Драгутин Малович – Рыжий кот (страница 5)
Не успел отец протереть глаза, как в дом наш вломились те самые люди, которых я только что видел в окошко. Все трое были вооружены длинными суковатыми палками.
— Нас послал газда Лайош! — прогремел в темноте голос правого слуги.
— Зачем пожаловали? — мрачно спросил отец.
Правый слуга приблизился к нему и вместо ответа ударил его палкой в грудь. Отец упал на кровать, но тут же поднялся и так его двинул, что он пролетел через дверь и, как куль, рухнул наземь. Тотчас же к отцу подскочили двое других, сбили его с ног и принялись дубасить палками и кулаками. Мы с матерью попытались остановить их, но в эту минуту в дверях снова показался правый слуга. Он схватил нас своими огромными ручищами и отшвырнул в дальний угол. Тогда на помощь нам пришёл Рыжий кот. Он вспрыгнул правому слуге на плечо и стал так остервенело царапать его по лицу, что тот взвыл от боли. Однако слуга был сильнее, и Рыжик вскорости оказался за дверью. Милена с рёвом кинулась за ним.
Изрыгая ругательства, трое слуг продолжали избивать отца. Они избили его до бесчувствия, выволокли во двор и бросили в телегу. Потом покидали в неё наш жалкий скарб, и правый слуга прорычал:
— Вон отсюда, воровские хари!
Он хлестнул лошадей, и они пустились во весь опор. Вита схватил вожжи и через некоторое время остановил телегу. Отец с трудом открыл окровавленные, подбитые глаза и сел. Мы с мамой поддерживали его.
— Славно они меня разделали, — сказал он, силясь улыбнуться. — Ничего, я, как кошка, семижильный…
Он быстро повернулся и всмотрелся в темноту:
— А где котёнок?
— А где Милена? — испуганно крикнула мама.
В горячке мы совсем забыли о них. Мы с Витой нашли их во дворе под тополем. Милена держала на руках котёнка и шептала сквозь слёзы:
— Не бойся, кисонька, не бойся. Я тебя не дам в обиду. А когда вырасту, отведу газду Лайоша в лес, привяжу к дереву и оставлю там — пусть его растерзают серые волки…
Мы сели на телегу и поехали дальше.
— Кто был прав? — спросила мать и, вздохнув, прибавила: — Вот тебе плата Лайоша.
Отец молчал. Он поцеловал мать в щёку и положил голову ей на плечо.
Из тёмных низких туч полил холодный осенний дождь. Телега медленно катилась в ночи, а я с грустью думал о том, что никогда не забуду обиды, нанесённой нам газдой Лайошем и его слугами.
Как видишь, я её не забыл.
ПЕРЕЕЗД В ГОРОД
Наконец вдали показался город. По правде говоря, сначала мы увидели какую-то высоченную башню, а уж потом крыши домов. При виде города всех нас захлестнула бурная радость. Даже Лазарь, всю дорогу просивший есть, на миг забыл свой голод и восторженно воскликнул:
— Голод!
Мама посмотрела на него с тревогой, но, увидев его протянутый в сторону города пальчик, весело засмеялась.
— Ах, город? Он и вправду очень красивый!
— Мы будем там жить? — спросила Милена.
— Попытаемся, — ответил отец.
— А какой это город? — спросила Даша.
— Если штурман не сбился с курса, то должна быть Суботица. В противном случае, мы прибыли в Се́гедин, Пешт или в Вену. Поживём — увидим!
После того что случилось на ферме газды Лайоша, мы решили поселиться в городе. Отец долго советовался с матерью и со мной, а также с дядюшкой. Михалем, который нашёл нас на другой день в одном селе неподалёку от фермы. Он пришёл проститься с нами. Вид у него был сокрушённый и подавленный, на глазах блестели слёзы.
— Ну и гнусы, — сказал дядюшка Михаль. — Помяните моё слово, не сойдёт им это с рук. Придёт время, заплатим им долг сполна.
Он с одобрением отнёсся к нашему решению переехать в город и, не задумываясь, дал адрес своего сына Ти́бора, который-де хорошо знает Суботицу и, уж конечно, поможет нам устроиться.
