Дороти Иден – Роковое путешествие (страница 30)

История повторялась, словно в небрежно смонтированном фильме. Кейт доехала на такси до знакомого дома, попросила водителя подождать и вышла из машины. Дом, как и сама улочка, показался девушке еще более убогим, чем в первый раз. Кейт снова ощутила на себе взгляды обитателей жалких домишек, притаившихся за тусклыми стеклами темных окон. Такси на улицу заворачивают нечасто. И всякая машина, рискнувшая остановиться подле этих обшарпанных стен, неизбежно становится объектом пристального, граничащего с подозрением интереса.

Кейт постучалась, с горькой иронией подумав, что за последние несколько дней она только и делает, что стучится в чужие двери, каждый раз с замиранием сердца спрашивая себя, кто ей откроет. А вдруг, как и в случае с Розитой, за дверью окажется совершенно незнакомый человек?

Но нет. На пороге стояла Джанетта. Кейт очень хорошо запомнила эту худую смуглую итальянку в полинявшем хлопчатобумажном платье. Девушка с облегчением перевела дух: наконец-то перед ней стоит именно та, кого она ожидала увидеть.

— Джанетта! — воскликнула Кейт, протягивая руку.

Но женщина отступила назад, ее взгляд метнулся к такси и обратно. Казалось, она не узнает девушку.

— Вы же помните меня, Джанетта? Я Кейт Темпест из Лондона. Две недели назад я приезжала за Франческой.

Женщина покачала головой. На лице ее застыло подозрительное выражение.

— Mi perdoni, синьорина. — Потом добавила на своем аккуратном английском: — Не помню, чтобы я видела вас прежде. Что вам здесь нужно?

— Но я же приезжала за девочкой! — вскричала Кейт. — Меньше двух недель назад. Неужели вы не помните?! Ну хорошо, меня вы могли забыть, но Франческу-то должны помнить!

— Франческа? Кто это?

На мгновение Кейт почувствовала, что снова проваливается в омут нереальности. Неужели она проделала весь этот долгий путь только для того, чтобы перед ней захлопнули дверь? Джанетта отступила в темноту маленькой прихожей, явно собираясь сделать именно это. Кейт лихорадочно щелкнула застежкой сумочки.

— Взгляните, Джанетта, вы же просто-напросто говорите неправду. Вот ваше письмо, где говорится, что вы беспокоитесь за Франческу. Что вы на это скажете?

Женщина бросила подозрительный взгляд на листок бумаги, потом поднесла его ближе к глазам. Она подняла голову, и на этот раз не было никаких сомнений в ее искренности.

— Здесь написано на Inglese. Я не умею писать на Inglese. О чем здесь говорится?

— Джанетта, но это же неправда! Вы ведь говорите по-английски, значит, умеете и писать.

— Нет-нет. Я научилась только говорить, но писать не умею. Говорить меня научил покойный муж. Он торговал книгами.

— Но здесь внизу стоит ваше имя: Джанетта.

Женщина глянула на лист бумаги, потом вновь подняла взгляд. Она стояла, сложив худые загорелые руки на груди. В ее глазах застыл страх. Кейт могла бы в этом поклясться — Джанетта была до смерти напутана.

— Я не писала этого письма, синьорина. Я говорю правду.

Голос итальянки не оставлял никаких сомнений в ее правдивости. Но страх, застывший в глазах Джанетты, придал Кейт решимости.

— Хорошо, Джанетта, письмо написал кто-то другой, но вы должны знать о судьбе Франчески. В конце концов, вы же ее няня. Она и в самом деле находится у своего отца, с ней все в порядке?

— Вы все время повторяете это имя, Франческа. Говорю вам, я не понимаю, о ком идет речь. Вы, наверное, ошиблись домом, синьорина. Я не писала никаких писем и не знакома с женщиной по имени Франческа.

В голосе Джанетты появились жесткие интонации. И в то же время голос чуть дрожал от затаенного страха. Уж это Кейт определенно не почудилось.

— Франческа не женщина, а маленькая девочка. В тот день на Франческе было белое кисейное платье, в волосах голубой бант. И у нее была старая кукла, Пепита. — Кейт уже, наверное, в сотый раз повторяла это описание, но до сих пор никто не соизволил выслушать ее до конца, а если и выслушал, то не поверил. — Вы, разумеется, знаете, кто такая Франческа.

Джанетта упрямо покачала головой.

— Нет, синьорина, и вас я никогда в жизни тоже не видела. Вы говорите, что я лгу. Это вы лжете, синьорина. Прошу вас уйти.

— Но я же была вот в этой комнате! — запротестовала Кейт. — Я ждала Франческу. Я могу в точности сказать, что там находится: стол, три стула, на полу тростниковые циновки, над дверью гипсовая статуэтка девы Марии…

Итальянка слабо улыбнулась.

— Все это вы найдете в любом доме на этой улице. Я вам советую заглянуть в другие дома, может, и найдется ваша Франческа. Но я ничего не знаю. Scusi, синьорина, у меня много дел, я должна идти.

Она попыталась закрыть дверь.

— Джанетта! — в отчаянии воскликнула Кейт. — Я хочу помочь Франческе! В этом письме говорится, что девочке нужна помощь. И оно подписано вашим именем!

