Dreamer – История одной жизни (СИ) (страница 37)

— При-шла? — заикнувшись, Андрей провёл дрожащей ладонью по лицу. — Если….хо-чч-ешь меня уд…ударииить….сделай это быстр-рее.

Пошатнувшись, он запнулся об порог квартиры, и чуть было не упал, но я успела обхватить его за талию, и затащить в квартиру. Как не странно, но даже после минувшей ночи, близость его тела не вызвала во мне не отвращение, не испуга. Наоборот, мне захотелось ещё крепче прижаться к нему, покрыть нежными успокаивающими поцелуями его помятое лицо, и взять ту боль, которая сейчас огненным водопадом струилась в его душе, себе.

— Сейчас, сейчас погоди, — перекинув его руку себе через плечо, я с трудом затащила его в гостиную, и уложила на диван. Накрыв его мягким тёплым пледом, я подложила ему под голову пуховую подушку. Присев на корточки у краешка дивана я провела холодной и чуть подрагивающей ладонью по сморщенному лбу Андрея, нежно разгладив его взъерошенные волосы. Он вздрогнул, распахнул глаза, и вдруг резко перехватив мою руку, прижался губами к тыльной стороне ладони. Сердце тут же болезненно сжалось, но уже не столько из любви, сколько из жалости и сострадания. Какого это терять отца? Я не знаю, что при этом чувствуют люди, но мне стоит лишь взглянуть на Андрея, чтобы понять насколько ему больно. — Как ты? Тебе, что-нибудь нужно?

Всё ещё не отпуская моей руки, Андрей нежно поцеловал каждый пальчик, и прижал мою ладонь к своей щеке.

— Мне очень, нужна ты. Пожалуйста, останься со мной, — от невыносимой тоски в его голосе, моё сердце вновь болезненно закололо. Казалось, теперь алкоголь совсем выветрился из его головы, и сейчас, Андрею как никогда нужна поддержка близкого человека. А я ведь близка ему? Да и какая теперь разница, что произошло этой ночью. Главное, что сейчас я ему нужна, возможно, даже больше чем кто бы то ни был другой. И я буду с ним.

— Всё хорошо, я никуда не ухожу.

Он вновь прижался прохладными и чуть дрожащими губами к тыльной стороне моей ладони и потянул меня на себя.

— Иди ко мне. Пожалуйста, ляг со мной рядом.

Скинув босоножки, я заползла к нему на диван, и сразу почувствовала, как Андрей жадно притянул меня к себе и зарылся лицом в мои волосы. Несколько минут я в полной тишине слушала хаотичный ритм его сердца. Пристроившись у него на груди, я перебирала меж пальцами пряди непослушных волос и нежно массировала затылок. Его прерывистое горячее дыхание опаляло мою шею. Крепко обнимая меня за талию, Андрей дрожащими ладонями гладил меня по спине, а я всё сильнее начинала чувствовать, как предательский комок слёз медленно подступает к моему горлу. И дело даже не столько в сострадании к Андрею, сколько в понимании того, что они с отцом, всего лишь за пару часов до трагедии так сильно поругались. А ведь теперь уже ничего не исправишь. Жизнь — злая и сложная штука. Иногда она бьёт так больно, что нельзя найти тех лекарств, которые бы залечили наши душевные раны.

— Ксана…я ведь…я ведь накричал на него. Вчера…после окончания переговоров, я устроил настоящий скандал в его кабинете. Я обозвал его старым маразматиком и тупоголовым кретоном. Господи, Ксана, он умер! Его нет! Я больше никогда… не смогу сказать, как сильно любил его. Я больше… — Андрей до боли вжал меня в своё дрожащее тело. Тишину комнаты в дребезги разбили тяжелые всхлипывания. Никогда в жизни я не видела, чтобы он плакал. И никогда больше не хотела бы это увидеть. Сердце разрывается на части, когда ты никак не можешь помочь человеку, который тебе безумно дорог. — Это я, я во всём виноват!

