Dreamer – Дыши со мной (СИ) (страница 43)

— Спишь, маленькая? — нежно заправив за ушко, свисающие на лицо пряди волос, тихо спросил он. Большим усилием воли мне удалось сдержаться и ничего ему не ответить. Нет, нежность нежностью, а гордость у меня присутствует. Если он и впрямь думает, что после всего того, что он сегодня устроил я приму его с распростёртыми объятиями, то он сильно заблуждается. Да Игорь, похоже, и сам это понял, ласково, едва касаясь моей кожи губами, он поцеловал меня в щёчку, и бережно закутав в одеяло, бесшумно вышел из комнаты. На несколько мгновений я испугалась, что вот сейчас он совсем уйдёт. Не останется у меня ночевать. Под гнётом таких волнительных чувств несчастная гордость начала понемногу отступать, и я уже даже было хотела, плюнув на всё выскочить к нему в коридор, но на моё счастье из кухни послышался звук гремящей посуды. Ещё несколько минут, нервно кусая губы, я думала, выйти ли к нему на кухню и приготовить чего-нибудь на ужин (на очень поздний ужин), или продолжать претворяться спящей красавицей. После того как послышался звук открывающейся упаковки еды быстрого приготовление, женский инстинкт во мне победил. Встав с кровати, я натянула на себя пижамные серые шортики, и, стараясь не сильно выдавать своё волнение, ‘сонной’ походкой прошлёпала на кухню, при этом, не забыв зевнуть, когда Игорь, вскинув голову, встретился со мной уставшим и чуточку виноватым взглядом. Ничего не ответив на его тихое и немного хриплое ‘привет’, я, молча, взяла у него из рук пакетик ‘Доширака’ и убрала его в буфет на вторую полку, попутно достав оттуда макароны двухминутного приготовления. Высыпав их в кастрюлю с чуть подсоленной водой уже стоящей на включённой плите, я принялась за размороженное сегодня днём мясо (таки не удержалась, и решила на ‘всякий случай’ прикупить его в магазине).

— Как у тебя день прошёл? — решила первой разрушить эту угнетающую тишину. Почему-то вид развалившегося на стуле Самсонова, нежно глядящего, как я готовлю ужин его персоне, меня сильно раздражал. Настолько сильно, что я еле сдерживалась, чтобы не запульнуть в него тарелкой с мясом.

— Напряжённо. Весь день мотался по объектам, всматривался во всё, приглядывался. Так толком ничего путного и не нашёл, — бесшумно пробравшись ко мне, Игорь неожиданно обхватил своими лапами меня за талию, и положил подбородок мне на плечо, при этом ещё набравшись наглости, и по-хозяйски поцеловав мне в шею, да так поцеловав, что чуть было засос ‘на память’ не оставил. Правда, вот оттолкнуть его от себя у меня сил не хватило. Такой шквал чувств вызывала во мне его близость, что побороть себя я просто не могла.

— А чего искал-то?

— Новое помещение под переноску одного из моих ресторанов, — хрипло произнёс Игорь, при этом оттянув зубами мочку моего уха. На это тело отреагировало незамедлительно. Безумно желание, наплевать на всё и отдаться ему прямо здесь, на кухонном столе, выжигало меня изнутри, плотной пеленой тумана застилая все доводы разума.

— А чем тебе старое не угодило? — едва найдя в себе остатки крохотных сил, я отстранилась от Игоря, и, посолив мясо, вывалила его на горячую сковородку.

— Прибыли мало приносило, — устало потерев глаза, мужчина больше не стал предпринимать попыток сблизиться со мной, и вновь опустился на стул возле подоконника. — Ты злишься да?

— А разве у меня есть для этого повод? — язвительно хмыкнула я, сняв с плиты кастрюлю с готовыми макаронами.

— Не паясничай, малыш. Я осознал.

— Чего ты осознал?

— Что ввёл себя как свинья, — поднявшись со стула, Игорь подошёл ко мне, и вновь обнял за талию, зарывшись лицом в мои волосы. — Но, что я должен был делать? Всё свалилось снежным комом. Беременность, приезд родителей, да ещё и это платье, могу поспорить, моя мамочка до конца жизни будет помнить, в каком виде первый раз застала своего сына и его…девушку, — последнее слово Игорь произнёс с небольшой заминкой, словно он только пробовал его на языке. И это вывело меня из себя окончательно.

