Дорофея Ларичева – Охотник и его горгулья (страница 16)
– Кто здесь? Выходи, поговорим!
Мой голос прозвучал не совсем уверенно. Как бы не испугаться…
Молчание. И детские всхлипы со стороны большой комнаты. Она как раз справа по коридору. Во всяком случае, так было написано в плане дома, который мы с Нюкой раздобыли у городского архитектора.
Я перекинул фонарь в другую руку и уверено пошел вперёд. Наверху снова двигали мебель. За спиной мокро шлёпали чьи-то лапки.
Стрелка механических часов на руке отсчитала полдень. Кажется, я запутался. Уже третий раз обхожу второй этаж, а лестницы нет и в помине. Ни вверх, ни вниз…
Нет, так не интересно и даже скучно. Я остановился, чтобы перебрать весь имеющийся у меня арсенал заклинаний. На поиск пути известно три. Но два из них только для леса, а одно, как ни странно, для моря.
– Серый-серый, я неспелый, ты не ешь меня. Белый-белый, я несмелый, не пугай меня… – срывающимся мальчишеским голоском кто-то завёл позабытую детскую считалочку.
– Я тебе отдам ботинок, будешь ездить в нём, запряжешь двенадцать свинок за своим плетнём, – добавил девчоночий голосок.
– Что вам нужно? – выкрикнул я, сам поражаясь глухому звуку собственного голоса.
– Поиграй с нами. Тебе ведь всё равно скучно, – жалобно попросили меня.
– С кем, с вами? И с чего мне должно быть скучно? – я встал, шаря фонарём вокруг себя. Наивный!
– Взрослым всегда с нами скучно. Они вначале ругаются, потом злятся, а уже потом убегают. И долго-долго никого… – пожаловались мне, проигнорировав первый вопрос. – Развесели нас!
– А как мне с вами играть и во что, если я вас даже не вижу? – попробовал я подойти с другой стороны.
– Если нам понравится, увидишь, – «обрадовали» меня. Да, попал я!
– Во что мне с вами, невидимыми, играть? – я в нерешительности подёргал за свой длинный нос. – Хотите, я покажу вам фокусы?…
Ну, Ньего Регар, Главный Охотник Манеиса, и ты это называешь испытанием для будущего сотрудника? Издеваешься, да?
Кажется часы, отмеряющие мою жизнь, обратили серебряные стрелки вспять. Снова таял жаркий день, солнечная ладья покачивалась на волнах у самого горизонта. Кажется – малейшее дуновение ветра способно унести её в другие края, терпеливо дожидающиеся рассвета.
Мы с учителем спустились с прогретых камней набережной к самой кромке воды. Под моими босыми ногами хрустела вылизанная прибоем галька. В воздухе витал аромат заморских пряностей и роз, празднующих середину лета буйным цветением. Солев, плотно сжав тонкие губы, сосредоточенно нахмурив брови, вертел в длинных пальцах поясок, только что выплюнутый морским прибоем.
– Оживи его, Ванитар, – попросил он через минуту. – Создай правдоподобную иллюзию.
На что может быть похож пояс? Первое, что приходило в голову, – змея или гусеница. Не оригинально. Стрекоза, бабочка, если умело связать бантом и преобразить заклинением? Не то…
Серые глаза учителя следили за чайками, предоставив мне право выбора. Через минуту Солеву станет неинтересно. Через две он заявит, что разочаровался во мне, как в потенциальном чародее.
Пояс из светло-бирюзового шелка вспорхнул с его рук и, подчиняясь моей воле, упал в море, чтобы тут же выбраться на берег крабом.
Учитель удостоил его беглым взглядом и нашел чаек боле интересными.
– Ванитар, я хочу чуда, – в высоком хрипловатом голосе чувствовалась усталость.
Ох, и капризен ты, учитель!
Пояс изогнулся, изображая женский профиль. Солев отвернулся. Меня это разозлило. Я создавал по очереди с десяток диковинных существ, порождённых моей фантазией.
– Что же ты хочешь? – не выдержал я, наконец, вытянув из себя последние силы. – Учитель, он же может быть всем, чем угодно!
– Этого и хотел, – довольно улыбнулся Солев. – Чудеса ограничиваются только твоей фантазией и усердием. Из любой вещи возможно создать всё, что угодно. Пусть и в форме временной иллюзии.
Ох, учитель, как я сейчас благодарен тебе за этот урок!