— Прекрати, ты ни в чём не виноват? Никто ни в чём не виноват. Твой отец был, болел. Просто никого не оказалось рядом в тот миг.

— Нет, я виноват, слышишь, я?! — он сжал в ладонях моё лицо, и заставил меня посмотреть в его яростно сверкавшие глаза, с которых скатывались одинокие слёзы. — Я знал, что в последнее время у него были сильные проблемы с сердцем. Знал, что он может не выдержать сильных стрессов, и сам закатил такой скандал! — он вновь жалобно всхлипнул, и крепко прижал меня к своему сильному телу. — А ты…почему ты со мной? Зачем пришла? После всего того, что я сделал?

— Я тебя не оставлю, — меньше всего мне хотелось, чтобы сейчас он переживал из-за меня.

— Но ты… теперь меня ненавидишь? Ты никогда не сможешь меня простить? — вновь обхватив моё лицо руками, он с мольбой взглянул мне в глаза, и я чуть не задохнулась от невыносимой жалости и собственного бессилия. Столько боли и страданий я ещё никогда не видела в одном только взгляде.

— Я никогда не смогу тебя ненавидеть. Я всегда буду рядом.

— Обещаешь? — по-детски всхлипнув, он ещё сильнее прижал меня к своей груди. — Ты точно не ненавидишь меня?

— Обещаю. В моём сердце никогда не поселится ненависть к тебе. Никогда.

Он ещё сильнее прижал меня к себе, и практически с головой закутал в мягкий шерстяной плед. Положив руки ему на плечи, я начала нежно гладить его по спине, пока не услышала тихое посапывание. В эти минуты я окончательно поняла, что больше не злюсь на него. Вчерашняя ночь, как будто и вовсе перестала существовать для моего сознания. Сейчас нет места обидам. Нужно устраивать похороны. Поддержать Андрея и постараться сделать всё, чтобы он как можно скорее смог вернуться к прежней жизни. Я уверенна теперь всё будет по-другому. Наши отношения обязательно изменятся.

*22 октября, 2014 года. Уф, сегодня, на меня, что-то накатила ностальгия. Или сказывается отъезд мужа? Отвыкла я уже как-то от одиночества, и до дрожи в коленках боюсь снова испытать это страшное чувство, хотя каждой частичкой своего сердца понимаю, что этого больше никогда не случится. Уже завтра мои мужчины вернутся домой. Интересно удалось им на этот раз, что-нибудь поймать, или опять рыбный супермаркет обчистят? Ладно-ладно, шучу. Ты ведь знаешь дневник, что мой супруг превосходный рыбак. Помню как-то мы вместе ездили на озеро и всё было хорошо до того момента, как я не увидела пойманную на крючок рыбу. А ведь Узурпатор до сих пор на меня злится из-за того, что я не выдержала, и втихаря весь его улов обратно в озеро спустила))

Знаешь дневник, а я ведь всё чаще стала вспоминать о ТОМ времени, только моменты эти у меня лишь в памяти крутились. А сегодня…не знаю, захотелось и тебе свою душу раскрыть. Наверное, будь ты реальным человеком, ты бы на меня злился. Ну, как только можно вообще позволять себе вспоминать то время, после всего того, что случилось? Но знаешь…я чувствую, что сердце всё ещё скрежет. Что мне ещё не удалось всё отпустить. Возможно, когда теперь, я расскажу тебе всю правду о том, что произошло, мне станет легче. Пускай ты всего лишь уже немного помятая тетрадка, но ты единственный, дневник, с кем я могу поделиться ЭТИМ. Знаешь, в своих воспоминаниях я прокрутила каждый момент с самой моей первой встречи с Андреем, и остановилась на том моменте, как пришла утешать его после ужасной утраты. Олег Константинович…хороший он всё-таки был мужчина, и как Андрей на него не похож….Знаешь, я ведь иногда прихожу к его могиле. Максюта кладёт цветы на могилу дедушки. По фотографиям — он точная его копия. Сейчас, сидя у горящего камина, закутавшись в тёплый плед, я с тоской вспоминаю тот день. Забавно, а я ведь действительно думала, что всё изменится….Хотя в каком-то смысле оказалась права. Ведь прошло не так уж и много времени со смерти Олега Константиновича, как его сыну удалось превратить мою жизнь в АД. Правду говорят, не делай людям добра, не получишь зла. Сейчас-то я это уже хорошо знаю, а тогда…смогу ли я когда-нибудь забыть обо всём, что произошло? Или шрамы как телесные, так и душевные, всегда будут напоминать мне о жесткости этого мира?*

