Dreamer – Наперекор всем принципам (СИ) (страница 13)

Положив ладони ей на живот, Даниэль начал нежно поглаживать его, и чуть надавливать, добавляя тем самым ещё больше угольков в уже вспыхнувшее пламя. Постепенно спустившись вниз, он накрыл своей ладонью лоно девушки, осторожно скользнув одним, а затем и двумя пальцами внутрь, раздвинув её нежные складочки. Почувствовав влагу на своих пальцах, он едва ли смог сдержать ласковую улыбку. А вот Маша больше сдерживаться не смогла. Выгнувшись дугой в его крепких объятиях, она запрокинула ручки за голову и что есть, силы вцепившись в перила кровати, издала громкий, полный неудовлетворённой страсти вскрик. И это было последней каплей, для итак уже почти потерявшего разум парня. В один миг он, оторвавшись от её тела, он скинул с себя так мешающие сейчас брюки вместе с боксёрами, представ перед девушкой ВО ВСЕЙ КРАСЕ.

Не знаю, возможно, в мире и вправду существует какие-то силы, способные обломать всё счастье в один момент, или же это просто ужасное стечении обстоятельств, но именно сейчас, когда Даниэль стоял перед Машей полностью обнажённый, уже готовый вновь накрыть её тело свои, и наконец погрузиться в пьянительный жар его тела, комнату осветил ворвавшийся в окно отблеск луны. И этого было достаточно, чтобы отрезвить ЕЁ. Когда Даниэль увидел, как желание, ещё недавно с бешеной силой плескающееся в её глазах, сменилось на страх, он был готов взвыть от отчаяния. Маша, его любимая, милая Маша, забилась в уголочек кровати притянув ножки у груди, и обхватив их руками. По её щечкам покатились обжигающие его сердце слёзы.

*****

Стоило мне только почувствовать его руку ТАМ, как я, задыхаясь от возбуждения, словно кошка выгнулась в его крепких руках, издав горловой, полный неудовлетворённой страсти стон. Сейчас единственное моё желание было почувствовать его внутри себя! Мне было мало этих сводящих с ума ласк, я хотела полностью раствориться в нём!

Пробубнив, что-то непонятное, Даниэль резко оторвавшись от моего тела, скинул с себя последние элементы одежды, и предстал передо мной полностью обнажённым. И надо же было именно в этот момент осветить находящуюся до этого времени во мраке комнату, слабым отблеском луны. Но и его хватило, чтобы всё моё желание как ветром сдуло, а на смену ему пришёл безумный страх. В одну секунду я представила на месте Даниэля другое обнажённое тела, а точнее два других обнажённых тела! Сейчас, я как будто снова почувствовала все эти грубые отвращающие прикосновения, как будто снова ощутила, эту разрывающую на части боль, и вновь услышала эти издевательские фразочки.

Нет, страх который я испытывала не имел никакого отношения к Даниэлю, он был подпитан лишь моими воспоминаниями… но всё же ещё такими свежими воспоминаниями.

Натянув простынь, чуть ли не до подбородка, я инстинктивно вжалась в самый угол кровати, чувствуя, как щёки обожгли горячи слёзы.

— Маша? — погладив меня ладонью по голове, осторожно спросил Даниэль, когда слёзы уже отступил, и я ничего не издавала кроме тихих всхлипов, — Машенька, девочка моя, прости меня родная — уткнувшись носом мне в плечо, полным отчаяния голосом попросил Даниль.

— За что? — всё ещё не поднимая взгляда на парня, осторожно поинтересовалась я. Действительно за что?

— За то, что я у тебя такой болван нетерпеливый, обещаю, больше этого никогда не будет! — заключив в свои большие ладони, моё заплаканное личико, уверенно сказал Даниэль, но тут же осёкся — Точнее до тех пор, пока ты этого сама не захочешь.

И снова эти сводящие с ума ямочки на его лице, которые, даже не смотря на все мои теперешние душевные смятения, растянули мои губки в лёгкой улыбке.

— А, если тебе придётся слишком долго ждать? — прищурившись, спросила я.

— Маш, я ради тебя осиливаю русский язык, и должен сказать, остаюсь этим делом вполне довольным. Ведь в нём есть такие слова, которые узнает человек, из любого уголка земного шара — после того, как он это сказал, мы оба не смогли сдержать нежной улыбки — И запомни, я никогда и ничего не сделаю против твоей воли! Веришь мне? — вновь заключив меня в свои объятия, спросил Даниэль.

— Верю..- честно ответила я, с удивлением подмечая, что тело вновь начало реагировать на его обжигающие прикосновение, а страх и во все уходит в небытия.

— Маш, я всё хотел с тобой поговорить, да как-то не решался… — уткнувшись лицом мне в макушку, и крепче прижав меня к себе, осторожно начал Даниэль.

— Говори — сильнее прижавшись к его груди, спокойно ответила я. Рано или поздно нам обо всём нужно будет поговорить. Может сейчас конечно и не самый подходящее время, но сомневаюсь, что в такой ситуации момент может быть подходящим! Кроме того, сегодня, я окончательно поняла, что доверяю Даниэль как никому другому.

