Дот Хатчисон – Дети лета (страница 42)
– И тем не менее не повезешь.
Стараясь сдержать смех, я закусила губу. С тем же успехом можно рассчитывать на отступление морских приливов.
Расположившись в просторном зале заседаний, мы постепенно определились с классификацией. Мы с Эддисоном сосредоточенно изучали все старые дела нашей группы, просматривая детали и замечания, имевшиеся в файлах, и любые ссылки – на родственников, соседей, медиков, юристов. Любая жертва, дважды привлекшая наше внимание, считалась подозрительной, и мы передавали ее имя Стерлинг для следующего этапа изучения, состоявшего в определении ее нынешнего места пребывания.
Очень быстро это превратилось для нас в тягостный и рискованный поиск.
Ощущение жертвы не исчезает сразу после спасения. Оно не исчезает и в тот момент, когда обидевшие тебя люди взяты под стражу. Такое ощущение, осознание того, что тебя не просто заставляли страдать, а сделали
Ощущение жертвы имеет собственную отвратительную форму рецидивизма.
После уничтожения Сада, в те дни, когда девушки либо погибали от тяжелых ран, либо начинали поправляться, выжило тринадцать Бабочек – в том числе Инара, Виктория-Блисс и Равенна. Через полгода их осталось лишь девять. Теперь их всего семь, хотя, справедливости ради, надо учесть, что Маренка погибла в дорожной аварии. Все оставшиеся подавили желание самоубийства, стремясь освоиться в мире, в том предполагаемо более добродетельном мире, где им надлежало суметь забыть о полученной травме. При всем кажущемся спокойствии, я понимала тревоги Инары о состоянии Равенны.
Самоубийства – будь то исходных жертв или их друзей и родственников – стали общей нитью наших поисков. Так же как употребление наркотиков и алкоголя. Так же как тюремное заключение. Так же как продолжавшиеся мучения из-за бытового насилия.
– А ты когда-нибудь выдавала мишек с крыльями? – спросил Эддисон, когда мы устроили перерыв. Это значило, что к тому моменту я уже с отвращением захлопнула ноутбук, испытывая необходимость провести хоть чертовы пять минут без этой дерьмово-гнетущей статистики, а он решил, что нам давно пора позавтракать, – на самом деле подразумевалось поглощение корзиночек с ореховой начинкой из огромного пакета.
– Нет, – выдохнула я, прижавшись лбом к прохладной поверхности стола, – я обычно покупала их оптом. Попадались игрушки разных цветов, но без всяких изысканных аксессуаров.
– Значит, ангельское подобие имеет для нее особый смысл.
– Да, наши «дети лета»[49] в основном упоминали, что она выглядела как ангел, – вставила Стерлинг, – и, возможно, она взяла на себя такую роль лишь потому, что кто-то из ее родственников или приемных родителей отличался особой религиозностью.
– Или, возможно, по созвучию с ее именем. Ангел, Эйнджел, Анжелика, Ангелика. Или, может, ее несчастного брата звали Эйнджел… Анджело.
– А я сказала бы, что, возможно, не в лучшее время Ивонна отправилась в декретный отпуск, но она лишь обругала бы нас за столь смутные версии, – пробурчала я.
– К тому же зачем использовать именно светлый парик? – продолжил Эддисон, игнорируя мое бурчание. – Даже в классическом искусстве волосы ангелов бывают всех возможных цветов. И далеко не все блондинки, в каких бы добрых ангелочков из «Драгоценных моментов»[50] вы ни предпочитали верить.
Стерлинг пожала плечами, милосердно не комментируя его знакомство с «Драгоценными моментами».
– Не смотрите так на меня… иудейские ангелы выглядят в должной мере устрашающе. Вы когда-нибудь читали, как их описывают? В них нет ни малейшего сходства с блондинками и милашками.
– Да и Христос не был блондином, но кто захочет согласиться с этим?
С глубоким стоном я опять открыла лэптоп.
– Ладно, попробуй найти Хизер Грант, – предложила я Стерлинг, выдав ей заодно дату рождения и номер карточки социального страхования. – Она пропала в Юте, а через месяц, когда ее нашли в каком-то поле, заявляла, что ее забрали ангелы.
– И кем оказались те ангелы?
– Пожилой парой, отчаянно хотевшей детей, но не имевшей возможности завести своих собственных или приемных. У него случился сердечный приступ, жена вышла за помощью, а Хизер сбежала. Она могла спокойно отвечать на вопросы, только если сидела у меня на коленях и играла с моим крестиком.
– Сейчас посмотрим, вот… ей уже… пятнадцать. Всё в порядке, живет по-прежнему на семейном ранчо. Несколько лет назад умерла ее мать, но на ранчо переехала бабушка, чтобы у девочки была женская компания. Ничего подозрительного.