Может меня осудят, а может кто-то и поймёт, но в тот день, когда Андрей потерял отца, я решила, что наши отношения теперь начнутся с новой чистой страницы. Все неприязни, ссоры и разлады останутся в прошлом. Я нужна ему. Сейчас я нужна ему как никто другой, и я буду рядом. Я смогу забыть то, что было, а главное, я смогу ему это простить.

Весь этот сумрачный холодный день, Андрей провёл в лихорадочных метаниях по кровати. У него поднялась температура, и начался жар. Вызывать скорую он категорически запретил, как и звонить кому-либо из его близких. Более того, он не разрешал мне отвечать на телефонные звонки, которые практически не прекращались в течение всего дня. Он не желал ни с кем разговаривать. Ни с друзьями, ни с коллегами отца, ни даже с самыми близкими родственниками. Исключение стала только его мама. Она позвонила лишь тогда, когда стрелки настольных часов показывали уже половину восьмого вечера. К тому времени антибиотики уже начали свою работу: жар спал, температура понизилась и Андрей, положив ладони под щёчку, как шестилетний мальчуган смог ненадолго отойти от всего пережитого и погрузиться в сладкий мир Морфея. С его мамой я разговаривала сама. Как бы странно это не звучало, но этот телефонный разговор и стал нашим первым знакомством. Хватило всего нескольких минут, чтобы я поняла, что его мать вовсе не рада моему появлению в жизни её сына. Голос женщины был холодный и совершенно спокойный. По сути, он не выражал абсолютно никаких чувств. Конечно, я понимала, что все люди переживают своё горе по-разному: кто-то бьётся в истерике и нуждается в поддержки окружающих, а кто-то держит всё в себе, не выставляя своих чувств напоказ. Но мне почему-то казалось, что в голосе женщины, ни разу не проскользнула даже нотка грусти, ни, то, что уж боли. Неужели человек настолько может быть непробиваемым как скала? Или просто, мама Андрея, не захотела выдавать мне свои чувства? Скорее всего, второе. Наш телефонный разговор был совсем коротким. Женщина попросила, чтобы Андрей перезвонил ей, как только он проснётся, и сообщила, что приедет в Москву через три дня. Ещё через день состоятся похороны. Сухо попрощавшись со мной, Ангелина Громова повесила трубку. Сначала, я хотела сразу же разбудить Андрея и сообщить ему о звонке матери, но потом передумала. Только под конец дня, ему удалось немного успокоиться и заснуть. О разговоре с его мамой, я рассказала ему только на утро следующего дня. Когда он распахнул затуманенные алой от слёз пеленой глаза и натянул на измученное лицо слабую улыбку. На звонок матери, Андрей отреагировал совершенно спокойно. Почему-то сказал, что не будет перезванивать. И вообще может мне и показалось, но складывалось такое ощущение, что ему неприятно всякое упоминание об Ангелине. Не обращая внимания на мои просьбы всё-таки обратиться к врачу, Андрей встал с кровати, и вдруг крепко прижал меня к своему телу, зарывшись лицом в мои волосы и вдохнув в себя их запах.