Дот Хатчисон – Розы мая (страница 49)
Я так облажалась…
– Почему ты принес розы? – спрашиваю я. Голос мой дрожит, и не только от холода. Из телефона доносятся приглушенные ругательства Эддисона, словно он закрывает микрофон ладонью. Единственное, что я четко слышу, – как он зовет Вика.
– О, Прия. – Джошуа опускается на колени – все еще в нескольких футах от меня – и улыбается. – Это подарок, конечно же. Отец учил меня, что девушкам всегда нужно приносить цветы. Законы вежливости. Ты отличаешься от других и заслуживаешь большего.
Медленно и осторожно, чтобы он не запаниковал и не бросился на меня, я встаю, сжимая в руке телефон.
– Что ты здесь делаешь, Джошуа?
– Я здесь, чтобы защитить тебя. – Он говорит так искренне… Насколько же ненормальным надо быть, чтобы верить в такое? – Ты такая хорошая девушка, Прия… Я понял это еще в Бостоне. И Чави была тебе такой прекрасной сестрой… Вы так любили друг друга…
– Тогда зачем ты убил ее? – Слезы закипают в моих глазах, в горле встает ком. – Зачем забрал ее у меня?
– Ты не знаешь, что делает этот мир с хорошими девушками. – Он поднимается, мои пальцы крепко сжимают телефон. Хотя телефон – не оружие. Джошуа протягивает руку, его пальцы шевелятся в воздухе в нескольких дюймах от моей бинди и сережки в ноздре. – Чави тоже была хорошей девушкой, но она не осталась бы такой. Она собиралась уехать в колледж; мир развратил бы ее, а она сделала бы то же самое с тобой. Я должен был защитить вас обеих. И я это сделал. Ты осталась хорошей. После смерти Чави я беспокоился, что ты все поймешь, но ты не догадалась. Эми пришлась как нельзя кстати.
– Я нуждалась в подруге, – возражаю я, – а ты ее убил.
– Она так тосковала, когда ты уехала… Я не хотел, чтобы она тосковала.
Его пальцы касаются моей щеки, и я вздрагиваю.
– Не дотрагивайся до меня!
– Обещаю, тебе не будет больно, – успокаивающе говорит Джошуа. – Ты даже не почувствуешь. А потом…
Я делаю шаг назад, отстраняясь от него, и наталкиваюсь на стену. О господи, здесь действительно тесно; я не подумала об этом перед тем, как сюда вошел убийца. Серийный убийца, который гораздо выше и сильнее меня.
Ой, мамочка…
Все еще улыбаясь, Джошуа вырывает телефон из моих пальцев. В другой его руке блестит охотничий нож.
– А потом, Прия, ты навсегда останешься хорошей. И я всегда смогу защитить тебя. – Он прерывает вызов и швыряет телефон в дальнюю стену.
– Пожалуйста, не делай этого, – шепчу я.
Джошуа улыбается еще шире.
– Я должен; это для твоей же пользы. Теперь тебе надо вести себя спокойно, иначе будет больно. – Он поудобнее берется за нож, хотя еще держит его в опущенной руке.
Набрав в легкие как можно больше воздуха, я бросаюсь на него, одной рукой хватаю запястье, другой вцепляюсь в волосы, а коленом наношу удар в пах. Он старается оторвать меня, а я лягаюсь, бью и царапаюсь, пытаясь удержать нож подальше от своего горла. И пронзительно кричу, даже громче, чем плакала по Чави.
Кричу и молюсь, чтобы появился Арчер.
Кричу и не могу остановиться.
Когда связь обрывается, у Эддисона замирает сердце. Несмотря на всю его подготовку, несмотря на бурлящий в жилах адреналин, он может лишь тупо смотреть на телефон.
– Арчер уже почти вернулся, – докладывает Рамирес. Рабочий телефон она прижимает к уху плечом, палец летает по дисплею личного телефона. – Он ездил в город за подмогой; придурок использует ее как наживку. – Она игнорирует протестующий крик на другом конце линии. – Я нашла Стерлинг; Финни звонит в офис шерифа. В Роузмонте нет отделения полиции, поэтому они высылают пару машин из округа. С Арчером едут два армейских ветерана из Роузмонта. Прекрати болтать и езжай, задница! – бросает она в телефон.
Вик тоже использует оба телефона – по одному договаривается о полете в Колорадо, по другому набирает сообщение Ивонне. Они просматривали результаты работы флориста, когда позвонила Прия; Марлена ругала Вика за то, что работает на столе для завтраков.
– Да, я еще здесь. Мне нужно три билета до Денвера, и нам требуется попасть туда как можно скорее.
Встряхнувшись, Эддисон хватает свой телефон и снимает с зажима на поясе служебный мобильник. Он всегда считал идиотизмом иметь шесть телефонов на трех агентов, но сейчас благодарен, что они есть. Снова звонит Прие – звонок сразу переводится на голосовую почту, – с другого телефона шлет указания Финни.
Рамирес отнимает телефон от уха и удивленно смотрит на него.
– Они подъехали к часовне, услышали крик Прии, и наш придурок прервал связь!
