Дрю Карпишин – Правило двух (страница 8)

Спускались они молча, освещая себе путь одним из световых стержней, которые Бейн нашел в лагере ситхов. Скоро воздух похолодел; Занна вздрагивала на ходу, но не жаловалась. Они размашистым шагом продвигались мимо корявых каменных стен, но туннель оказался таким длинным, что путь до цели все равно занял почти двадцать минут. А потом Дарт Бейн впервые узрел, на какую судьбу обрек Каана и его последователей.

Бледный светящийся овал, паривший в центре зала, был почти четырех метров в высоту. От него веяло такой силой, что по шее Бейна побежали мурашки, а волоски на руках встали дыбом. Под переливчатой металлической поверхностью в медленном завораживающем танце клубились темные прожилки теней. В этой картине была какая-то нелепая красота — чарующая и в то же время отталкивающая.

Стоявшая рядом Занна оторопело ахнула, а потом опасливо, с тихим шипением сделала медленный выдох. Ситх оглянулся на ученицу, но девочка даже не шелохнулась — она стояла с широко распахнутыми глазами, не в силах отвернуться от мерцающей оболочки. Переведя взгляд обратно на сферу, Бейн вошел в зал. Занна шагнула было следом, но тут же остановилась.

Подойдя к бомбе, Бейн протянул руку и крепко прижал ее к поверхности. Ладонь ожгло ледяным огнем, но ситх не обратил внимания на боль — его пленил чарующий зов сферы. Мысли пленников нахлынули на него и тихонько зашептались в закоулках сознания. Слов было не разобрать, но в голосах сквозила ненависть и отчаяние.

Разум Бейна невольно отпрянул. Ситх едва поборол порыв отдернуть руку — но только усилил натиск. Он пронзил своим сознанием поверхность сферы и окунулся в непостижимые глубины ее черного сердца. Злобный шепот взорвался мучительными воплями, только это были не крики разумных существ, а звериный вой, в котором сквозила безрассудная первобытная ярость. Сознание тех, кого поглотила ментальная бомба, еще при взрыве разодрало в клочья. От владыки Каана и генерала Хота, от всех служивших им ситхов и джедаев остались лишь осколки — утратившие разум обрывки душ, хором стенающие в своем нескончаемом безумии.

Причитающие духи роем облепили сознание Бейна, потянувшись к уцелевшему разуму — будто паразиты в поисках новой жертвы. Они обволокли ситха со всех сторон, хватаясь и цепляясь за его рассудок, и потащили незваного гостя за собой — в черную бездну.

Бейн брезгливо стряхнул с себя призраков и направил свой разум обратно, к поверхности. Хрупкие и истерзанные обрывки душ крошились в пыль, когда он раскидывал их в стороны. Мгновение спустя ситх уже выплыл на волю, оставив позади темницу, из которой другим не будет спасения.

Темный владыка отнял руку от продолговатой сферы и сделал шаг назад. Он узнал все, что хотел: никакие призраки его не преследовали. Каана больше не существует. Ни в каком виде. Силуэт, который померещился ему в лагере ситхов, оказался всего лишь галлюцинацией, порождением воспаленной психики.

— Они все здесь заперты? — спросила Занна. Девочка взирала на учителя с благоговением и трепетом.

— Заперты. Мертвы. Разницы никакой, — ответил ситх, пожав плечами. — Каана и Братства больше нет. Они получили по заслугам.

— Они были слабыми?

Бейн задумался. Каан был честолюбив и харизматичен; всегда отличался упрямством, а в конце концов оказался глупцом — но только не слабаком.

— Каан был предателем, — наконец промолвил Бейн. — Из-за него Братство сбилось с пути древних ситхов. Он отринул главную заповедь темной стороны.

Занна не стала переспрашивать, но смотрела на него с ожиданием. Роль наставника была для Бейна в новинку: он привык действовать, а не говорить. Ситху обычно не доводилось делиться своей мудростью с кем-то, кто отчаянно желал перенять его знания. Но все-таки он догадывался, что от уроков будет гораздо больше прока, если до некоторых ответов Занна дойдет сама.

— Почему ты решила стать моей ученицей? — с вызовом спросил Бейн. — Почему избрала путь темной стороны?

— Ради могущества, — выпалила Занна.

— Могущество — всего лишь инструмент, — возразил ситх. — Это не цель. Для чего оно тебе?

Девочка нахмурила брови. Темный повелитель уже научился узнавать это выражение, означавшее, что Занна усиленно ищет ответ.

— Могущество приносит победу, — наконец заговорила она, припомнив кодекс ситхов, который узнала всего несколько часов назад. По тону Занны было слышно, что она очень старается в меру своих скудных познаний о темной стороне нащупать ответ, который устроит учителя.

— Победа сорвет с меня оковы… — продолжала девочка, чувствуя, что до ответа рукой подать. Секунду спустя она воскликнула:

— Ради свободы! Темная сторона дает нам свободу!

