Дорофея Ларичева – Охотник и его горгулья (страница 8)

– Не вгрызался, а разрывал пополам, – поправил могильщик, даже не улыбнувшись сказанной мной глупости.

– Невелика разница, – беспечно отмахнулся я. – Ты, почтенный, сам тела на погост возил, всё видел. Ответь, в том богатом доме, где первый труп обнаружился? Правильно, в середине гостиной. И дверь на месте была, а не выломана. Значит, хозяйка открыла сама. И будить мужа не стала. Доверяла пришедшим. Так?

– Так, – согласился могильщик.

– А ещё шкатулка с украшениями в хозяйской комнате пустовала, – я поделился очередным наблюдением. – Призракам золото даром не нужно.

Уголки губ помощника княжеского лекаря дрогнули. Значит, с этим вопросом я разобрался.

– Вот и подумай, Аганьер, как княжеский лекарь, должен знать всех вампиров, – продолжал я нарочито громко, сам же был начеку, искоса поглядывая то на сидящих вдоль стены людей, то на рыжего. Но те оставались спокойны. – Так ты, почтенный, долго ждешь, или мне стоит занять очередь и пробежаться по другим лекарям? – беззаботно спросил я.

– Я не жду, я за порядком слежу. Весь день, если никого хоронить не надо. Ждать тут долго, – кивнул рыжий на страждущих лицезреть Аганьера. Я насчитал шестнадцать человек.

– А как сделать, чтобы это мелкое препятствие обойти? – шепотом спросил я, для убедительности постучал по карману куртки. Оттуда в подтверждение моих честных намерений многозначительно звякнуло. У могильщика загорелись глаза.

– Пятнадцать серебром, – так же тихо сообщил он мне.

Ого, ну и запросы! Сердце жадно ёкнуло, но раз взялся за дело, мелочиться глупо. Так что я согласно кивнул.

Мы отошли в сторону, где я вручил ему два золотых (у самого душа над каждой монеткой рыдала, а что делать?). Это было даже больше, чем он просил, и я невольно ощутил гордость за собственную щедрость.

– Пойдём к нашему чародею, – тут же смилостивился могильщик. Я только улыбнулся в ответ. Всегда знал: моё обаяние откроет любые двери.

Аганьер оказался не стариком, как я его представлял, а мужчиной лет пятидесяти, выглядевшим даже моложаво. Светлые длинные волосы были собраны на затылке в конский хвост, спускавшийся ниже плеч. Красивое, без тени морщин лицо с высокими скулами оставалось румяным, словно у юноши. Пронзительные голубые глаза смотрели изучающе и снисходительно. А яркий, пожалуй, куда пестрее весеннего цветущего луга наряд говорил: «Смотрите, я не принадлежу ни одному из Орденов, я умею гораздо больше «зубрилок», носящих звание магов, концентрирующих свою силу только на чём-то одном!» Но по мне, лучше бы он носил два цвета какого-либо из магических Орденов…

Кабинетом ему служила полукруглая комната, заполненная необычной мебелью. Овальный стол на изящных ножках, стулья с высокими плетёными спинками, шкафы, забитые пузырьками со снадобьями – всё было выполнено из полупрозрачного разноцветного стекла. Добавляющие крепость хрупкому материалу заклинания почти не чувствовались. «Тщеславный, ты у нас, оказывается. Внешние эффекты любишь!» – не без зависти подумалось мне.

– Кого ты привёл, Вадас? – с любопытством Аганьер рассматривал меня. – Юноша, ты сам чародей, зачем тебе моя помощь? Я давно не беру учеников, – тут же устало бросил он, проследив за закрывающейся за Вадасом дверью.

– Почтенный Аганьер, – я не собирался терять времени и тут же выложил ему только что придуманную для могильщика историю. Чародей с каждым словом становился мрачней.

– Вампиры… – красивые губы исказила пренебрежительная усмешка. – Могли быть и вампиры… Только нет их в Нитересе и отродясь не было. Ни вампиров, ни даже вурдалаков. Ты ошибся юноша. Смирись. Проклятье Одноглазого разбужено.

Я изобразил на своём лице глубокое разочарование. Надо же, Ванитар Гарес, великий чародей просчитался! А сам поглядывал на окна – не мелькнёт ли за матовыми стеклами силуэт горгульи. И в который раз подивился – как это я так внезапно проникся доверием не к человеку, а к редкой твари, пусть даже и разумной! И стал во всём полагаться на её помощь и поддержку.

– Скажи, а тебя, почтенный, занимала эта загадка? Кто нападает на людей двести лет? – продолжал наседать я на Аганьера, уже собиравшегося выставить меня вон. Погоди, милый, с тобой так приятно общаться. – И отчего все убийства валят на Одноглазого, если дипломированные проклинатели утверждает – ни одно проклятье не держится так долго?

– Много они понимают! – тоном, каким разговаривают с маленьким неразумным ребёнком, произнёс чародей.

Пальцы его сжались в кулаки до белизны в костяшках и безвольно расцепились. Волнуется. Я ему мешаю, понятно без раздумий. Так бы и вышвырнул названного гостя за порог, да ещё бы заклинание вслед нехорошее выпустил. Но перед терпеливо стоящими за дверью пациентами выглядеть злюкой не хочется.

