Дороти Л. Сэйерс – Неприятности в клубе «Беллона» (страница 5)
– Очень любезно с вашей стороны.
– Ничего подобного. Я-то повеселюсь вовсю. А если всплывет что-то странненькое, так это уж ваша забота. Ведь никогда не знаешь, чего ждать.
– Если вы решите, что никаких удовлетворительных выводов сделать не удастся, – продолжал мистер Мерблз, – мы всегда сможем вернуться к полюбовному соглашению. Я уверен, что заинтересованные стороны стремятся избежать судебного процесса.
– А то, чего доброго, все состояние уйдет на покрытие расходов? Очень мудро. Надеюсь, задача эта выполнима. Вы уже принимались наводить справки?
– Так, ничего важного. Мне бы хотелось, чтобы вы начали расследование с исходной точки.
– Очень хорошо. Я начну завтра же и буду держать вас в курсе.
Юрист поблагодарил хозяина и откланялся. Уимзи посидел еще немного в задумчивости, а затем позвонил, призывая слугу.
– Бантер, будьте добры, новую записную книжку. Напишите на обложке «Фентиман» и приготовьтесь во всеоружии сопровождать меня завтра в клуб «Беллона»: с фотоаппаратом и прочим снаряжением.
– Как скажете, милорд. Я так понимаю, ваша светлость начинает новое расследование?
– Да, Бантер, – новехонькое, с иголочки!
– Осмелюсь полюбопытствовать, перспективное ли дело, милорд?
– Да, есть за что зацепиться. То же справедливо и в отношении дикобраза. Не суть важно. Прочь, унылая скука! Бантер, будьте так добры, учитесь смотреть на жизнь беспристрастно. Возьмите в пример гончую, которая с одинаковым, непредвзятым рвением берет след отцеубийцы – или анисовых капель.
– Я запомню, милорд.
Уимзи неспешно направился к черному кабинетному роялю, что стоял в углу библиотеки.
– Нынче вечером – никакого Баха, – пробормотал он про себя. – Бах – это назавтра, когда заработает серое вещество. – Под пальцами его рождалась тихая, проникновенная мелодия Пэрри. «Тщетны труды человеческие, ибо все – тень и суета… И копит он богатства, и не ведает, кому отойдут они…» Уимзи вдруг рассмеялся и забарабанил эксцентричный, шумный, режущий ухо этюд современного композитора в тональности с семью диезами.
Глава 4
Лорд Питер штурмует клуб
– Бантер, вы вполне уверены, что наряд – в самый раз? – озабоченно поинтересовался лорд Питер.
Просторный пиджачный костюм из твидовой ткани, чуть более броский по цвету и покрою, нежели обычно позволял себе Уимзи, для города был, безусловно, приемлем, – но ощущалось в нем нечто неуловимое, наводящее на мысль о холмах и море.
– Хочу выглядеть презентабельно, – продолжал его светлость, – но ни в коем случае не вызывающе. Я вот все думаю, а не лучше бы смотрелась эта темно-зеленая полоска, будь она бледно-фиолетовой.
Предположение сие Бантера изрядно смутило. Воцарилось молчание: верный слуга тщился вообразить себе бледно-фиолетовую полоску. Но вот наконец раскачивающийся маятник его мыслей пришел в равновесие.
– Нет, милорд, – твердо объявил Бантер. – Я
– Слава богу, – вздохнул его светлость. – Вы наверняка правы. Как всегда. А менять полоску сейчас было бы страшным занудством. Вы уверены, что устранили все признаки новизны, э? Ненавижу новое платье.
– Абсолютно, милорд. Ваша светлость может не сомневаться: туалет по всем статьям выглядит так, словно ему уже несколько месяцев.
– О, хорошо. Ну что ж, подайте мне трость из ротанга – с нанесенной на нее линейкой… и куда запропастились мои линзы?
– Вот они, милорд. – Бантер подал безобидный на вид монокль, на самом-то деле являющийся мощной лупой. – Что до порошка для снятия отпечатков пальцев, я положил его в правый карман пиджака вашей светлости.
– Спасибо. Думаю, это все. Я выхожу прямо сейчас, а вы отправляйтесь следом вместе со снаряжением где-то час спустя.
Клуб «Беллона» расположен на Пикадилли, в нескольких сотнях ярдов к западу от квартиры самого Уимзи, окна которой выходили на Грин-парк. Швейцар приветствовал его довольной улыбкой.
– Доброе утро, Роджерс, как поживаете?
– Превосходно, милорд, спасибо.
– Кстати, вы не знаете, в клубе ли майор Фентиман?
– Нет, милорд. В настоящее время майор Фентиман проживает не здесь. Насколько мне известно, он переехал на квартиру покойного генерала Фентимана, милорд.
– Ах да… грустная история, не правда ли?
– И впрямь печальная, милорд. Малоприятно, когда такое случается прямо в клубе. Настоящий шок для всех присутствующих, милорд.
– О да… и все же, он ведь был глубокий старик. Рано или поздно это должно было произойти. А ведь подумаешь: до чего странно! Все расселись вокруг и ровным счетом ничего не замечают, э?
– Да, милорд. Миссис Роджерс как услышала, так с ней чуть удар не случился.