— Ну, я бы сначала просто хотел немного узнать о тебе. Расскажи мне о своей жизни — закутав меня в одеяло, натянув последние чуть ли не до самого подбородка, легонько поцеловав меня в шею, попросил Даниэль.

— А, что именно ты хочешь знать?

— Всё. Кто твои родители, с кем раньше дружила и с кем дружишь сейчас, где раньше училась, почему переехала в Париж? Да и вообще неплохо бы было узнать, сколько тебе лет — на меня посыпался целый град вопросов, последний, из которых, был, по правде говоря, самым смешным. Мы знакомы друг с другом три недели, сегодня чуть ли не переспали, а он до сих пор не знает, сколько мне лет, да, собственно как и я, не знаю сколько ему.

— Через полгода мне исполниться восемнадцать — ответила на последний вопрос, я.

— Правда? А выглядишь не старше шестнадцати — уволившись спиной на кровать, и подмяв меня под бок, искренни, удивился Даниэль — Выходит я тебя старше всего на шесть лет.

— А это мало? — теперь уже пришла моя очередь удивляться. Как по мне, если разница в возрасте больше пяти лет, это уже достаточно много.

— И немало и немного. Что-то вроде золотой середины — улыбнувшись, глядя в моё удивленной личико, ответил Даниэль — А, какую разницу в возрасте ты считаешь "большой"? — проведя ладонью по моей щеке, поинтересовался парень. По его глазам было видно, что в голове у него сейчас совсем другие вопросы, но он пока не решается, задать их. Ну, а, по жестокости своего характера, я не собираюсь упрощать ему задачу.

— Ну, лет восемь-десять, по мне уже достаточно много — вырисовывая пальчиком, узоры на его груди, ответила я. Странно, но только сейчас, я заметила вычерченную на его смуглой кожи татуировку в виде какого-то хищника. Из-за тусклого света было практически невозможно разглядеть, какой именно выбит рисунок, но утром, я смогу всё рассмотреть до мельчайших подробностей. Если, конечно, не сгорю, от стыда проснувшись в объятиях обнажённого мужчины, сама при этом имея на себе, только золотые гвоздики в ушах.

— Хм, у моих родителей была разница в пятнадцать лет — Даниэль перехватил мою ладошку, и поочерёдно поцеловал каждый пальчик.

— Пятнадцать? Так много…а кто они у тебя? — неожиданного даже для самой себя, спросила я. Даниэль же лишь на долю секунду изменился в лице, появились привычные складочки меж бровей, и губы плотно сжались, но заметив моё замешательство, он лишь нежно улыбнулся, глядя в моё покрасневшее лицо. Видимо, ему не очень приятно застрагивать тему о родителях.

— Мама врач, отец программистом был — спокойно ответил Даниэль.

— Был? А сейчас? — осторожно поинтересовалась я.

— Он погиб девять лет назад в автокатастрофе — прижав меня к себе ещё ближе, тихо ответил Даниэль.

— Прости… — проведя ладонью по его насупившемуся лбу, я стала покрывать грудь парня едва ощутимыми поцелуями.

— Ну, а твои? — легонько отстранив меня от себя, и устроив на прежнее место у себя под бочком, перевёл тему Даниэль.

— Мои? А я своих никогда и не видела. Отец был хоккеистом, в Москву приехал на очередной матч. С моей мамой у них случился мимолётный роман, и вследствие неосторожности, после него у моих родителей появилась обуза вроде меня. Отцу тогда было девятнадцать, и естественно ни о какой семейной жизни он и не задумывался. Поэтому всё, на что его хватило, это передать конвертик с деньгами на аборт, моей тёти. А маме…а маме тогда только исполнилось шестнадцать. Аборт сделать побоялась, из-за возможных после этого проблем со здоровьем. Но и возиться со мной она не стала. Поэтому месяца через три, после моего рождения, она уехала в другой город, оборвав связь со своими родными, включая и меня конечно.

— А, кто тебя воспитывал? — я вздрогнула, от того, сколько в голосе Даниэля было сочувствия, боли и злости. Такие противоречивые чувства, так свойственны этому парню.

— Тётя с дядей.

— И, где они сейчас?

— Мы не общаемся больше трёх месяцев. Они в упорную не хотели отпускать меня в Париж, да ещё и когда, у меня на носу выпускные экзамены — грустно улыбнувшись, от воспоминаний того, как тётя мягко меня журила по поводу того, что если английский введут в курс ЕГЭ, мне можно смело готовиться к поступлению в ПТУ, ответила я.

— Скучаешь по ним, да? — легонько поглаживая спину, полуутвердительно — полувопросительно, сказал Даниэль.

— Да… — честно ответила я. Сейчас, я, конечно, понимала, какую ошибку сделала бросив людей, которые заменили мне родителей, да ещё и нагрубив им, уехав в Париж, как оказалось с самыми падшими предателями. Но, как бы там, ни было, сейчас я жалею лишь о том, что так "некрасиво" с ними рассталась. О переезде во Францию не жалею ни на грамм. Ведь если бы я сюда не переехала, я бы сейчас не лежала в крепких объятиях, по- настоящему любимого человека.