добраться до барака, завалиться на койку и заснуть. Адреналин улетучился, и теперь он, как никогда, чувствовал, насколько затекли и ноют мышцы. Бессильно откинувшись на спинку, Дес тупо глядел в салон.
Обычно в машину набивались еще двадцать шахтеров, но сейчас здесь никого не было, кроме них с водителем. Узнав о драке с Гердом, бригадир немедленно отстранил Деса от работы без сохранения зарплаты и приказал отвезти его в колонию.
— Это уже не смешно, Дес, — хмуро заявил бригадир. — Придется тебя наказать, чтобы другим неповадно было. Тебе запрещается работать в шахте, пока Герд не вылечится.
Что, в сущности, означало: «Ты не заработаешь ни кредита, пока Герд не вернется в строй». За проживание и питание, конечно, придется платить все равно. За каждый день простоя расходы будут записываться на его счет, увеличивая долг, который он изо всех сил старался выплатить.
По прикидкам Деса, Герд имел шанс взять в руки отбойный молоток дней через пять. Дежурный медик прилепил ему палец с помощью виброскальпеля и синтплоти. Несколько дней на инъекциях колто и каких-нибудь дешевых обезболивающих — и будет как новенький. Бактотерапия поставила бы его на ноги за день, но бакта стоила дорого, и «РВК» вряд ли станет на нее раскошеливаться, если у Герда нет страховки — а Дес в ее наличии сильно сомневался.
Шахтеры не желали иметь дела с корпоративной программой страхования. Во-первых, она стоила дорого. Учитывая проживание, питание и плату за перевозку до рудников и обратно, большинство работяг считали, что они и так отдают «РВК» более чем достаточную долю своих кровных. Покупать еще и страховку — это перебор.