Бейн одобрительно кивнул:

— Джедаи сами сковали себя цепями покорности: они подчиняются Совету, слушаются учителей, отчитываются перед Республикой. Идущие путем света свято уверены, что обязаны служить даже Силе. Они безропотно исполняют ее волю, поработив себя верой в великое благо.

Избравшие темную сторону знают, что покорность — это рабство. Мы сразу понимаем, когда нас пытаются опутать цепями, и верим, что любой в силах разорвать свои оковы. Это и есть путь к величию: лишь тот, кто свободен, может по-настоящему раскрыть себя.

Вера в то, что склоняться нельзя ни перед кем и ни перед чем, — это величайшее преимущество темной стороны, — продолжал Бейн. — Но здесь же кроется и наша главная слабость. Чтобы воспарить надо всеми, приходится бороться изо всех сил, поэтому в прежние времена ситхи то и дело норовили перегрызть друг другу глотки.

— А что в этом плохого? — перебила его Занна. — Сильные выживут, а слабые погибнут.

— Слабые — не значит глупые, — возразил Бейн. — Встречались те, кому недоставало таланта, но с избытком хватало коварства. Несколько учеников, бывало, объединялись, чтобы свергнуть могущественного владыку, надеясь вскарабкаться повыше. Затем они устраивали междоусобицы, заключая союзы и предавая друг друга, пока не оставался только один — новый повелитель, куда слабее прежнего. Затем уже его убивала горстка недоучек, и так наш Орден все больше приходил в упадок.

Каан это понимал. Но решение, которое он придумал, оказалось хуже самой напасти. Каан объявил, что в его Братстве Тьмы все адепты темной стороны — все ситхи до единого — равны меж собой. И этим поступком он всех нас предал.

— Предал?

— Равенство — это ложь, — заявил Бейн. — Миф для ублажения толпы. Стоит оглядеться вокруг, и ты сразу это поймешь! Одни наделены властью — им хватает и воли, и сил вести всех за собой. Другим предначертано подчиняться — они только и умеют, что пресмыкаться да влачить жалкое и бессмысленное существование.

Равенство — это извращение естественного порядка! — Темный повелитель даже повысил голос, поскольку делился сокровенной истиной, лежавшей в основе всех его убеждений. — Оно приковывает сильных к слабым. С такой обузой одаренные тонут в серости. Тем, кому судьбой предначертано по праву обрести величие, не достается ничего. Им приходится равняться на бестолковый сброд.

Равенство — это цепь, как и послушание. Такая же помеха, как страх, колебания, неуверенность в себе. Сила способна разорвать эти оковы, но Каан этого не понимал. Он не видел истинного могущества темной стороны. Братство Тьмы превратилось в кривое отражение Ордена джедаев, в нелепое подобие того уклада, с которым мы боролись. Под властью Каана ситхи выродились.

— Поэтому вы его и убили, — кивнула Занна, решив, что на этом урок закончен.

— Поэтому я подстроил все так, что Каан погубил себя сам, — поправил ее Бейн. — Запомни: одного могущества мало. Терпение, хитрость, скрытность — вот каким оружием мы сразим джедаев. Отныне ситхов только двое — учитель и ученик. Других не будет.

Занна кивнула, но ее по-прежнему что-то беспокоило.

— А если я не справлюсь? — спросила девочка, украдкой бросив взгляд на ментальную бомбу. — Вы и меня убьете?

Бейн хотел было ответить, но из соседнего туннеля вдруг послышался крик:

— Дождинка! Дождинка, ты жива!

Из тени выбежал темноволосый мальчишка — от силы на пару лет старше Занны. Он был одет в черную броню ситхов, а в правой руке крепко сжимал рукоять светового меча. Несмотря на боевое облачение, Бейн сразу понял, что ребенок не опасен. Сила в нем едва теплилась. Жаркое пламя, горевшее в душе Занны, тлело в мальчике угольками серого пепла.

— Кот! — просияла Занна. Она потянулась вперед, словно хотела его обнять. И тут же, будто бы вспомнив об учителе, осеклась и сложила руки на груди.

Мальчик несся вперед как ни в чем не бывало. Он не заметил, что девочка помрачнела; не увидел даже двухметровой фигуры, маячившей позади. В нем было что-то невыносимо жалкое: в голосе и взгляде сквозило такое отчаянное одиночество, что Бейну стало тошно.

— Какое счастье, Дождинка! — выдохнул мальчик. Он остановился перед Занной, распахнув объятия. — Как же я рад, что ты…

Девочка отступила, покачав головой, — и слова застряли у него в горле. Радость на лице юноши исчезла, уступив место обиде и недоумению.

— Я… Я не Дождинка, — проговорила ученица ситха. Она уже отвергла все, что связывало ее с детским прозвищем. — Я Занна.

— Занна? — в замешательстве переспросил мальчик. — Это же твое настоящее имя! Но почему?..

Теряясь в догадках, он наконец-то оторвал глаза от девочки и заметил Бейна, неподвижно стоящего у нее за спиной. Растерянный взгляд озарился пониманием, а затем — праведным гневом.