Дорис Лессинг – Сентиментальные агенты в Империи Волиен (страница 4)

Он представил Ормарина самому себе как личность, способную успокоить народ, от которого получает власть, личность, по своей сущности воплощающую их всех и каждого из них, или такую, какой каждый бы хотел видеть себя. Он научил Ормарина смотреть на себя как на человека надежного, обстоятельного, обходительного, — добродушно терпимого к собственным недостаткам в отношении плотских удовольствий, — хотя эти недостатки должны быть самыми примитивными слабостями, — как на человека, обладающего чувством юмора, говорящего неспешно, носителя здравого смысла.

В сущности, если говорить об Ормарине, картинка не так уж безумно далека от истины: Ормарин на самом деле обладает многими из перечисленных качеств. Но Кролгул наклепал множество особ, отвечающих этому имиджу, по всей «Империи», так что куда ни пойдешь — всюду натыкаешься на представителей «рабочих» или «народа», которые обходительны, обстоятельны и так далее, — и которые все, без исключения, курят трубку и пьют пиво и виски (конечно, в меру), поскольку эти привычки ассоциируются со здравым смыслом и благонадежным поведением.

Ормарин вскоре перестал комментировать, что ненавидит курить трубку и пить пиво, не любит виски, а сигареты предпочитает определенного сорта, конфискованные космическими рейдерами из грузовых кораблей Сириуса, вместе с раздобытым таким же образом нектаром, произведенным на Сириусе (в метрополии). Ему неуютно в той личине, которую он сам же на себя и надел, он извиняется за нее, когда ему кажется, что его собираются критиковать. Итак, это вторая его черта, или противоречие.

Третье противоречие: его предки родом с Волиена, тем не менее вся жизнь Ормарина построена на борьбе — на словах — с доминированием Волиена, хотя в то же время он желанный гость на этой планете, где получили образование его дети. Волиен выкачивает богатства из своих четырех колоний, представляя себя в то же время их благодетелем под лозунгами типа «Помощь несчастным» и «Развитие отсталых». Таким образом, Ормарин постоянно участвует в проектах «развития» Волиендесты, разработанных на Волиене, но при этом неизменно протестует, произнося великолепные речи, которые исторгают слезу из глаз каждого слушателя (даже у меня самого, если не спохвачусь вовремя, так что да, я вполне осознаю исходящую от него опасность), вещая, что мол эти проекты — одно лицемерие.

Четвертое противоречие связано с Сириусом. Поскольку самому Волиену сравнительно нечего бояться нашествий, благодаря высокому моральному духу его населения, которое хорошо кормится, имеет благоустроенное жилье и получает хорошее образование, по сравнению с четырьмя его колониями, Сириус игнорирует метрополию (разве что засылает на Волиен своих шпионов) и в первую очередь оказывает давление на его колонии, особенно на Волиендесту, так что Ормарин, ненавидящий «голый империализм» Волиена, — именно так он, от лица своих избирателей, всегда говорит об этой планете, где родились его собственные не очень отдаленные предки, — способен скорее, чем обитатели Волиена, посочувствовать Сириусу, чьи попытки вступить в переговоры всегда выражены в виде «помощи» или «совета» и, конечно, в виде бесконечных и красноречивых риторических описаний колониального положения Волиендесты.

На Волиендесте, а также на Волиенадне, на Мейкене и Словине не хватает больниц и учебных заведений любого рода, там нет таких удобств, какие на Волиене считаются само собой разумеющимися, — и все это Сириус предлагает «безвозмездно».

Иногда среди разглагольствований риториков Волиена встречаются отточенные и меткие фразы. Вот одна из них: «Нет такого понятия, как бесплатный ланч». К сожалению, Ормарин не соотносит эту символическую фразу со своим положением.

Мое же собственное положение осложнилось: мне не хотелось, чтобы он применил эту фразу ко мне, здесь она неприемлема.

Я встретился с Ормарином на официальном мероприятии: он стоял на склоне низкого холма с группой сподвижников и наблюдал, как подрядчик с Сириуса строит участок шоссе.

Это шоссе, восхитительное сооружение, двухполосная магистраль, свяжет столицу с морским портом. Сириус постоянно доставляет самолетами все новые партии рабочих со своих планет 46 и 51, поселяет их в соответствующих кварталах, охраняет их и следит за ними. Этим несчастным не разрешено вступать в контакт с местным населением, так потребовало правительство Волиендесты. И вот так получилось, что я увидел Ормарина в еще одной его сомнительной роли, характерной для этого человека: он со своими товарищами, возможно, и не одобрял использование рабского труда или жестокого обращения с рабочими, и все же они пришли сюда поаплодировать получению «дара» — этой дороги. Когда я подошел поближе, все мужчины-чиновники тут же достали свои трубки и задымили, а две женщины торопливо спрятали надетые на них привлекательные шарфы и украшения сирианского происхождения. Я подошел как раз вовремя и услышал речь Ормарина, которую транслировали для дорожных рабочих, их охраны и делегации с Сириуса.