– Сара Мерфи, – глядя на свой экран, сказал Эддисон, – ей сейчас, видимо, двадцать четыре года. Мужчина, похитивший ее для своей «небесной супруги», украсил потолок своей лачуги, построенной из подручных материалов, найденных на свалке, множеством пар крыльев. Она не могла уснуть, если в комнате не было Мерседес.
– Находится в тюрьме за нападение, – доложила Стерлинг через минуту. – Она сопровождала подругу к месту назначения в клинике абортов вместе с протестующими демонстрантами. Когда один из протестующих попытался ударить ее подругу каким-то транспарантом, Сара выхватила оный у него из рук и избила его палкой, к которой крепился транспарант. Ей сидеть еще несколько месяцев.
– Надо же! Слыша слово «тюрьма», не надеешься, что можно будет гордиться таким заключением.
– Кара Эрет, – подкинула я Элизе очередное имя. – Что бы там, дома, с ней ни произошло, к нашему времени ей фактически может быть года двадцать три.
– Сменила множество приемных семей, в семнадцать закончила среднюю школу и выпала из сети. После этого… в сущности, никаких сообщений о ней. Нам придется поручить ее поиск одному из специалистов, когда они к нам подключатся.
– Вот теперь можешь с полным правом сказать, как же не вовремя некоторые уходят в декретный отпуск, – напомнил мне Эддисон.
Я отбросила ореховую корзиночку и залепила ему оплеуху.
– Внеси ее в список подозреваемых.
– Она станет четвертой в этом списке, а мы пока изучили дела всего за полтора года.
В семь утра к нам зашел Вик с настоящим завтраком и напитками.
– Как идут поиски? – Он окинул нас всех серьезным встревоженным взглядом, раздавая плошки с яичницей-болтуньей по-западному, типа ленивого омлета.
– Мы обнаружили несколько имен для передачи аналитикам, для углубленного поиска, – зевнув, сообщила я.
Эддисон, со стоном поднявшись на ноги, подошел к столу Стерлинг и, стоя у нее за спиной, переложил в ее плошку все свои грибы.
– Похоже, наши поиски могут затянуться надолго.
Слегка переместившись, он забрал себе красный перец из плошки Стерлинг. Она наблюдала за его действиями с озадаченным, смущенным выражением.
Вик тоже вел наблюдения, но предпочел промолчать.
– Ты хочешь порадовать Дракониху или предоставишь это мне?
– Я сама, – со вздохом ответила я, – пора мне немного размяться.
– Сначала доешьте завтрак.
И Хановериан припарковался на одном из стульев, чтобы убедиться в нашем послушании.
Наконец, удовлетворившись тем, что мы не пытаемся поддерживать силы лишь чистым кофеином, он быстро удалился в свой кабинет. Допивая кофе, я старалась придумать внятный доклад, чтобы не выглядеть идиоткой перед агентом Дерн. Наконец, слегка подготовившись, отправилась с отчетом.
Еще не дойдя до лифта, я услышала гвалт громких одобрительных возгласов, доносившихся из-за угла, где вокруг Блейки столпилось, как ни странно, множество народа. Я узнала нескольких агентов из секции киберпреступности, хотя трудно разделить, какими именно делами занимаются агенты, если они обнимаются, некоторые даже плачут, а парочка легкомысленно смеется и приплясывает.
– Рамирес! – крикнула Блейки. – Мы нашли Слайтли.
– Слайтли… – тупо повторила я. – О, черт подери! Слайтли! Одного из ваших «пропавших мальчиков»!
Смеясь, она бросилась ко мне с распростертыми объятиями.
– Похоже, у него все нормально. Мы нашли его, и у него все будет нормально, а тот негодяй, который держал его, дал нам еще наводки по Нибсу, Тутлесу и Кёрли!
Я тоже обняла ее, не менее пылко. Они искали этих мальчиков и еще несколько других детей много месяцев, пытаясь прорваться через кольцо педофилов, которые использовали появляющиеся форумы для организации обменных сделок. Пару недель назад им удалось найти одного парнишку, но державший его мужчина запаниковал и убил малыша, осознав, что за ним пришли. Значит, Слайтли спасли и есть крепкие наводки еще на троих мальчиков? Это чудесный день для группы Блейки и их коллег из секции киберпреступности.
Но это вернуло меня к мыслям о Ноа и попыткам понять, почему же его мать убили, если она не делала ничего плохого.
Нажав кнопку вызова, я ждала лифт, и вот – в обрамлении разъехавшихся дверей – увидела Шиван и двух лингвистов по сектору борьбы с терроризмом в Юго-Восточной Азии. Через минуту-другую я смогу даже вспомнить их имена. Но они испуганно переглянулись и, медленно переводя взгляды с меня на Шиван и обратно, вышли из кабины.
– Мы только посмотрим… эй, да тут, похоже, веселая компашка! – смущенно заявила юная переводчица и утащила за собой подругу.
– Что за ужасы ты распространяешь? – сухо спросила я, войдя и нажав кнопку отдела внутренних расследований.