Dreamer – Запретный плод сладок (СИ) (страница 18)

— Я всегда знал, что ты мразь, но не думал, что настолько. Дура она говоришь? А в чём? В том, что не позволила обращаться с собой как с тряпкой? В том, что не смогла жить вместе с тобой как раньше, зная, что в то время как херачила тебе борщи, ты с другой бабой в койке кувыркался? В том, что не простила предательство? Или в том, что ей пришлось уехать из столицы, чтобы воспитывать и кормить твою дочь? — голос Руева звенел от злости. В эту минуту ему было наплевать, что он врезал боссу, и напрямую ему нахамил. Сейчас он ещё раз убедился, в том, что делает всё правильно. Последние дружеские чувства, которые ещё были в нём, сейчас угасли, уступив своё место злости и гневу. — А может, ты хочешь сказать, что поступи Маша с тобой так же, ты бы простил её?

— Нет, — поднявшись с пола, и стерев с лица кровь, моментально ответил Шахновский. — Ты прав. Ты во всём прав. Ты всегда был верен своей жене, все двадцать пять лет вашей семейной жизни. И теперь благодаря этому имеешь дружную и крепкую семью. А я вот как последний идиот, захотел стать ещё одним примером теории о том, что все мужчины полигамы. Вот теперь и не знаю, как спустя столько лет посмотреть в глаза своей Маше….и своей дочке.

— Знаешь, я понимаю, конечно, в каком ты сейчас состоянии, но всё равно….- приведя себя в чувства, Руев, решил оставить свою личную неприязнь на потом, и наконец, начать воплощать дело в жизнь. — Ты слишком резко сорвался. Бросил все дела. А времена сейчас, мягко скажем, заострившиеся.

— Какие могут быть дела? Я семнадцать лет не видел своей дочери, чёрт я даже не знал, что она у меня есть! А ты говоришь дела.

— Я, между прочим, для твоей дочери и стараюсь, — заметив настороженный взгляд Шахновского, Владимир, еле сдержался, чтобы не прикрыть глаза от облегчения. Верит. По крайне мере начинает. — Полгода назад, мне сообщили, что кто-то начал серьёзно под тебя копать. Ты ведь хочешь перестраивать бизнес, а это, как известно большой риск. Риск для тебя. И отличная возможность отхряпать если не все, то уж точно большую часть активов кампании, для конкурентов. Ты догоняешь?

— Причём здесь моя дочь?

— Она, и Маша, единственный способ давления на тебя, — 'любезно' разъяснил Руев.

— Ты думаешь, им что-то угрожает? — стараясь оставаться непоколебимым, холодно спросил Шахновский, не отводя взгляда от 'друга'.

— Маше не думаю, а вот Ярославе…Пойми не просто так, тебе пришло письмо от некого анонима, с информацией, о том, что у тебя есть дочь.

— Прекрати говорить загадками. Выкладывай всё и сразу! — грубо перебил Дмитрий.

— Да, пожалуйста! Если тебя поставят перед выбором между жизнью дочери и активами в кампании, что ты выберешь? — вот, наконец, Руев и задал, так интересовавший его вопрос.

— Ты и сам знаешь ответ на свой вопрос не хуже меня. Но никто на это не решится.

— Брось. Дим, все готовы вцепиться тебе в глотку из-за бабла, и ты это знаешь. Так что недоброжелателей у тебя вагон, и хренова тележка.

— Говори напрямую. Есть такая угроза?

— Есть.

— И от кого?

— Корнилов Пётр Алексеевич, припоминаешь такого? — минуту в комнате висела напрягающая тишина, которая была разрушена, совсем неожиданным в такой ситуации хрипловатым смехом Шахновского. Закрыв лицо руками, мужчина ещё долго не мог успокоить свой не понятно, откуда взявшийся порыв. Тяжело отдышавшись, после неожиданного припадка, Дмитрий, с лёгкой улыбкой на лице, взглянул на ошарашенное лицо друга.

— Брат, ты что серьёзно? Старик? Ты действительно думаешь, что это старик копает под меня?

— Я не понимаю твоего веселья по этому поводу. Я уверен, что это именно он.

— Прекрати, — уже серьёзно сказал Шахновский. — Мы с ним, конечно, не в дружеских отношениях, но я его уже не первый год знаю. Поверь, он не тот человек, который будет вести дела таким способом. Все эти грязные заварухи, не его методы.

— Да неужели? — скрестив руки на груди, в притворном удивлении спросил Владимир. — Тогда тебя ни капли не насторожит, что его люди вернулись в город? — после этих слов, улыбка с лица Шахновского моментально спала.

— Власов и Каверин? — на всякий случай переспросил Дмитрий.

— Они самые.

— Но ведь они же, ушли в медицину, и насколько я знаю, переехали заграницу.

— Полгода назад они вернулись обратно. Не правда ли странное совпадение? — ядовитая усмешка так и сочилась с губ Руева.

— Не знаю. Мало ли какие у них были причины. Я всё-таки думаю, что старик здесь никаким боком, — продолжал настаивать на своём Шахновский.