— Мы с Витой будем учиться! — радостно воскликнул я, вглядываясь в видневшийся вдали город. — Мы пропустили целых два года.
Мама заплакала. Она утирала слёзы краешком передника, но слёзы всё бежали и бежали из глаз.
— Что с тобой? — спросил отец.
— Хочу, чтоб мои дети ходили в школу…
— И из-за этого ты ревёшь?
— Не знаю, — ответила мать и заплакала пуще прежнего.
Отец взмахнул кнутом; Лебедь и Сокол ускорили бег. Рыжик открыл глаза и, увидев, что всё в порядке, снова уснул.
При въезде в город отец остановил телегу. Справа от дороги стоял большой железный указатель, на котором было написано название города.
— Читайте! — весело обратился к нам отец. — Государство для того и поставило указатели, чтоб народ не коснел в невежестве.
По складам, с помощью родителей мы кое-как прочли: Суботица. Лазарь захлопал в ладоши и весело рассмеялся.
— Чего ты хохочешь? — спросил я.
— Какое смешное название — Суботица! Суботица! Суботица!.. Правда, Драган?
— А мне нравится! — заявила Милена.
— Смотри, папа, сколько церквей! — воскликнула Даша. — Раз, два, три…
— Надеюсь, они ещё не так прогнили, как на ферме газды Лайоша! — сказал отец. — Не то нас со всеми потрохами не хватит на их ремонт.
Это была последняя ночь, проведённая под открытым небом. Наутро мы с отцом отправились в железнодорожное депо искать сына дядюшки Михаля. Он был весь в саже и мазуте, лицо его уже утратило ту свежесть, которой веяло с фотографии, но всё же я его сразу узнал. Мы отрекомендовались, и отец, показывая на свои многочисленные синяки и кровоподтёки, шутливо прибавил:
— Знаете, я вконец разочаровался в сельской жизни!
Тибор дал несколько адресов, но тут же заметил, что квартиру нам никто не сдаст, если мы не заплатим за месяц вперёд: с тех пор как участились стачки и увольнения рабочих, домовладельцы стали очень осторожны и подозрительны.
— Спасибо, товарищ Рожа, — сказал отец уходя. — Когда снимем квартиру, позовём тебя на яблочный пирог.
Денег на квартиру не было, и отец решил продать одну лошадь. Выбор пал на Лебедя. Мы распрягли его и повели на скотный рынок. Покупатель нашёлся скоро — это был крестьянин из Оджака.
— Как раз то, что мне нужно, — сказал он отцу, отсчитывая деньги. — Добрая лошадка и сильная…
— И умная, — прибавил отец, поглаживая лошадь по влажной морде. — Не сердись на нас, дорогой, у нас не было выхода. Но поверь, мы тебя никогда не забудем. Ты служил нам верой и правдой, и горюшка с нами помыкал немало.
На глаза его набежали слёзы; я тоже заплакал. Крестьянин смотрел на нас с недоумением.
— Видать, любите вы своего конягу, — сказал он. — Приезжайте ко мне в Оджак. Я буду рад.
— Спасибо, непременно приедем в гости, — повеселевшим голосом заверил его отец.
— Приезжайте! Буду рад, — повторил крестьянин.
Мы распрощались и пошли искать квартиру.
— Слушайте, дети, — заговорил отец, останавливая телегу у колонки, из которой вода текла, когда поворачивали большое железное колесо. — Умойтесь, причешитесь — словом, приведите себя в порядок… Люди любят чистых и опрятных детей. Поняли?
— И помалкивайте, — посоветовала мать. — Люди не любят болтливых детей.
— Сидите смирно на телеге, не толкайтесь, не смотрите по сторонам, — сказал отец. — Люди любят смирных и послушных детей.
— А уж если вам приспичит поговорить, то говорите друг другу «спасибо, пожалуйста, извините», — наставляла нас мать. — Люди любят хорошо воспитанных детей.
Мы долго и шумно мылись и чистились. Наши звонкие голоса и смех неслись по всей улице. Прохожие бросали на нас недоуменные взгляды.
— Никак, циркачи или комедианты приехали, — сказала какая-то старушка. — Может, у вас есть дрессированные львы?
Вита распушил свои густые волосы, встал на четвереньки и громко зарычал:
— Бр-бр-бр!..