Дороти Сейерс – Неестественная смерть (страница 27)
– Удалось вам с кем-нибудь здесь связаться?
– Да. Я поехал в Крофтон – он упоминался в письмах моего деда – и встретился с адвокатом, неким мистером Пробином. Вы его знаете?
– Слышал о нем.
– Он был очень любезен и проявил ко мне живой интерес. Показал нашу родословную и рассказал, что мой дед должен был бы в свое время унаследовать все имущество.
– Но имущества к тому времени уже не осталось, насколько я понимаю?
– Да. Более того, когда я показал ему брачное свидетельство своей матери, он… он сказал, что никакое это не свидетельство. Боюсь, Саймон Доусон был неисправимым грешником. Он просто взял мою бабушку в свой дом, как поступали многие плантаторы по отношению к цветным женщинам, и показал ей документ, якобы являвшийся брачным свидетельством, подписанным губернатором провинции. Но, изучив его, мистер Пробин выяснил, что документ был фикцией и такого губернатора никогда не существовало. Это глубоко ранило мое христианское чувство, разумеется, но, поскольку никакого наследства уже не было, для моей семьи это ничего не меняло.
– Не повезло, – сочувственно произнес Питер.
– Мне оставалось призвать на помощь все свое смирение, – сказал старый индеец, с достоинством склонив голову. – Мистер Пробин оказал мне еще одну любезность, снабдив рекомендательным письмом к мисс Агате Доусон, единственной дожившей до того времени представительнице семьи.
– Да, она жила в Лихэмптоне.
– Совершенно верно. Она приняла меня с исключительным радушием и, когда я сообщил ей, кто я, – заверив, конечно, что никоим образом ни на что не претендую, – она проявила большую доброту, назначив мне пособие в размере ста фунтов в год, которое и выплачивала до конца своей жизни.
– Это был единственный раз, когда вы с ней встречались?
– О да. Я никогда ее больше не беспокоил. Ей наверняка не доставило бы удовольствия частое появление в ее доме родственника с моим цветом кожи, – сказал преподобный Аллилуйя с оттенком смиренной гордости. – Но в тот раз она пригласила меня отобедать и разговаривала со мной очень ласково.
– А… простите за вопрос, надеюсь, он не покажется вам бестактным… мисс Уиттакер продолжает выплачивать вам пособие?
– Э-э… нет. Я… Возможно, мне и не следовало на него рассчитывать, но для нас это было огромным подспорьем. И мисс Доусон дала мне понять, что выплаты будут продолжаться и после ее смерти. Она призналась, что не хочет составлять завещание, но сказала: «В этом нет необходимости, кузен Аллилуйя; после моей смерти деньги перейдут к Мэри, и она будет помогать вам от моего имени». Но, может, мисс Уиттакер не получила наследства?
– О нет, получила. И это весьма странно. Должно быть, она о вас забыла.
– Я взял на себя смелость послать ей несколько слов соболезнования, когда умерла ее тетушка. Наверное, ей это не понравилось. Разумеется, больше я ей писать не стал. Мне не хотелось бы думать, что сердце ее ожесточилось против обездоленного. Несомненно, существует какое-то другое объяснение.
– Безусловно, – согласился лорд Питер. – Я очень благодарен вам за любезное согласие поговорить с нами. Вы внесли ясность в вопрос о Саймоне и его потомках. Если позволите, я только запишу некоторые имена и даты.
– Конечно. Я принесу вам бумагу, которую составил для меня мистер Пробин и в которой поименованы все члены семьи. Прошу меня извинить, я скоро.
После недолгого отсутствия он вернулся с официально выглядевшим документом, аккуратно напечатанным на гербовой бумаге и представлявшим собой генеалогию рода Доусонов.
Уимзи начал переписывать в блокнот подробности, касающиеся Саймона Доусона, его сына Босуна и внука Аллилуйи, но вдруг ткнул пальцем в имя, значившееся ниже.
– Чарлз, взгляни, – сказал он. – А вот и наш отец Пол – «паршивая овца», которая переметнулась к католикам.
– Да, так и есть. Но, как видим, он уже умер, Питер. В тысяча девятьсот двадцать втором году, за три года до Агаты Доусон.
– Да. Его следует исключить. Что ж, случаются и осечки.
Сделав нужные выписки, они попрощались с преподобным Аллилуйей и, выйдя на улицу, увидели Эсмеральду, отважно оборонявшую «Миссис Мердль» от любых посягательств. Лорд Питер вручил ей полкроны и принял автомобиль.
– Чем больше я узнаю о Мэри Уиттакер, – сказал он, – тем меньше она мне нравится. Уж могла бы не лишать бедного старика Аллилуйю его сотни.
– Да, похоже, она хищная особь, – согласился Паркер. – Ну, так или иначе, отец Пол благополучно почил, а кузен Аллилуйя оказался незаконнорожденным. Следовательно, с заморскими давно пропавшими претендентами на наследство покончено.
