Дороти Иден – Призрачная жена (страница 5)

Хотя я вряд ли могла бы надолго забыть об этом. Заметив почтительное отношение к нему официантов, я спросила:

— Они знают тебя?

— Возможно. Думаю, меня знают во многих местах. Я всегда получаю удовольствие от хорошей пищи. — И весело добавил: — К тому же, как ты видишь, я не карлик. Люди запоминают меня.

Оркестр в отдалении играл "Чудесный, чудесный Копенгаген", и, как ни банально это звучит, но голова у меня закружилась от счастья, и я подумала, что полюблю этот город с его покрытыми зеленой патиной медными шпилями, старыми башнями, причудливыми скульптурами и светловолосыми юношами и девушками. И с моим большим веселым Отто…

— Так ты собираешься выйти за меня замуж, Луиза?

— Если ты собираешься на мне жениться, я не возражаю.

Он облегченно вздохнул, как будто решил трудную проблему. Неужели она была такой трудной?

— В таком случае, — он положил свою руку поверх моей, и в голосе его прозвучали неожиданно деловые интонации, — мы должны подождать шесть недель. Завтра мы уедем из Копенгагена и отправимся путешествовать.

— Так быстро? Но мне все здесь кажется таким восхитительным!

— Потом у тебя будет масса времени.

— А твоя семья? Я не увижусь с ней?

— Моя семья подождет. Монеборг находится на острове Самсё. До него слишком далеко.

На этот раз я знала, что не ошиблась, уловив неприязненные интонации в его голосе. Что это означало? Враждебное отношение к собственному сыну? Что ж, такое случается. Меня начал интересовать этот молодой человек Нильс. Я ведь собиралась стать его мачехой…

— Луиза, ты погрузилась в какие-то тайные мысли. Мне это не нравится.

Он засмеялся и сделал знак официанту. Когда тот подошел, он заказал шампанское, чтобы отметить этот замечательный весенний день. Официант, поглядев на нас чуть слезящимися старческими глазами, явно отгадал наш секрет. И я подумала, как все-таки трудно понять Отто, если он не возражает против того, чтобы официант знал то, что он скрывает от семьи.

И все-таки это был замечательный день! Я смотрела на тюльпаны, рододендроны, на продавцов с огромными связками воздушных шаров и чувствовала, что нахожусь в волшебной сказке. И никак не могла поверить в то, что Отто может оказаться великаном-людоедом, несмотря на то что он был таким скрытным во всем, что касалось его семьи.

Шампанское ударило мне в голову, и моей последней трезвой мыслью было: что он еще собирается сегодня предпринять?

Вечером мы отправились на спектакль Датского Королевского Балета. Давали "Три мушкетера" в великолепной постановке Флемминга Флиндта.

Когда мы прогуливались в антракте, несколько человек поздоровались с Отто, с любопытством поглядывая на меня. Но Отто познакомил меня только с одним, чье имя я не разобрала. Меня он представил как мисс Луизу Эмберли, приехавшую в Копенгаген с визитом.

Знакомый Отто вежливо поклонился мне и поинтересовался, долго ли я намереваюсь пробыть в Дании.

— Около шести недель, не так ли, Луиза? — ответил за меня мой спутник.

После этого мужчины немного поговорили на датском языке, за что Отто позже извинился.

— Это деловой разговор, Луиза. Но с моей стороны, это, разумеется, бестактно, поскольку ты не говоришь по-датски.

— Думаю, ты мог бы сказать ему, что собираешься снова жениться, — невинным тоном произнесла я.

Отто засмеялся и взял мою руку.

— Зачем же? Это наш секрет. Разве ты не любишь секретов, дорогая?

— Я просто не вижу причин скрывать это…

Мне пришлось замолчать, поскольку Отто вдруг предупреждающе сжал мою руку. Потом он резко потянул меня за собой, и мы вернулись в зрительный зал.

— Что случилось? — довольно холодно поинтересовалась я. — Ты скрываешься от судебного исполнителя или что-то еще?

Добродушное лицо Отто вспыхнуло, и на нем появилось довольно жесткое выражение. В эту минуту он вполне мог сойти за людоеда из сказки. Потом он вдруг рассмеялся:

— Все гораздо проще. Я увидел моего брата Эрика. Надо же, чтоб из всех вечеров балета он выбрал именно этот!

— Это был твой брат, и ты сбежал! — Я возмущенно повернулась к нему: — Может, ты стыдишься меня?

Все еще посмеиваясь, он похлопал меня по руке.

— О, Боже, как тебе пришло такое в голову! Ничего подобного, просто мы с Эриком не такие уж друзья. Мы по-разному смотрим на жизнь, только и всего. Он на десять лет моложе меня и почти никогда не относился ко мне как брат. Он любит Нильса, обожал Кристину, поэтому часто приезжает в Монеборг. Мы демонстрируем видимость дружбы, но, к сожалению, на самом деле все обстоит иначе.