Не знаю, сколько времени прошло. Во мне почти не осталось сил. Но, тем не менее, я был доволен собой и даже немного горд. Клянусь, за всю свою жизнь я не видел столько фокусов, сколько показал своим притаившимся зрителям. А они притихли, не перебивали, не всхлипывали, не канючили, не шептали. Даже мебель наверху двигать перестали…
Мне снова вспомнились слова учителя.
– Гляди, Ванитар, какие бы ты чары не накладывал, пусть они будут зрелищны. Люди жаждут чуда. И с большей охотой верят в результат увидев дым, искры, вырывающиеся из-под твоих ладоней, услышав грохот… Тогда и уважения больше, и оплата щедрее. А сотворишь чудо тихонечко, без показухи, решат – так и было, тебя на смех поднимут, ославят на всю округу.
Кажется, в доме посветлело. Во всяком случае, я явственно различал предметы без своего растерявшего заряд фонарика.
– Всё, дети, устал, – пробормотал я и сел на пол, прислонившись спиной к стене. Интересно, как сильно я сегодня похудел? Одежда болталась на мне мешком. А я-то и так не толстый. – Вам понравились мои фокусы? – спросил я на всякий случай, облизывая пересохшие губы. Воды бы! А лучше поесть. Мяса. И побольше. И света бы солнечного!
– Понравились, – робко отозвался кто-то. – А ты придёшь ещё?
Я закатил глаза к потолку. О, Всевеликий, они хотят, чтобы от меня осталась одна прозрачная тень!
– Конечно, зайду, – как можно более убедительно произнёс я.
– Врёшь! – с детской жесткостью констатировала невидимая девочка.
– Послушайте, меня послали узнать, зачем вы так обошлись парнем, который был здесь до меня?
Так, кажется, у меня остались силы, чтобы встать и потихонечку добраться до выхода. Если, конечно, мне дадут уйти.
– Он не хотел с нами играть. Тогда нам пришлось играть с ним. Ему не понравилось, – просто ответили таинственные «детки».
– Очень весело! – буркнул я. Держась за стенку, я встал и сделал пару шагов. – Кто же вы такие? Кто вас создал?
– Папа Оридано.
– Кто он?
– Он построил этот дом.
Ясно. Безумный чародей порезвился. С чувством юмора у него было туго.
– Кто вы? – вновь повторил я вопрос.
– Дети, – ответ прозвучал так же исчерпывающе.
– Зачем вы здесь? Ваш «отец» умер двадцать лет назад.
– Нам обещали других детей. Настоящих. Мы бы с ними играли. Им бы не было скучно. Но папа Оридано умер, и никто не пришел.
– Ясно, – усмехнулся я, поражаясь собственной догадке. – Так это здание строилось как детский сад?
– Да. Наверно, – грустно прозвучало в полутьме.
– А вы, значит, не дождались… – пробормотал я. – Ладно, дети, пойду я. Может, зайду к вам на досуге…
Лестница нашлась неожиданно быстро. Но я не пошел наверх, а поспешил к выходу.
– Подожди! – окликнули меня у самой двери на улицу.
Я обернулся. Три сгустка тумана бледно светились в полумраке комнаты.
– Подожди. Ты чародей. Ты сможешь выдумать нас заново. Мы так давно были одни, что забыли, как должны выглядеть!
Странно, но я ни сколько не удивился этой просьбе. Я вернулся, сел в глубокое кресло в прихожей, поманил к себе первое туманное облачко, и, разбудив в своей душе дремлющего ребёнка, начал выдумывать.
– У тебя две русые косички ниже плеч, но не очень длинные. Твои большие зелёные глаза обожают смотреть на радугу после дождя. Ты любишь платья с воланами и крупные стеклянные бусы…
Нюка встретила меня у двери. Нахохлившись, она сидела на пороге в тени навеса.
– Что, справился? – спросила она, зевая.
– А ты сомневалась? Чего такая сонная? – устало проворчал я. – Небось, всё в округе облазила, утомилась?
– Зачем? Это было твоё испытание. Ты должен понять, что тоже на что-то способен без моей помощи.
У меня не было желания злиться ни на горгулью, ни на Главного Охотника. Первостепенная задача сейчас – найти подходящее жильё в городе и, если не выйдет с карьерой Охотника, то и работу.
Мы поднялись по белой лестнице Вольницы, чтобы увидеть довольную физиономию Ньего.