– Черт побери! – вскричал Уимзи, бросив руль и запустив пальцы в шевелюру, чем чрезвычайно напугал Паркера. – Что-то мне это напоминает. Где же я слышал об этом раньше?
Глава 14
Хитрые каверзы закона
– Чарлз, сегодня я ужинаю с Мерблсом, – сообщил Уимзи. – Мне бы хотелось, чтобы ты к нам присоединился. Надо рассказать ему все, что мы узнали об этой семейной истории.
– И где вы ужинаете?
– У меня дома. Мне осточертела ресторанная еда. А Бантер готовит восхитительные стейки с кровью, и к ним есть молодая фасоль, молодой картофель и настоящая английская спаржа. Джеральд специально прислал ее из Денвера. Тут такой не купишь. Приходи. Традиционная английская еда и бутылка того, что Пипс[73] называл «Го-Брион»[74]. Тебе понравится.
Паркер принял приглашение, но заметил, что даже о таком обожаемом им предмете, как еда, Уимзи говорил как-то рассеянно и отрешенно. Где-то на периферии сознания что-то тревожило его, и хоть мистер Мерблс блистал, как всегда, мягким специфически адвокатским юмором, Уимзи слушал его с безупречной вежливостью, но только вполуха.
Обед продолжался уже некоторое время, когда, безотносительно к разговору, Уимзи вдруг шарахнул по столу кулаком с такой силой, что напугал даже невозмутимого Бантера, заставив того вздрогнуть и перелить через край бокала «Го-Брион», от которого по скатерти расползлось большое ярко-красное пятно.
– Вспомнил! – воскликнул лорд Питер.
Потрясенный Бантер сдавленным голосом принес свои извинения за неловкость.
– Мерблс, – сказал Уимзи, не обратив на них никакого внимания, – у нас ведь теперь действует
– Ну да, – удивленно отозвался мистер Мерблс. Его прервали на середине рассказа о молодом адвокате и еврее-ростовщике, и он несколько опешил.
– Я же помнил, Чарлз, что где-то читал эту фразу: о давно пропавших зарубежных претендентах на наследство. Года два назад об этом писали в какой-то газете, и это имело отношение к новому закону. Там еще говорилось, каким ударом это станет для романтически настроенных писателей. Мерблс, этот закон лишает права на наследство дальних родственников?
– В некотором смысле – да, – ответил поверенный. – Разумеется, не в отношении заповедного имущества[76], которое наследуется по особым правилам. Но, как я понимаю, вы имеете в виду обычное личное имущество, или незаповедную недвижимость?
– Да. Что бывает в соответствии с этим законом, если владелец имущества умирает, не оставив завещания?
– Это весьма сложный вопрос, – начал было мистер Мерблс.
– Ближе к делу, – перебил его Уимзи. – До того как этот прелестный закон был принят, ближайший живой родственник получал все, даже если он доводился умершему седьмой водой на киселе, так?
– В целом и общем да. Если у умершего оставалась жена или муж…
– К черту мужей и жен. Предположим, что умершая не была замужем и у нее не осталось близких родственников. Тогда наследство переходило к…
– К следующему по степени родства, кем бы он ни был, если его или ее удавалось разыскать.
– Даже если приходилось углубляться в историю вплоть до Вильгельма Завоевателя, чтобы проследить родство?
– При условии, что наследник мог представить достоверный документ столь давней эпохи, – ответил мистер Мерблс. – Разумеется, в высшей степени маловероятно, что…
– Да-да, я знаю. А что происходит теперь в таких случаях?
– В соответствии с новым законом наследование в отсутствие завещания сильно упрощается, – сказал Мерблс, отложил нож и вилку, оперся локтями на стол и отогнул указательным пальцем правой руки большой палец левой, приготовившись перечислять.
– В этом я не сомневаюсь, – снова перебил его Уимзи. – Я понимаю, что значит закон, призванный упростить процедуру. Это значит, что написавшие его люди сами толком ничего не понимают и каждый его пункт нуждается в судебном процессе, чтобы распутать клубок. Но продолжайте.
– Согласно новому закону, – продолжил мистер Мерблс, – половина имущества отходит к мужу или жене, если они живы, и остается в их распоряжении до их смерти, после чего переходит к детям в равных долях. В отсутствие супруга и детей половину наследуют отец или мать умершего. Если оба они уже умерли, тогда все достается братьям и сестрам по крови, пережившим наследодателя, а если брат или сестра умерли прежде наследодателя, – их потомкам. В случае отсутствия братьев и сестер…
– Стоп, стоп! Дальше не надо. Вы абсолютно уверены в последнем? Наследство переходит к потомкам братьев или сестер?
– Да. Вот если бы вы умерли, не оставив завещания, и ваш брат Джеральд и сестра Мэри были бы мертвы к этому моменту, то ваши деньги были бы в равных долях поделены между вашими племянниками и племянницами.