– А если это люди, одержимые глубинными тварями? – заглянув в его голубые глаза, ехидно спросил я. – Красхами, например?

Румянец на его холёном лице поблек, в глазах промелькнуло нечто похожее на ужас и… стыд. Так ты знаешь, дружочек. Всё знаешь.

– Что за глупости! – Аганьер попытался унять зарождающуюся в груди ярость. – Юноша, ты мешаешь мне работать. У меня очередь в полгорода! – махнул он рукой, указывая на дверь.

Где же Нюка? Без неё я не справлюсь!

– Последний вопрос, почтенный Аганьер? Зачем тебе это? – как можно более небрежно спросил я, чуть приоткрыв дверь для возможного отступления, а сам приготовился в случае необходимости бросить в него самые губительные заклинания из своего арсенала.

– Что «это»? – нахмурился чародей. Нюки до сих пор не было!

– Ты знаешь, о чём я, красх, – из вредности довёл я до конца начатый разговор, и, выпустив заклинание, юркнул за дверь, которую, впрочем, было уже не спаси. Она тут же разлетелась на кусочки.

И это всё? А где шквал огня, громы, молнии и армия мечтающей подзакусить мною нечисти? Слабовато при таком-то самомнении!

Воспользовавшись начавшейся в коридоре паникой, я выскользнул из дома и быстро затерялся в переплетении кварталов.

Пытаясь перевести дыхание, я присел на лавочку в обшарпанном дворике, где на длинных верёвках покачивалось на ветру бельё. Здания стояли плотно. С улицы меня не разглядеть…

Всевеликий, что я натворил! Этот чародей куда сильнее меня! И Нюка хороша! Почему не поддержала, не влетела в комнату, как было условлено. Теперь нужно срочно бежать из города, ибо ночью пощады не будет!

Залечив пораненное осколком плечо, я вернулся в гостиницу, на цыпочках пробрался в свою комнату, успел собрать вещи, на ходу прикидывая – что безопасней: отправиться на свой страх и риск через горы, или пойти вдоль берега озера, а потом через подтопленный паводком лес. Где-то в сутках пути от Нитереса должна быть дорога или тропа к деревням… Оба пути казались мне почти невозможными. Но делать нечего. Так есть хоть какой-то шанс остаться в живых.

В моё окно забилась Нюка. Я нехотя открыл створки и впустил предательницу.

– Ты чего? – удивлённо спросила она, усаживаясь на стол, не заботясь о сохранности столешницы.

– Как видишь, не собираюсь встречать ночь в этом чудном месте, – фыркнул я, надевая куртку.

– Погоди, ты что, сбежать вздумал? – похоже, искренне удивилась горгулья.

– Наконец-то додумалась! – бросил я ей и умолк, только сейчас рассмотрел обрывки сети на её лапах и кровь на крыле и на шее. – Где тебя так?

– Пока я с детками беседовала, меня рыбаки на спор поймать решили. Они не только рыбу ловить умеют, оказывается!

– Поэтому ты и не помогла мне, – вздохнул я, опускаясь на узкую кровать. В голове было пусто и звонко.

– Ты и сам неплохо справился, – мне показалось, Нюка усмехнулась. – Я летала к особняку Аганьера. И даже поставила ребят следить за ним. Послушала разговоры…

– И когда за мной стража заявится?

– Не заявятся. Во всяком случае, не днём. Свидетельства очевидцев разнятся. Могильщик ранен и задет заклинанием. Аганьер мычит и слюни пускает.

– Как это? – вырвалось у меня.

– Слушай меня, чародей, – назидательно произнесла горгулья. – Ты же, вроде, умный, должен это знать. Если двое друг против друга выпускают одно и то же заклинание, побеждает тот, кто успел первым. А заклинание возвращается к опоздавшему с куда большей силой. Теперь вспомни, что ты на него наслал.

– Я проклял его на забывчивость, – растерялся я.

Выходит, помимо Аганьера заклинание задело всех, находившихся поблизости. Я не маг-проклинатель. Мои чары держатся самое большее с десяток дней и тают. Но такое умение в себе я несказанно ценил. Не раз и не два меня оно выручало. Жаль только, не удавалось заставить забыть ненавистных кредиторов…

– Одного из красхов мы пока обезвредили. То, что он красх, я не сомневаюсь. Высшие твари глубин могут действовать только в здоровых телах, цепляясь за умения и знания своих жертв. Если жертва становится недееспособной, теряет свою силу и красх. Ты несказанно везучий. Осталось выяснить, кто остальные одержимые.

– Нюка, уже темнеет, одернул я её. – Мы не успеваем.

– Хорошо, продолжим утром и будем молиться, что сегодня о «Счастливой подкове» они не вспомнят.

Я не разделял Нюкиного оптимизма. Тем более, очень переживал за Аганьера. Что если я победил не одержимого красхом, а обычного человека? Пусть и не совершенного, но человека? Это я выясню не ранее, чем завтра. Потому следует запихнуть поглубже свои страхи и приложить все возможные усилия, чтобы я и не верящие мне купцы пережили грядущую ночь.