«Выступая от лица трудящихся мужчин и женщин этой планеты, я с большим удовольствием открываю этот участок шоссе и выражаю благодарность нашим щедрым благотворителям с Сириуса…» и так далее. И в этот момент Ормарин уже сообразил, кто к ним подошел.

Ормарин мне симпатизирует и всегда рад нашим встречам. Потому что знает: передо мной ему не надо надевать личину. Все же он, правда, иногда подозревает, что я шпион с Сириуса; или вообще какой-то шпион откуда-то, может, работаю на правительство центрального Волиена. Иногда Ормарин шутит, что «не должен бы связываться со шпионами», одаривая меня взглядом, в котором смешаны «откровенная честная скромность» (часть имиджа государственного чиновника) и внутренняя неловкость от необходимости нести этот имидж. Или имиджи…

Я обычно в ответ шучу, что в любой момент времени среди его помощников есть как минимум один шпион центрального правительства Волиена, один работающий на власти Волиендесты, и, возможно, по одному с Волиенадны, ВЭ 70 и ВЭ 71, а также несколько с Сириуса. Он отвечает шуткой: мол, если это правда, тогда, выходит, половину его помощников составляют шпионы. Я шучу: мол, он наверняка понимает, что сам дал точное описание своего окружения. И тут Ормарин надевает личину, обязательную для таких моментов, — будто его вынудили согласиться с невозможной правдой, — этакое выражение хитрости и умудренного жизнью сожаления и одновременно скептицизма, говорящего, что ничего уж тут не поделаешь.

Он на самом деле окружен шпионами всех типов, некоторые из них — его самые квалифицированные помощники. Шпионы, наделенные особым талантом, скажем, администрирования, которые просочились в административные органы с целью шпионажа, часто наслаждаются своим побочным занятием и даже дослуживаются до высоких постов и тогда, бывает, сожалеют, что не начали свою карьеру с поста простого «слуги народа», как тут это называется. На своих же закрытых встречах они высказывают огорчения типа «Ох, понимал бы я раньше, что гожусь для настоящей работы, так не пришлось бы мне довольствоваться шпионской деятельностью». Но это уже другая история.

Ормарин вскоре закончил официальную часть мероприятия; его коллеги разошлись; он сбросил свой официальный имидж, обменявшись со мной заговорщической улыбочкой, и мы вместе уселись на склоне холма. На вершине холма напротив нас контингент с Сириуса направлялся в свой космолет, чтобы ехать домой. Несколько сотен рабочих с Сириуса суетились вокруг шоссе, и до нас доносились окрики и приказы надсмотрщиков.

Погода на этой планете неустойчива, но изредка выпадают минуты, когда не приходится терпеть неприятную жару, холод или многочисленные осадки.

Мы в молчании следили за одним человеком, который только что был рядом с нами: он бегом догонял группу с Сириуса, чтобы доложить обо мне и моем прибытии.

Я облегченно вздохнул, когда Ормарин решил не начинать свою ритуальную жалобу в стиле «Ох, как ужасно, когда вынужден работать с обманщиками…» и так далее. Вместо этого он обратился ко мне с вопросом:

— Прекрасное шоссе они там строят, да?

— Согласен. Уж что-что, а строить дороги сириане умеют. Оно называется шоссе первого класса, первого сорта для войны второго типа, с полной оккупацией. — Мой ответ был тщательно продуманным: я хотел натолкнуть Ормарина наконец на вопрос: а сам-то ты откуда?

— Не сомневаюсь, им можно будет воспользоваться для любых перевозок! — поспешно сказал он и огляделся в поисках чего-нибудь нейтрального, желая перевести разговор на другую тему.

— Ничего подобного, — твердо заявил я. — То, что строит Сириус, предназначено для четко определенной цели. Это шоссе предназначено для целей оккупации после войны второго типа.

Может, хоть теперь-то он наконец спросит? Нет! В ответ я услышал:

— Да брось ты, не будешь же смотреть в зубы каждому дареному коню.

— Еще как будешь. Особенно этому.

Увы, я неточно все рассчитал, потому что Ормарин принял героическую позу, оставаясь сидеть по-прежнему на небольшом камне рядом с симпатичным цветущим кустом, и завел свою песню:

— Мы будем сражаться с ними на пляжах, мы будем сражаться с ними на дорогах, мы будем сражаться с ними в воздухе…