Dreamer – Родные по крови (СИ) (страница 39)
— Почему ты не сказала?
Папа разрушил повисшую в комнате тишину первым. Он по-прежнему продолжал сидеть на полу и курить сигарету, а его взгляд оставался всё таким же пустым.
— Не сказала о чём?
Мой голос почему-то сорвался на шёпот. Я словно где-то глубоко в подсознании уже знала ответ на свой вопрос. Только сейчас я начала понимать, что происходит. Я осознала, что никакие у меня не галлюцинации и пару минут назад здесь действительно была Катрин Краус. Она разговаривала с моим отцом, и с нарастающим внутри меня ужасом, я, кажется, начала догадываться, о чём именно.
— Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю. Почему ты скрыла, что встречалась…с Русланом?
Я чувствовала, что с каждой секундой мне становится всё хуже и хуже. Мне даже пришлось опереться о стену, чтобы не упасть.
— Потому что не сочла нужным грузить тебя всяким бредом. Пап, я хочу, чтобы ты знал: девушка, которая сейчас была у нас — обыкновенная мошенница. Ей, наверняка, что-то от нас нужно, она…
— Она твоя сестра. То о чём говорил тебе…Руслан — правда.
Я уловила эти слова уже каким-то краешком сознания, потому всего через пару секунд после того как папа их произнёс, я потеряла сознание.
На этот раз открыть глаза мне было намного легче. Я даже смогла оглядеться по сторонам и понять, что я нахожусь в своей комнате, в своей постели. Выглянув в окно, я поняла, что сейчас, скорее всего глубокая ночь, что собственно подтвердили часы, стоявшие на моей тумбочке и показавшие уже половину пятого утра.
Попытавшись приподняться, я тут же была осторожно и вместе с тем настойчиво уложена обратно в кровать. Чьи-то руки придавливали мои плечи, и только через пару секунд я поняла, что это папа сидит на моей кровати и не даёт мне встать.
— Поспи ещё немного, сейчас даже пяти нет.
Слова папы до меня плохо дошли. Я по-прежнему продолжала бродить рассеянным взглядом по своей комнате и пыталась вспомнить, что именно произошло.
— Что случилось?
— Ты потеряла сознание.
Папа начал поглаживать меня по голове, словно успокаивая. Он часто так делал, когда я была маленькая.
— Потеряла сознание…почему?
Нет, я помнила последние слова отца до того как свалилась на пол. Правда, вверить в них мне не очень хотелось. Но сейчас, я так и не могла понять, что со мной происходит.
Папа молчал, и эта убийственная тишина становилась для меня просто невыносимой.
— Папа, в чём дело? Что происходит?
— Ты упала в обморок, мне пришлось вызвать врача… Я не совсем уверен, тебе нужно завтра записаться на приём к….В общем, есть подозрения, что ты ждёшь ребёнка.
Я молчала. Несколько секунд я не могла выдавить из себя даже звука. Я совершенно не понимала, что сейчас чувствую. Какие эмоции меня переполняют.
— Ребёнка…? Нет, это невозможно!
Папа улыбнулся. Как-то грустно и рассеянно. Заправив выбившуюся прядь волос мне за ухо, он тихо произнёс:
— Ты уже взрослая девочка и это вполне возможно.
Я тут же нырнула под одеяло, зарылась в нём с головой. К щекам прилил румянец. Мне стало не просто стыдно. Я чувствовала себя такой…такой нашкодившей девчонкой, что меня разрывало, раздирало на мелкие кусочки от жгучего стыда.
— Нет! — я резко откинула одеяло, подскочив на постели. — Этого не может быть! У меня…давно никого не было.
— А давно это сколько?
Папин голос был мягким успокаивающим. Он словно старался не спугнуть меня, не задеть каким-нибудь грубым словом, но от этого легче не становилось. Я прекрасно помнила ту ночь, после которой я и решилась сбежать в Норвегию….Тогда с Артуром мы были близки в последний раз. И это было…
— Больше двух недель назад.
Папа улыбнулся, рассеянно взъерошив волосы.
— Ну, это действительно целая вечность.
К моим щекам снова прилил румянец. Я опять попыталась спрятаться под одеялом, но на этот раз папа меня удержал.
— Юля, давай поговорим…
— Этого не может быть. Что там тебе наплёл этот врач? Как он мог заявить, что я беременна, если…
— Успокойся, никто с точностью ничего не говорит. Завтра сделаешь тест, сходишь на приём к гинекологу и всё узнаешь наверняка. Не паникуй раньше времени. И я сейчас хочу поговорить о другом. Всё равно ты теперь уже не уснёшь, и я думаю, будет лучше сказать всё сейчас, пока я хоть как-то морально к этому настроен. Дочка, я надеялся, что ты никогда этого не узнаешь. Но в связи с последними обстоятельствами, похоже, нам всё-таки придётся заглянуть в глубокое прошлое. Ты только не злись, но я прочёл записку, которая предназначалась Артуру….И не бойся, она до него дошла. Но по её содержанию я понял, что в данной ситуации у меня только один выход. Похоже, как бы тяжело мне не было, пришло время раскрыть все карты.
Я села на кровати, согнув ноги в коленях и обхватив их руками. Сердце билось в ускоренном ритме. Я уже понимала, о чём будет разговор и от этого я одновременно и хотела, чтобы всё поскорее раскрылось, и боялась этого. Ведь, когда я всё узнаю….всё будет зависеть только от меня. От МЕНЯ, а не от каких-либо обстоятельств и всего прочего.