– Просто не верится, верно? И столько времени все преспокойно сидят себе в креслах – я так понимаю, если верить доктору, несколько часов прошло. Полагаю, старина Фентиман явился в обычное время?
– Ах! Уж генерал-то был точен, как часы. Всегда являлся в десять, минута в минуту. И поздороваться не забывал. «Доброе утро, Роджерс», – малость чопорно, но очень, очень приветливо. А иногда спрашивал про миссис Роджерс и детишек. Превосходный старый джентльмен, милорд. Нам всем будет его недоставать.
– Вы, случайно, не заметили, не выглядел ли он тем утром как-то особенно немощным или усталым? – небрежно осведомился Уимзи, постукивая сигаретой по тыльной стороне ладони.
– Нет, что вы, милорд, мне казалось, вы знаете. В тот день меня на службе вовсе не было; мне великодушно дозволили присутствовать на церемонии у Кенотафа. Великолепное было зрелище, милорд; миссис Роджерс до слез растрогалась.
– Ох, да, конечно, Роджерс, – я и позабыл. Разумеется, вы были на церемонии. Так что попрощаться с генералом вам так и не привелось. Но Кенотаф – это святое. Я полагаю, вас подменил Мэттьюз?
– Нет, милорд. С прискорбием должен заметить, что Мэттьюз слег с гриппом. Все утро у дверей стоял Уэстон, милорд.
– Уэстон? Кто такой?
– Новичок, милорд. Его взяли на место Бриггса. Вы ведь помните Бриггса – у него умер дядя и оставил ему рыбную лавочку.
– Да, разумеется; именно так все и было. А когда на парад выходит Уэстон? Надо бы с ним познакомиться.
– Он будет здесь в час, милорд, когда я ухожу на ланч.
– Да, верно! Пожалуй, я его застану. Привет, Пенберти! Вас-то мне и надо. Уже словили утреннее вдохновение? Или только ищете?
– Проследил до самого логова. Хотите – поделюсь?
– Охотно, старина, – подождите минуточку, вот только сброшу верхнюю оболочку. Я догоню вас.
Уимзи с сомнением глянул на конторку портье, но, видя, что вниманием его уже завладели двое-трое завсегдатаев клуба, нырнул в гардероб, где служитель, бойкий кокни с физиономией Сэма Уэллера и протезом вместо ноги, был рад и счастлив потолковать о генерале Фентимане.
– Забавно, милорд, что и вы об этом заговорили, – заметил он, когда Уимзи искусно вплел в канву разговора вопрос касательно точного времени прибытия генерала в «Беллону». – Вот и доктор Пенберти меня спрашивал… Сущая загадка, вот что я вам скажу. Я по пальцам могу пересчитать дни, когда пропускал приход генерала. Пунктуален он был, что твои часы, а ведь годков-то ему стукнуло немало, так что я уж старался оказаться рядом, помочь снять пальто и все такое. Но вот ведь незадача! Верно, в то утро он припозднился, потому как я-то его не видел, а за ланчем подумал: «Не иначе, генерал прихворнул», – вот оно как. Захожу я, глядь, а тут его пальто висит на привычном месте. Так что, стало быть, пропустил я его. В то утро джентльмены то приходили, то уходили, – ведь было-то Поминальное воскресенье[8]! Из провинции много кто приехал; и все хотели, чтобы я занялся их обувью и цилиндрами; поэтому, верно, я генерала и не за-метил.
– Возможно. По крайней мере, он ведь до ланча появился?
– О да, милорд. В половине первого я уходил, а цилиндр и пальто уже висели на вешалке, потому что я их видел.
– Во всяком случае, вот нам terminus ad quem[9], – пробормотал Уимзи себе под нос.
– Прошу прощения у вашей светлости?..
– Я говорю, получается, что генерал пришел в клуб до половины первого – и после десяти, так?
– Да, милорд. Не скажу с точностью до секунды, но я уверен, что, явись он до четверти одиннадцатого, я бы его заметил. А после того, вспоминается мне, я был страшно занят, так что он, должно быть, проскользнул незамеченным.
– Ну да – бедный, бедный старик! И все-таки не сомневаюсь: он бы сам предпочел уйти из жизни вот так – тихо и незаметно. Недурное начало пути домой, Уильямсон.
– Очень, очень достойное начало, милорд. Уж мы-то видали и похуже. А чем все закончилось? Теперь все хором твердят, что для клуба все это страшно неприятно, а я вам скажу: в чем разница? Мало найдется домов, в которых о покойнике вовеки не слыхивали. И о домах мы из-за этого хуже не думаем, так с какой стати хуже думать о клубе?
– Да вы философ, Уильямсон.
Уимзи поднялся по недлинной мраморной лестнице и свернул в буфет.
– А границы-то сужаются, – пробормотал он про себя. – Между четвертью одиннадцатого и половиной первого. Похоже, упорная предстоит борьба за ставки леди Дормер. Но – гори оно все синим пламенем! Послушаем, что скажет Пенберти.
Доктор уже дожидался в буфете с бокалом виски с содовой. Уимзи заказал стаканчик пива «Уордингтон» и сразу же, без околичностей, перешел к делу.