— В Риме я не единственная Джанетта, синьорина. Я не та Джанетта, что вам нужна. И я не понимаю, о чем вы говорите.

Дверь захлопнулась.

Водитель такси сочувственно улыбнулся Кейт. Он не говорил по-английски, а потому не мог понять, о чем шла речь, но ясно видел, что ее выставили вон. К счастью, водитель не знал, что дело обстоит гораздо хуже, лучше бы ее просто прогнали. Конечно, Джанетта лжет, намеренно и нагло, она прекрасно знает, кто такая Франческа, но самое страшное состоит в другом — у Кейт создалось полное впечатление, что в отношении письма итальянка говорила правду: Джанетта и в самом деле не писала его. Но если письмо написала не она, то кто? Действительно ли Франческа в беде, или с помощью этого письма ее, Кейт, хотели заманить в Рим?

Ведь в Риме гораздо легче, чем в Лондоне, устроить какое-нибудь загадочное происшествие с британской гражданкой. Если из Тибра выловят тело англичанки, шум, конечно, поднимется, но ненадолго, и вскоре все забудут о никому не известной иностранке.

Кейт села в такси и велела водителю возвращаться в отель. Он развернулся так лихо, что девушку швырнуло в сторону, и рванул вперед. Какой-то пешеход в нахлобученной на глаза шляпе оглянулся в их сторону.

И в это мгновение Кейт углядела желтоватое лицо, стремительно промелькнувшее мимо.

Итак, ее преследователь тут как тут. Кейт почти дружески помахала ему рукой. Она надеялась, что обладателю раскосых глаз нравится путешествовать, иначе, бедняга, наверное, проклинает свою неутомимую подопечную. Хотя, конечно же, поездка в Рим не явилась для него неожиданностью.

Скорее всего, письмо — ловушка. Джанетта, ясное дело, лжет, что не знает Франческу, в этом Кейт не сомневалась ни секунды, но относительно письма итальянка, похоже, говорит правду.

Значит, писал кто-то другой. Но кто? И зачем?

Кейт сидела у себя в номере, размышляя над тем, что делать дальше. Ответ напрашивался сам собой. Следует найти в телефонной книге абонентов с фамилией Торлини и обзвонить всех поочередно.

А еще лучше со всеми встретиться.

Но Кейт становилось неуютно от одной мысли, что придется снова подниматься по неприветливым ступеням, ведущим в незнакомые, враждебные дома. Она почти жалела, что не сказала Уильяму о своем скоропалительном отъезде. Она могла бы позвонить ему из Дувра перед самым отправлением парома. Остановить ее Уильям бы уже не смог. И если в порыве раздражения он не решил бы умыть руки (в чем Кейт сильно сомневалась), то скорее всего примчался бы в Рим. И тогда она не чувствовала бы себя такой потерянной и одинокой, и ее не страшили бы чужие дома и темные окна. Но Кейт слишком поздно осознала это.

День угасал. Небо цвета примулы ласково сияло за окном. На город опустилась вечерняя прохлада. Если бы не Торлини и не загадочная Франческа, Кейт могла бы прогуляться к знаменитым фонтанам или посидеть в кафе на улице Виттория Венето, зарисовывая лица прохожих: священники в коричневых облачениях и библейских сандалиях; уличные мальчишки, большеглазые, босоногие и веселые; старухи в узких черных платьях; девушки, поддразнивающие парней.

Мрачные предчувствия на какое-то время уступили место страстному желанию насладиться этим чудесным вечером, прохладным ветерком, сияющими небесами. Кейт с неохотой оторвала взгляд от окна и принялась листать телефонную книгу.

В это мгновение в коридоре послышались шаги, стихшие рядом с ее дверью. Раздался короткий стук.

— Войдите, — испуганно произнесла Кейт.

Дверь отворилась, и раздался сердечный голос Джонни Ламберта:

— Сюрприз, сюрприз!

— Джонни!

— Вот мы и встретились. Как поживаете, Кейт? Вы получили от меня цветы?

— Да-да. Очень мило с вашей стороны.

— Эта миссис Дикс сущая погонщица рабов, даже и пяти минут не дала мне побыть дома. Кстати, отчасти и вы несете за это ответственность.

— Я?

— Да, точнее, ваш пропавший ребенок. Но поговорим об этом позже. Как замечательно, что мы снова встретились, Кейт. После того как вы в Париже покинули меня и отменили заказ на авиабилет, я уж и не надеялся увидеть вас еще раз. А несколько минут назад открываю регистрационную книгу — и вижу ваше имя! Я просто не поверил своим глазам. Портье сказал, что вы въехали сегодня днем. А я только что вернулся из Флоренции. Ох, милая моя Кейт, встреча с вами — это самый настоящий подарок судьбы. По этому случаю надо что-нибудь выпить. Как вы на это смотрите?

У Кейт мигом поднялось настроение — Джонни был искренне рад встрече. Его круглое, загорелое лицо так и сияло от удовольствия. Твидовая куртка, румяные щеки, голубые глаза, окруженные лучиками морщинок, аккуратно подстриженные волосы — все в нем выглядело таким английским и знакомым. Кейт поняла, что и сама рада не меньше.