— Это произошло уже очень давно, больше двадцати лет назад, — голос папы стал абсолютно серьёзным. Я видела, что ему тяжело говорить об этом. Очень тяжело. — Мы с твоей мамой тогда ещё не были женаты, да и вообще можно сказать, что наши отношения только начинались. Мы были слишком молоды, совершенно ничего не понимали в любви. До твоей мамы у меня не было серьёзных отношений, может это звучит и глупо, но я боялся их. Не хотел расставаться со своей свободой. Поэтому, когда я встретил Миру….для меня всё было внову. Наверное, я с ней очень плохо обращался. Долгое время не хотел знакомить с родителями, да и вообще вёл себя по-свински. Меня очень пугали мои чувства к ней. Я понимал, что раньше ничего подобного не испытывал. Ни с кем. И это…Юляш, я не знаю, как объяснить тебе, что испытывает законченный бабник, когда по уши влюбляется в какую-нибудь девушку, может быть на первый взгляд совсем и невзрачную. Вообщем в тот вечер мы с ней сильно поссорились. Причём ни я, ни она не были виноваты в этой ссоре. Просто чёртово стечение обстоятельств. И из-за этого стечения обстоятельств произошло то, что чуть было навсегда нас не разлучило.
Я устроилась у папы на коленях, обхватив его руками за талию. Конечно, я уже знала, что произошло, но всё равно очень боялась это услышать. Боялась, что я не смогу понять…или принять. Не смогу простить маму.
— Мира изменила мне. Хотя я до сих пор, не знаю можно ли считать это изменой, в ту ночь она была в таком состоянии….возможно, она просто не понимала, что делает. Пожалуй, самым болезненным для меня стало узнать, что она провела ту ночь с моим другом. Русланом. Он работал на меня. Наше с ним знакомство — долгая история, возможно, когда-нибудь я расскажу тебе её, но не сейчас. Я бы, наверное, никогда не узнал о том, что сделала твоя мама….если бы она не забеременела. Незадолго до того, как я узнал, что она ждёт ребёнка, я ездил на обследование в клинику, где мне сказали, что у меня не может быть детей. Если честно, то, что твоя мама сейчас беременна — настоящее чудо. Хотя я долго боялся, что….Впрочем, это не важно. Тогда, мы с твоей мамой помирились. Я простил и мы договорились, что больше не будем вспоминать об этой истории. А потом родилась ты…и с того самого момента как ты впервые открыла свои чудесные глазки, я полюбил тебе больше всех на свете. И никакие бумажки о ДНК, не изменят того, что ты МОЯ дочь. Родная и самая любимая. И я бы никогда не стал тебе рассказывать всего этого, если бы не последние обстоятельства, которые буквально вынудили меня это сделать. Я только хочу, чтобы ты знала: вы с Артуром не брат и сестра. Вы по крови не родные.
Артур сделал последнюю затяжку и смял окурок. Руки невольно теребили уже затёртый до дыр листок, а перед глазами всплывала каждая строчка, каждое слово из этой бумажки. «…Люблю тебя, ни как брата. Твоя Юлька». Парень сжал челюсти до скрежета в зубах и уже через секунду вдавил кулак в стену. Пусть катится к чертям вместе со своей любовью. Нахрен она ему теперь не сдалась. Раньше может и нужна была, но уже не сейчас. Дура. Идиотка. Какого чёрта она притащилась? Думает, ему нужна её жалость? Хрен из два. Ему нужно, чтобы она смотала в свою Норвегию как можно скорее. Если эти чертовы адвокаты, которые всё никак не могут угомониться, докопаются из-за чего, а точнее из-за кого он здесь оказался, вполне возможно Юлька тоже скоро узнает, что такое жизнь в СИЗО. Ну, вот есть у этой девки мозги? Сначала не глядя подписывает всё, что подсовывают, а потом начинает копаться там, где её не просят. Сидела бы в своём Консберге и не высовывалась. Начерта обратно притащилась? Поддержать его захотела? А нахера ему эта поддержка? Всё равно его скоро на нары упекут. И никакие адвокаты ему не помогут. Хотя надо дать должное Юлькиному отцу. Не думал Артур, что кто-то за него так впрягаться будет. И дело даже не только в адвокатах и прочих судебных разбирательствах, главное, что маму одну не оставляют. Поддерживают. И морально и материально. Это для Артура сейчас, пожалуй, самое главное. На себя наплевать. Всё равно ему уже ничего не поможет. Если от мошенничества ещё как-то удастся откосить, ну или хотя бы меньший срок выбить, то за убийство он огребёт по полной. И никто не сможет доказать, что он к этой мочиловке не имеет никакого отношения, ну или почти никакого. Конечно, рожу, он Волконскому помял и не хило помял, когда узнал, что эта гнида Юльку так подставила, но вот кто этому жучаре пулю в висок всадил, Артур понятия не имел. Нет, он, конечно, догадывался, что и здесь Шахновский постарался, но кто это докажет? Человек десять видело, как его с Волконским друг от друга оттаскивали, и нет ни одного свидетеля, что в момент убийства, Артур находился не в кабинете, где Волконскому пулю всадили, а в сортире, кровь с куртки отмывал. Свою же кровь. Этот престарелый гад всё-таки ещё умел держать удар. Да, подставили его умело. Красиво всё провернули. И про их отношения с Юлькой узнали, на что превосходно надавили, и с убийством всё складно получилось. Теперь максимум на что Артур мог рассчитывать, это на то, что его загребут только по одной статье — непреднамеренное убийство. В любом случаи этак лет десять ему предстоит за решёткой отмотать.