— Правда? А как на счёт того, что они устроились работать ни хирургами в местную больницу, а учителями в школу твоей дочери, — еле сдержав довольный оскал, ехидно подметил Владимир.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Они сменили престижную высокооплачиваемую работу заграницей, на должность учителей в захудаленьком городке. Но это ещё не самое главное, — выждав несколько долгих секунд, Руев, из последних сил сдерживая победную улыбку, добавил, — Власов, крутит роман с твоей дочерью, — пожалуй, после таких слов, молниеносный удар в челюсть не стал неожиданным для мужчины.

— Ты врёшь мразь! — позабыв о том, что перед ним его закадычный друг, Шахновский один за другим наносил ему удары в грудь, живот, лицо и голову. При этом сопровождая свои действия всеми нецензурными словами, которые только знал.

— Послушай, ты можешь бить мне морду сколько захочешь, но это ничего не изменит, — размазав кровь по лицу, тяжело дыша, сказал Владимир, когда Шахновский хоть немного успокоившись, отошёл к окну. — Вся школа, в которой учится Яра об этом знает, — встав на ноги, и всё ещё не решаясь подойти к стоявшему возле подоконника 'другу', крикнул Руев.

— Знает о чём? — сжав руки в кулаки, звенящим от ярости голосом, спросил Шахновский, медленно оборачиваясь лицом к мужчине.

— Ты ведь помнишь Лёшку Антипенко, сына Анатолия Антипенко? — дождавшись утвердительного кивка, Владимир продолжил. — Так вот он учится в одном классе с Ярославой, а мой Олег дружит и с ней и с ним.

— И что с этого?

— А то, что каждый старшеклассник уже по нескольку раз видел, как Ярослава выходила из его кабинета раскрасневшаяся и с растрёпанной причёской.

— Бред! Это всё слухи! Антон женат, он никогда бы…

— Он развёлся четыре года тому назад, — заметив непонимания на лице Шахновского, Руев быстро разъяснил. — Жена изменила ему.

— Это всё равно ничего не значит, — опустившись на рядом стоящий стул и до боли сжав ладони в кулаки, сквозь зубы прошипел Дмитрий. — Власов никогда бы не увлёкся несовершеннолетней.

— Он оставляет её у себя в кабинете после занятий. Он дожидается её за углом школы, чтобы подвезти домой. Он гуляет с ней ночью по городу. А сегодня, — немного замявшись, Руев думал, как лучше, и самое главное как помягче выдать боссу на его удивление и вместе с тем везение, совершенно правдивую информацию, — этой ночью, он забрал её с новогоднего вечера и куда-то увёз.

— Откуда ты это знаешь? — подскочив с места как ошпаренный, Шахновский всё ещё не мог переварить всю ту информацию, которая сейчас на него свалилась.

— Она не ночевала дома. Маша её везде обыскалась. Звонила её лучшей подруге Кристине, и через неё связалась практически со всеми ребятами, с которыми общалась Ярослава. Олег естественно был в их числе.

— И? — стальным голосом спросил Шахновский, устремив ледяной взгляд на дверь.

— Некоторые её одноклассники, которые присутствовали на том вечере, видели как она села к нему в машину, и они вдвоём куда-то уехали. Её телефон был недоступен до самого утра. Дим, я не хочу тебя расстраивать, но…

— Дай мне его адрес! Срочно!

*****

— Где ты была? — охрипшим голосом, спросила мама, стояло мне только переступить порог дома. Оторвав пристыженный взгляд от пола, я подняла глаза вверх, и чуть было не задохнулась от желания провалиться сквозь землю. Моя нежная, самая красивая, и всегда нежно улыбающаяся мамочка, сейчас была больше похожа на высохшую от невыносимых страданий старую женщину. Дрожащие руки нервно комками в ладонях подол мешковатого светло-коричневого халата. Безжизненный взгляд глубоких карих глаз, теперь имел красноватый оттенок. На щеках ещё виднелись не высохшие за ночь слезинки. Светло русые, с редкими прядями седины волосы, были собраны в небрежный пучок.

— Я…я гуляла, — отведя взгляд в сторону, я увидела выглядывающую из моей комнаты Кристинку. Сжимая ладони в кулаки, я всеми силами пыталась бороться с подступающим к горлу душащим комком слёз. Чёрт, какая же я эгоистка! Бесчувственная и бессердечная эгоистка!

— С кем? — обхватив себя руками, мама прижалась спиной к стене и не отводила полный слёз взгляд от меня.

— С другом, — закусив нижнюю губу, я постаралась держать голос ровным и придать ему как можно больше уверенности, но дрожащих ноток всё же, скрыть не удалось. На щеках выступил предательский румянец. И всего этого было достаточным, чтобы мама поняла, что я вру. Господи, как же стыдно! Как невыносимо стыдно! Но, если скажу правду…

— Знаешь, Ярослава, — прервав минутное молчание, тихо начала мама, — до сегодняшнего дня, я думала, что воспитала самого честного на свете ребёнка. Я всегда тебе доверяла, никогда не устраивала скандалов по поводу того, что ты поздно приходишь домой. Старалась не лезть в твою личную жизнь, всё ждала, когда ты мне сама всё расскажешь. И вот видно дождалась…Ни одного звонка, ни одной смс, ничего! Я обзвонила все морги, все больницы, всё, что вообще только можно!