— Ты сам-то веришь в то, что сказал? — не оборачиваясь, я резко скинула с себя его руки, и, накрыв сковородку крышкой, пошла, промывать макароны в раковине.

— В каком смысле? — в его голосе звучало искреннее удивление.

— В самом, что ни на есть прямом. Ты, правда, считаешь меня своей девушкой?

— Я думал, мы это уже обсуждали, — в один шаг, преодолев разделявшее нас расстояние, Игорь в примиряющем жесте протянул руки вперёд, пытаясь обнять меня, но я успела увернуться. — Я так понимаю, ты злишься из-за того, что я не познакомил тебя с родителями?

— Не только, но побольше части, да, из-за этого. Ты, что настолько уверен, что я им бы не понравилась? Да, пускай знакомство с твоей мамой началось не очень…

— Дело не в том понравилась бы ты им или нет, — резко оборвал меня Игорь, отобрав у меня кастрюлю с макаронами. — Тебе самой-то не кажется, что это слишком?

— Что ‘это’?

— Знакомство с родителями. Помнится, мы не так давно знакомы, а уж, сколько дней мы вместе именно как пара, так вообще можно по пальцам пересчитать. А сегодняшний обед…да я поступил не красиво, но только в том, что не дал попрощаться с Кюшей. Пойми Мир, ты мне нравишься…очень, — тихо проговорил Игорь, вывалив макароны на сковородку и перемешав их с мясом, — но знакомство с родителями…это слишком. Ты моя девушка, но не невеста. И к тому же мы сегодня собирались по поводу пополнения нашего семейства, а если бы ты осталась, обед превратился бы в смотрины, причём не самые приятные.

Вроде бы всё правильно сказал, и в мягкой форме, слышно было по его голосу, что изо всех сил старался не обидеть, а всё равно, его слова всадились в душу, словно нож в сердце.

— То есть, по-твоему, было нормально вышвыривать меня из квартиры? — стараясь не смотреть на мужчину, устало произнесла я, понимая, что в каком-то смысле мы с ним разговариваем на разных языках, и продолжать эту баталию сейчас, значит поставить чёрное пятно на наших отношениях.

— Нет, ненормально. Извини меня за это. Я поступил как последняя скотина, и поверь, жалею об этом. Понимаю, что ты сейчас имеешь все права обижаться на меня…

— Игорь ты меня любишь? — неожиданно даже для самой себя, выпалила я, и замерла в ожидании ответа, который как я почему-то и думала, не очень пришёлся мне по душе.

— Я не знаю, что такое любовь, малышка. Мне с тобой безумно хорошо, и это не ограничивается только постелью, как со всеми другими девушками, что у меня были до тебя. Ты меня цепляешь, вот здесь, — Игорь положил руку на грудь, в том месте, где находится сердце, — мне нравится в тебе всё без исключения, даже твои чёртовы загоны. Мирусь, я не знаю, может это и есть любовь. Но разбрасываться словами всё равно не буду. Прости.

— Ты здесь справишься без меня? — спокойно (по крайне мере надеюсь, что спокойно) произнесла я, заметив промелькнувшее удивление в глазах Игоря.

— Конечно.

— Тогда я пойду спать, если ты не против.

— Спокойной ночи, маленькая, — наклонившись, Игорь поцеловал меня в щёчку, и простоял в таком положении ещё несколько секунд, щекоча кожу моего лица своим дыханием.

— Спокойной, — развернувшись, я вышла из кухни, чувствуя на себе тяжёлый взгляд, сопровождающий меня до самых дверей спальни.

Юркнув в постель, я зарылась головой под одеялом и дала волю неожиданно подступившим слезам. Честно сказать, я сама не поняла, почему плачу. Да я не получила настоящего признания в любви, но разве я могла его ждать? Может это даже и к лучшему. Игорь честен со мной, не питает меня ложными иллюзиями. Тогда почему мне так плохо? Наверное, потому, что он сомневался. Сомневался, когда говорил о чувствах ко мне. А поговорка ‘На сердце у любящего человека нет места сомнениям’, так не вовремя всплыла в моей голове.

