Дороти Сейерс – Смерть по объявлению. Неприятности в клубе «Беллона» (страница 66)
— Естественно.
— Но это очень плохо. Мне нужно закончить проект рекламной кампании «Уиффлет». Армстронг очень на это рассчитывает, и я не могу его подвести. А кроме того, мне самому это интересно.
Паркер посмотрел на него с изумлением.
— Питер, похоже, ты становишься приверженцем деловой этики?
— Черт возьми, Чарлз. Ты не понимаешь. Это и впрямь грандиозная схема. Она станет величайшим рекламным трюком со времен «Горчичного клуба»[87]. Но если это тебя не трогает, есть и другая причина. Если я не выйду на работу, ты не узнаешь, каким будет заголовок рекламного объявления «Нутракса» в следующий четверг, и не перехватишь очередную поставку.
— Это мы можем выяснить и без тебя, старина. А если тебя убьют, нам это еще меньше поможет, так ведь?
— Наверное. Чего я не могу понять, так это почему они до сих пор не убили Толбоя.
— Да, мне это тоже непонятно.
— Скажу тебе, что думаю я. Они пока не определились со своими дальнейшими планами и будут держать его до следующего вторника, потому что им нужно распространить еще одну партию по старым каналам. Они считают, раз я убран с пути, то можно рискнуть.
— Может быть. Во всяком случае, будем надеяться, что это так. Ну, вот мы и приехали. Выходи и постарайся как можно лучше изобразить рассерженного негодяя.
— Запросто! — сказал Уимзи, состроив противную рожу.
Машина свернула к зданию Скотленд-Ярда и остановилась перед входом. Сержант вышел первым, Уимзи — за ним. Оглядевшись по сторонам, он заметил слонявшихся во дворе трех человек, явно журналистов. В тот момент, когда из машины появился Паркер, Уимзи легонько, но эффективно двинул в подбородок сержанта, отправив его в нокдаун, аккуратно толкнул Паркера, когда тот спрыгивал с подножки, и, как заяц, рванул к воротам. Двое полицейских и один из репортеров бросились наперехват; он увернулся от полицейских, ювелирно уложил на землю представителя прессы, свернул к воротам и возглавил шумную гонку по Уайтхоллу. Ускоряя бег, он слышал позади себя крики и свистки. К погоне присоединились и некоторые прохожие, автомобилисты увеличивали скорость, чтобы перерезать ему путь, пассажиры автобусов толпились у окон, глазея на представление. Бредон проворно шмыгнул прямо в гущу дорожного движения, трижды обежал Памятник неизвестному солдату и, наконец, устроил великолепный показательный спектакль из своей поимки в центре Трафальгарской площади, куда подоспели и задыхавшиеся Ламли с Паркером.
— Ф-фот он, мистер, — отдуваясь, сказал человек, державший Бредона, здоровенный рабочий с полной сумкой инструментов. — Ф-фот он. Что он сделал-то?
— Он подозревается в убийстве, — громко и лаконично объявил Паркер.
По толпе прокатился восхищенный ропот. Уимзи стрельнул в сержанта Ламли оскорбительно презрительным взглядом и сказал:
— Слишком вы ожирели, бобби[88] красномордые, бегать разучились.
— Да-да, — мрачно произнес сержант. — Давай-ка сюда руки, парень. Мы больше рисковать не намерены.
— Как угодно, как угодно. А у тебя руки чистые? Не хочу, чтобы мои манжеты испачкались.
— Ну, хватит, приятель, — отрезал Паркер, когда защелкнулись наручники. — Нам больше неприятности с тобой не нужны. Иди давай, вперед!
Маленькая процессия вернулась в Скотленд-Ярд.
— Весьма эффектно исполнено. Могу себя поздравить, — сказал Уимзи.
— Ага! — хмуро ответил Ламли. — Только так сильно бить было не обязательно, милорд.
— Для правдоподобия, — пояснил Уимзи. — Только для правдоподобия. В нокдауне вы выглядели очаровательно.
— Да уж! — буркнул сержант Ламли.
Через четверть часа полицейский в чуть длинноватых ему брюках и чуть великоватом кителе вышел из Скотленд-Ярда через боковую дверь и сел в машину, по Пэлл-Мэлл его довезли до секретного входа в клуб «Эгоист», в недрах которого он исчез, и больше никто никогда его здесь не видел. Зато чуть позже безупречно одетый джентльмен в смокинге и цилиндре вышел на крыльцо главного входа и остановился в ожидании такси. Рядом с ним стоял пожилой господин с военной выправкой.
— Прошу меня извинить, полковник, но у меня очень мало времени. Этот Бредон — сущее проклятье, но что я могу поделать? Я хочу сказать: что-то все же делать надо.
— Конечно, конечно, — согласился полковник.
— Надеюсь только, что это в последний раз. Если он совершил то, в чем его обвиняют, то уж
— Да, конечно, — снова сказал полковник, — конечно, дорогой мой Уимзи.
Подъехало такси.
— В Скотленд-Ярд, — распорядился Уимзи громко и отчетливо.
Такси отъехало.