– Ты хотела, чтобы он держал телефон вместо пистолета? – ворчит Эддисон.
– Надо было просто положить телефон в карман, чтобы мы могли слушать. Задница.
Брэндон не знает, к кому относится последнее слово, к нему или Арчеру. Но спрашивать не собирается.
– Надо ехать в аэропорт, – говорит им Вик. – Ваши дорожные сумки в офисе?
– У нас в машинах запасные, – отвечает Рамирес.
– Тогда идем.
Марлена, озабоченно поджимая губы, смотрит им вслед.
По какому-то волшебству, которое приходит с опытом, Вик уже через час доставляет их к самолету. Перед посадкой поступает свежая информация от Финни: Прия и Джошуа – Джеймсон – доставлены в ближайший госпиталь, оттуда их самолетом постараются отправить в Денвер, пока погода не испортилась; Финни встретит их в госпитале.
Стерлинг отправляет Рамирес приписку: снегопад перерастает в метель. Возможно, придется отправлять в другую больницу. Эддисон надеется, что метель останется достаточно далеко к западу от Денвера.
Потом они сидят в самолете, телефоны выключены, и время тянется невероятно медленно. Не в первый и, наверное, не в последний раз Эддисон жалеет, что Бюро не имеет и половины того финансирования, которое получают разные шоу и кинофильмы. Они могли бы располагать собственным реактивным самолетом, поддерживать связь с ребятами на земле, а не экономить, летая на реликтовых аппаратах, в которых даже вай-фая нет. И не было бы этого непрерывно орущего ребенка, который пинает ногами спинку твоего кресла на протяжении
Выруливание к воротам со взлетной полосы тянется бесконечно долго, и Брэндон подпрыгивает, когда на его дрожащее колено ложится чья-то ладонь. Это Вик. Эддисон краснеет, увидев выражение глаз старшего напарника. Но вместо лекции и назидательного замечания, которое он вполне заслуживает за свое нетерпение, Хановериан достает из рабочей сумки фотографию и протягивает ее Эддисону.
– Вот причина, по которой ты успокоишься, как только сможешь заняться делом.
Это… фотография, о существовании которой он не знал. Снято сзади, с небольшого расстояния: Эддисон и Прия смотрят вверх, на статую в мемориале Линкольна. Стоят бок о бок, его рука на ее плечах.
Или вроде того: он наклоняется сзади у нее над плечом, потом кладет руку ей на макушку, их головы склоняются друг к другу, и он касается щекой тыльной стороны своей ладони. Прия обнимает его за талию, пальцы просунуты в петлю на ремне прямо возле кобуры с пистолетом.
Брэндон набирает в грудь воздуха и старается успокоить дрожь в колене.
Вик прав. Он обычно прав, когда дело касается людей. Как только Эддисон сможет заняться делом, он им и будет заниматься. Но, черт побери, неужели этот самолет не в состоянии выруливать быстрее? После разрешения на высадку Брэндон хватает сумку и выскакивает из самолета еще до того, как бо́льшая часть пассажиров встает со своих мест.
Рамирес и Вик идут сразу за ним. Рядом с лентой выдачи багажа они видят молодую женщину с листом бумаги для факса, на котором неряшливыми черными буквами написано: КУАНТИКО. Увидев, что они пробираются к ней, женщина выпрямляется.
– Старший специальный агент Хановериан? – спрашивает она.
Вик кивает.
– Агент Стерлинг, – представляется женщина. – Прия жива, с ней все будет в порядке. Она получила ранения, не знаю, насколько тяжелые, но они доставили ее в госпиталь сюда, в Денвер, и я вас к ней отвезу. Нападавший на нее доставлен в тот же самый госпиталь; сейчас он в хирургии. Врачи отдали нам пробу крови, в настоящий момент она в лаборатории на анализе, идет по приоритету «срочно». Отпечатки пальцев подтверждают, что это Джеймсон Кармайкл. Агент Финнеган в госпитале с Прией.
Вик снова кивает, на этот раз медленно и одобрительно.
– Значит, едем в госпиталь. Поговорим с Шравасти и Финни.
– Да, сэр. – Она бодро шагает вперед – то ли из чувства долга, то ли ее подстегивает общее нетерпение.
Синий служебный седан ждет снаружи, вызывающе брошенный в месте, не разрешенном для парковки. Охранники аэропорта сердито смотрят на них.
Эддисон отвечает им злым взглядом. Это производит на охранников впечатление. Вик качает головой и бормочет что-то про наплевательское отношение к парковочным указателям. Восхитительное чувство облегчения от мысли, что Прия жива, охватывает всех.
Агент Стерлинг не пользуется сиреной, но отнюдь не демонстрирует уважения к правилам движения. Эддисон ее полностью одобряет. Она подъезжает к отделению неотложной медицинской помощи и ждет, пока все покинут машину.
– Копы из Хантингтона в палате Кармайкла. Я буду в гараже; позвоните, когда решите ехать.
– Спасибо, – рассеянно отвечает Вик. Его внимание уже привлечено к машине «Скорой помощи», с громким сигналом спешащей к воротам отделения; все три агента быстро переходят на тротуар, и Стерлинг отъезжает.