Дороти Сейерс – Смерть по объявлению. Неприятности в клубе «Беллона» (страница 48)
— У вас есть какие-нибудь письма для отправки, сэр?
— Нет, спасибо, — ответил Бредон.
— Постой минутку, — задержал мальчика Толбой. — У меня есть письмо. — Он сунул руку в нагрудный карман и достал уже запечатанный конверт. — Одолжите мне ручку на минуту, Бредон. А ты, — повернулся он к посыльному, — сбегай к мисс Росситер и попроси у нее марку, вот тебе полтора пенса.
Он взял протянутую Бредоном ручку и, склонившись над столом, поспешно написал на конверте: «Мистеру С. Смиту, эсквайру». Подняв взгляд, он заметил, что Бредон с любопытством наблюдает за ним, и тому пришлось извиниться:
— Простите. Сунул нос не в свое дело. Проклятая привычка. Подхватил в комнате машинисток.
— Ничего, это всего лишь записка биржевому маклеру.
— Везет тому, у кого есть чем торговать на бирже.
Толбой рассмеялся, приклеил марку и, передав письмо ожидавшему мальчику, заметил:
— Так кончается утомительный день.
— Это Тул вас так утомил?
— Не более, чем обычно. Забраковал вариант «Вся в слезах, как Ниоба»[53]. Сказал, что не знает, кто такая Ниоба, и подозревает, что никто не знает. Зато утвердил «Слезы, праздные слезы», потому что, когда он был мальчиком, отец любил в кругу семьи читать Теннисона вслух.
— Ну, хоть один удалось спасти.
— Да. Ему вообще понравилась идея цитирования поэзии. Сказал, что это придает шик его рекламе. Можете тоже придумать что-нибудь этакое. Он любит иллюстративные цитаты.
— Пожалуйста. «Как летняя гроза, излились ее слезы». Тоже Теннисон. И картинка: девяностолетняя няня качает на коленях младенца. Младенцы всегда проходят на ура. (Простите, кажется, от младенцев нам сегодня никуда не деться.) А текст можно начать так: «Слезы часто приносят облегчение взвинченным нервам, но, если они льются слишком часто и легко, это признак того, что вам требуется «Нутракс». Или вот: «Не знаю, право, отчего грущу я»[54]. Это для заголовка. И текст: «Беспричинная подавленность выматывает и страдальца вроде Антонио, и его друзей вроде Бассанио[55]. Зрите в корень и успокойте перевозбужденные нервы «Нутраксом». Я могу за час настрогать такого сколько угодно.
Мистер Толбой вяло улыбнулся.
— Жаль, что мы не можем себя успокоить собственными панацеями.
Мистер Бредон посмотрел на него критически.
— Что требуется сейчас
Глава 14
Многообещающий заговор двух паршивых овец
Джентльмен в костюме Арлекина неторопливо снял маску и положил ее на стол.
— Раз уж мой добродетельный кузен Уимзи выдал наш секрет, можно это снять, — сказал он. — Боюсь, — он повернулся к Дайане, — мой вид вас разочарует. Если не считать того, что я красивее и меньше похож на кролика, можно считать, что женщина, видевшая Уимзи, видела и меня. Хотя это обстоятельство создает массу сложностей, я ничего не могу с ним поделать. Рад лишь, что сходство наше сугубо поверхностное.
— Это просто невероятно, — сказал майор Миллиган. Он наклонился вперед, чтобы получше рассмотреть лицо собеседника, но мистер Бредон, вальяжно протянув руку, легонько отстранил его обратно.
— Не надо придвигаться слишком близко, — заметил он высокомерно. — Даже такое лицо, как у Уимзи, лучше вашего. У вас оно прыщавое. Вы слишком много едите и пьете.
Майор Миллиган, который и впрямь расстроился тем утром, заметив несколько прыщиков у себя на лбу, но надеявшийся, что другим они незаметны, сердито заворчал. Дайана рассмеялась.
— Как я понимаю, — продолжил Бредон, — вам что-то от меня нужно. Людям вашего сорта всегда что-то нужно. Так что же?
— Не имею ничего против, чтобы поговорить откровенно, — ответил майор Миллиган.
— Как трогательно слышать такое — за этим обычно следует ложь. Предупрежден — значит вооружен, не так ли?
— Думайте, как хотите, но, полагаю, выслушать меня — в ваших интересах.
— Вы имеете в виду финансовые интересы?
— А какие могут быть еще?
— Чистая правда. Ваше лицо начинает нравиться мне чуточку больше.
— Вот как? Вероятно, теперь оно нравится вам достаточно, чтобы ответить на несколько моих вопросов?
— Не исключено.
— Откуда вы знаете Памелу Дин?
— Памелу? Прелестная девушка, не правда ли? Я был представлен ей одним из тех, кого широкая публика — соблазненная неудачным примером несравненного
— И что это за дело?
— А дело, дорогой приятель, было связано еще с одним другом, общим для всех нас, — покойным Виктором Дином, погибшим, к величайшему моему сожалению, на железной лестнице. Незаурядный был молодой человек, правда?
— В каком смысле? — быстро спросил Миллиган.
— А вы не знаете? Я думал, вам это известно. Иначе меня бы здесь не было.
— Вы, два идиота, меня уже утомили, — вклинилась Дайана. — Какой смысл ходить вокруг да около? Ваш напыщенный кузен все нам о вас рассказал, мистер Бредон, — кстати, предполагаю, что у вас и имя есть?
— Есть. Пишется: Дэ-э-эс, произносить можно как вам больше нравится. Большинство людей, которых смущает ассоциация со «смертью», заменяют гласную на «и», но лично я предпочитаю исходное звучание. Так чтó вам наговорил обо мне мой милый кузен?
— Он сказал, что вы имеете дело с наркотиками.
— Черт возьми, и откуда только мой братец Уимзи берет информацию? Иногда она бывает достоверной.
— И вы прекрасно знаете, что необходимое можно раздобыть у Тода. Так почему бы нам не перейти прямо к делу?
— Почему бы и нет? Вас интересует именно эта грань моей блистательной личности, Миллиган?
— А
— Очко в мою пользу, — сказал Бредон. — До настоящего момента я не был уверен, что такая грань есть в его личности. Теперь сомнения отпали. Бог мой! Как все интересно.
— Если вы сумеете выяснить, как именно Виктор Дин был вовлечен в дело, это может принести кое-какую выгоду и вам, и мне.
— Продолжайте.
Майор Милиган подумал немного и, видимо, решил выложить карты на стол:
— Вы узнали у Памелы Дин, в чем состояла работа ее брата?
— Конечно. Он писал рекламные тексты в агентстве Пима. Там нет никаких секретов.
— В том-то и дело, что есть. И если бы этот проклятый дурак не дал себя убить, мы могли бы узнать, в чем состоит секрет, и получили бы от этого большую пользу. А теперь…
— Но, Тод, — вклинилась Дайана, — я думала, все наоборот: что ты боишься, как бы
— Это правда, — сердито сказал Миллиган. — Какой от всего этого был бы толк, если бы он все узнал первым?
— Что-то я ничего не понимаю, — сказал Бредон. — Разве это был не его секрет? Почему бы вам не перестать темнить, как в детективном романе, и не рассказать все как есть?
— Потому что я не уверен, что вы знаете об этом парне даже столько, сколько знаю о нем я.
— Это правда. Я никогда в жизни его даже не видел. Но я достаточно много знаю об агентстве Пима.
— Откуда?
— Я там работаю.
— Что?!
— Я там работаю.
— С каких пор?
— Пришел сразу после смерти Дина.
—