/////////////////////

Могу сказать, что даже, несмотря на то, что это была наша первая серьёзная ссора с Игорем, помирились мы уже наследующее утро. Причём довольно распространённым способом. Только вот кровать жаль, ума не приложу, как она вынесла наши ‘двухчасовые скачки’. Но оно того стоило. На целых три месяца у нас с Игорем наступила полная идиллия. Нет, я даже больше скажу, пожалуй, такой счастливой как в это время я не была никогда. Конфетно-букетный период, всё-таки соизволил посетить и нас. Честно сказать, иногда я просто не узнавала Самсонова. Никогда раньше не могла предположить, что он такой романтик. Волшебные вечера на крыше многоэтажного здания, с которой весь город был виден как на ладони. Неожиданные звонки ближе к вечеру с просьбой срочно приехать домой, после которых я срывалась с пар и буквально летела к квартире, в которой меня ждал усыпанный лепестками роз каждый сантиметр линолеума и до боли любимый мужчина с огромным плюшевым медведем в руках. Правда, после этого сюрприза, у нас с Игорем не раз случались конфликты с невыспавшимися злыми соседями. Но и из этого, был извлечён плюс. Я переехала к своему мужчине, и встречи с горячо полюбившейся мне ‘Мегерой’ свелись к нулю, как и затраты на проживание. Впрочем, это была такая малость по сравнению с безумным счастьем просыпаться в порой удушающих, но таких родных объятиях, целовать небритое лицо любимого, вдыхать в себя его самый лучший на планете горько-сладкий аромат, и горячо мириться после мелких ссор. Но была и ложка, а точнее две, дёгтя, разбавляющих моё безграничное счастье. Первая — Игорь, что-то упорно от меня скрывал. Я не раз замечала, что иногда он уходит с телефоном на балкон, чтобы я не слышала его разговоров, практически всегда, мягко намекает мне выйти, когда к нам домой, или в клуб, в котором я всё-таки начала работать приходит его друг Саша. Конечно, я понимала, что это связанно с бизнесом, и по этому поводу Игорь, безусловно, имеет право не посвящать меня в свои дела, но мне почему-то казалось, что эти дела как-то связанны со мной, а по сему, безумно хотелось всё разузнать. А вторая — Руслан, точнее болезнь его дочки, о которой мне с трудом удалось выведать у Игоря. Без преувеличения могу сказать, что за эти три месяца Руслан стал мне также дорог как и округлившаяся Ксюша, и я просто не знала, что мне сделать, чтобы хоть на минуточку отвлечь его от всех тех ужасных вещей, что свалились в его жизнь. Каждый день видеть, как на твоих глазах увядает твоей ребёнок, какого это? Я не могла даже представить, что чувствовал, постоянно держащий себя в руках Рус, никогда не позволяющий себя жалеть. Очень хотела ему помочь, а не знала чем. Точнее знала, но просто не могла. Я, конечно не слепая, и замечала, как он иногда на меня поглядывает. Как пытается проявить совсем не дружеские знаки внимания, но всегда обрезала всё на корню. Понимала, конечно, что делаю больно, но вместе с этим понимала и то, что не имею права давать ему ложных надежд. Я принадлежу, и всегда буду принадлежать только одному мужчине. И надо сказать, что я была в этом абсолютно уверенна. Каждый день, пропитанный непередаваемым эгоистичным счастьем безумно влюблённой девушки, всё ближе подталкивал меня к мысли, что мы с Игорем вместе на всю жизнь. Да и он, однажды придя домой после очередной важной встречи, с порога сообщил мне, что хочет познакомить меня с родителями. Конечно, в какой-то степени меня это спугнуло, но чувство безумной радости затмило все остальные. От безграничного счастья я уже даже была готова закрыть на всё глаза и позвонить своим родителям. Самой сделать первый шаг к примирению. И, наверное бы, сделала, если бы не случилась наша вторая серьёзная ссора с Игорем. Ссора, которая повлекла за собой последствия, вылившиеся в самую роковую ошибку в моей жизни, полностью вывернувшую её наизнанку и превратившую в ад.