Воскресным утром, просматривая газеты в постели, мисс Митьярд обратила внимание на огромные заголовки:
АРЕСТ ПО ДЕЛУ ОБ УБИЙСТВЕ ДЕ МОМЕРИ
ЗАМЕШАН ИЗВЕСТНЫЙ ГЕРЦОГСКИЙ ДОМ
ИНТЕРВЬЮ С ЛОРДОМ ПИТЕРОМ УИМЗИ
И далее:
УБИЙЦА СО СВИСТУЛЬКОЙ
АРЕСТ РЯЖЕНОГО В МАСКЕ
ИНТЕРВЬЮ ГЛАВНОГО ИНСПЕКТОРА ПАРКЕРА
И еще:
АРЛЕКИН СО СВИСТУЛЬКОЙ ПОЙМАН
ОТЧАЯННАЯ РУКОПАШНАЯ СХВАТКА НА УАЙТХОЛЛЕ
БРАТ ПЭРА НАНОСИТ ВИЗИТ
В СКОТЛЕНД-ЯРД
Ниже следовали подробный и красочный рассказ об аресте; фотографии с места, где было найдено тело; статьи о лорде Питере Уимзи, о семействе Уимзи, об их исторической резиденции в Норфолке, о ночной жизни Лондона и о свистульках. У герцога Денвера пытались взять интервью, но он отказался что-либо говорить; лорд Питер Уимзи, напротив, был словоохотлив. Наконец — и это сильно озадачило мисс Митьярд — была опубликована фотография стоявших рядом лорда Питера и Дэса Бредона.
«Было бы бессмысленно, — сказал лорд Питер Уимзи в своем интервью, — учитывая наше поразительное сходство, отрицать родство между мною и этим человеком. Действительно, было много случаев, когда он доставлял мне неприятности, выдавая себя за меня. Если бы вы увидели нас вместе, вы бы заметили, что волосы у него темнее моих; конечно, имеются также небольшие различия в чертах лица, но, когда видишь каждого в отдельности, нас легко спутать».
У Дэса Бредона на фотографии волосы были определенно темней, чем у Питера Уимзи, губы искривлены в неприятной ухмылке, и он имел то неуловимое выражение беспутной наглости, которое является отличительным знаком
«Бредон никогда не учился в университете, хотя иногда называет Оксфорд своей альма-матер. Он окончил во Франции государственную среднюю школу, в которой культивировались традиционные для Англии виды спорта. Является прекрасным крикетистом и участвовал в крикетном матче, когда его арестовали благодаря быстрым и умелым действиям главного инспектора Паркера. Под разными именами он хорошо известен в лондонских и парижских ночных клубах. Говорят, что с несчастной девушкой он познакомился в доме покойного майора Миллигана, который погиб два дня тому назад под колесами грузовика на Пикадилли. Представившись, как это уже вошло у него в привычку, членом семейства Уимзи, он был недавно принят на работу в одну известную коммерческую фирму и, предположительно, собирался начать новую жизнь, но…»
И так далее, и тому подобное.
Мисс Митьярд сидела в постели среди разбросанных газет и курила, пока ее кофе совсем не остыл. Потом пошла принимать ванну. Она надеялась, что это поможет ей прочистить мозги.
Возбуждение, царившее в агентстве Пима в понедельник, было неописуемым. Весь отдел текстовой рекламы набился в комнату машинисток, никто не работал. Мистер Пим позвонил, сказал, что приболел и не сможет приехать в офис. Мистер Копли был настолько выбит из колеи, что три часа просидел над чистым листом бумаги, а потом отправился выпить, чего прежде с ним не случалось никогда в жизни. Мистер Уиллис, казалось, был на грани нервного срыва. Мистер Инглби посмеивался над волнением своих коллег и утверждал, что для них всех это новый грандиозный опыт. Мисс Партон рыдала, мисс Росситер без конца повторяла, что всегда знала: так и произойдет. Потом мистер Толбой внес во все это разнообразие, упав в обморок в кабинете мистера Армстронга и тем самым на полчаса обеспечив склонную к истерикам миссис Джонсон полезным занятием. А огненноволосый и жизнерадостный Рыжий Джо потряс своих товарищей тем, что сначала впал в уныние, а потом безо всякой на то причины вдруг шарахнул Билла по голове.
В час дня мисс Митьярд пошла обедать и прочла в «Ивнинг бэннер», что в десять утра Дэс Бредон предстал перед судом по обвинению в убийстве и попросил о продлении сроков предварительного следствия. В десять тридцать лорд Уимзи (витиевато охарактеризованный как «второй главный герой этой драмы наркотиков и смерти»), проезжая верхом по Сэвил-роу, едва избежал серьезных травм, когда его лошадь, испугавшись задних фар едущего впереди автомобиля, понесла, и только великолепное искусство верховой езды лорда Питера предотвратило ужасный инцидент. В газете была помещена фотография мистера Бредона в темном костюме и мягкой шляпе, входящего в здание суда на Боу-стрит, а также фотография лорда Питера Уимзи, возвращающегося с верховой прогулки в элегантных бриджах, ботфортах и котелке. Разумеется, фотограф не запечатлел метаморфозы, происходившей за опущенными шторками «даймлера», пересекавшего тихие площади северней Оксфорд-стрит, и превратившей одного джентльмена в другого.
Вечером в понедельник лорд Питер Уимзи присутствовал на мюзикле «Скажи, когда!» в обществе королевской особы.