Улыбающийся Отто, окруженный врагами. Ненавидящий собственного брата. Не любящий собственного сына.

— Скоро ты познакомишься с ним, — прибавил он.

Публика возвращалась на свои места. Вокруг было много движения и разговоров. Среди гортанной датской речи слышались отдельные английские фразы.

Отто поудобнее уселся в кресле, как будто чувствуя облегчение при мысли, что огни вот-вот погаснут.

— Зачем же ты привел меня сюда, если не хотел, чтобы меня увидели? — спросила я, скорее сбитая с толку, чем обиженная.

— Тише! — прошептал он, а потом добавил: — Посмотри. Четвертый ряд на противоположной стороне. Видишь темноволосого мужчину. Это мой брат.

В следующую минуту огни стали гаснуть, и я успела увидеть только на удивление темные, вьющиеся волосы. А я-то думала, что все датчане блондины!

С этой минуты я уже не могла уделять балету большое внимание. Я усиленно вглядывалась в полумрак зала. Рядом с Эриком Винтером сидела светловолосая девушка. Он раз или два поворачивался к ней и что-то шептал. Я подумала, что у него такой же крупный нос, как у Отто, но лицо более тонкое. В тусклом свете я пыталась разглядеть в его лице причину их враждебных отношений со старшим братом. Я не могла даже представить себе, что вина за это лежит на моем избраннике.

Я страстно хотела встретиться с Эриком. Когда спектакль закончился и огни снова зажглись, я даже попыталась совершить маневр, который мог привести к случайной встрече, притворившись, что ищу своп перчатки.

Но Отто не дал себя провести. Он поднял перчатки, которые я намеренно уронила, взял меня под руку и повел к выходу, ловко пробираясь в толпе. Я успела только мельком взглянуть на Эрика, улыбающегося своей спутнице мягкой улыбкой.

Отвечая на мой вопрос, Отто коротко проинформировал меня, что Эрик не женат.

— Он волокита, и я не собираюсь позволять ему пялить на тебя глаза, пока мы еще не обвенчались.

Мне хотелось верить в это. Я ругала себя за то, что в поведении Отто что-то казалось мне неискренним. Он, по-видимому, жалел, что привел меня в театр, где меня могли увидеть знакомые ему люди. Но почему?

3

Должна признаться, я была заинтригована таинственным поведением Отто.

Возможно, мне следовало быть рассудительней и настоять на немедленном объяснении всех этих тайн. Но к тому времени я очень устала, и все это не казалось мне таким важным, чего бы не произошло, будь моя голова ясной. Мы коротко поцеловались на прощание под бдительным взглядом голубых невинных глаз королевы Виктории, и я отправилась в кровать.

Утром мы на комфортабельном пароме переправились через Большой Бельт на Ютландию. Мы собирались в Орхус, второй по величине город Дании, как пояснил Отто. Я была немного огорчена тем, что мы покинули Зеландию, не побывав в Эльсиноре, замке Гамлета. Но мой спутник сказал, что в это время года там полно туристов и у нас еще будет возможность посетить его в другое время. Это прозвучало достаточно убедительно. В конце концов, если он действительно хотел спрятать меня от своих друзей, то не рискнул бы повести в театр прошлым вечером.

Мы замечательно проводили время, Отто вел себя безупречно, но я уже не была столь непреклонна в своем решении дожидаться, пока на моем пальце появится обручальное кольцо. Моя нежность к нему возрастала с каждым днем. Но он терпеливо ждал, и я еще больше уважала его за это. В конце концов шесть недель — не такой уж долгий срок.

Вернувшись на остров Зеландия, мы не поехали в Копенгаген, а остановились в маленькой рыбацкой деревушке на островке, отделенном от датской столицы лишь узким проливом. Деревушка называлась Драгор и была необыкновенно хороша со своими уютными домиками и садиками, полными петуний. В старую таверну, которая называлась "Драгор Кро", Отто привел меня, чтобы чего-нибудь выпить. Но когда заметил, как восхищенно загорелись мои глаза при виде уютного интерьера с веселыми красно-белыми скатертями на стойках и цветочными горшками на подоконниках, внезапно предложил:

— Давай поженимся здесь.

Не в Копенгагене? Не в Монеборге в присутствии его семьи и свидетелей? Отто был терпелив. Почему же вдруг изменил свое решение? Чем привлекла его эта маленькая приморская деревушка? В голове моей закружились мысли. А я сама? Куда же исчезла моя романтичность? — спросила я себя. Неужели я утратила ее, а может, никогда ею и не обладала? Это место очаровательно: спокойное море, усеянное яхтами и прогулочными лодками, голубое небо с клочками белых облаков. Крики морских птиц.

— Почему мы должны еще чего-то ждать, Луиза? настойчиво спросил Отто, и я оторвала взгляд от мирной картины. — Кто нужен нам для свадьбы, кроме нас самих?

Сердце мое тревожно забилось. Не знаю почему, но в этот момент я почувствовала страх.