Несколько часов Сурджаг не двигалась, словно сама превратилась в камень и, наконец, в сумерках, зар вышел из пещеры, неторопливо направился к воде и начал пить. Тогда Сурджаг, не медля больше ни одного мига, прыгнула ему на спину. Она уже чувствовала, как руки сжимают голову зара и сворачивают ее набок одним сильным движением, уже слышала хруст ломающихся костей и мысленно праздновала победу. Но заров не напрасно называли не только самыми сильными и свирепыми, но и самым хитрыми. Он не оглянулся и даже не повел ухом в сторону Сурджаг, однако в последний момент, отпрыгнул в сторону и развернулся навстречу врагу. Сурджаг встретила не беззащитная спина, а клыкастая пасть и лапы с когтями длинными и острыми, словно ножи. Сурджаг не успела даже понять, что произошло, а уже стояла в начале дороги, ведущей на Холм Истины — Ррайот Киха, за которым лежат долины Аргхайна. И, когда Сурджаг поднялась на вершину, ее встретила могучая и прекрасная Удра, держащая в руке Чашу жизни.
— Сердцем и душой всегда с тобой, Великая Мать! — склонив голову, поприветствовала ее Сурджаг. — Прости, что не смогла убить зара. Мне казалось, я хорошо подготовилась к испытанию, но, похоже, это было не так.
— Твое испытание было не в том, чтобы убить зара, — ответила Удра. Сурджаг подняла голову и, взглянув на нее, увидела, что губы богини остаются неподвижными. Тогда она поняла, что слышит ее не ушами, а всем своим существом, как это и должно быть.
— Ты должна была помочь Йиширг вырыть яму, — продолжала Удра, — должна была отдать воду Ландису, принести еще воды или вызвать дождь. Убивать может любой, но истинная сила — не в ловкости и не в хитрости. Истинная сила — в умении помогать другим, забывая о себе. Пытаясь стать лучшей, превзойти всех, ты забыла для чего я наделила Говорящих со мной их силой.
Сказав это, Удра протянула Сурджаг Чашу ее жизни, и та увидела, что жидкость в ней мутна, а когда начала пить, почувствовала страшную горечь, словно пила отвар листьев мужди…»
— А что такое Чаша жизни? — спросил Ханет.
— Мы верим, что каждый поступок, каждое произнесенное слово, и даже каждая наша мысль оставляют след в этом мире, а в ином — превращаются в капли и падают в половинку скорлупы, из которой мы выходим при рождении. Если мы творим добро, капли сладки, а если зло — они горьки.
— А если поступки не злые и не добрые?
— Тогда капли безвкусны.
— Но ведь в жизни иногда совершаешь и хорошее, и плохое!
— Все зависит от того, каких поступков больше.
— А что потом? После того, как выпьешь чашу?
— Потом мы возвращаемся в скорлупу, из которой вышли, и рождаемся из лона Удры заново, — ответила Миджирг. — И в следующей жизни исправляем ошибки, которые сделали.
— Как же вы узнаете о том, что должны исправить? — удивился Ханет. — Вы помните, кем были прежде?
Миджирг покачала головой.
— Нет, не помним. Но Удра посылает нам испытания, и мы проходим их… Или не проходим.
— Мы верим, что души наших предков живут рядом с нами, — задумчиво произнес Ханет. — Иногда духи могут вселяться в животных или еще не рожденных детей, но такое происходит нечасто.
— Люди живут очень недолго. Вам трудно заметить сходство между умершими, скажем, пару сотен лет назад и теми, кто живет сейчас. — Миджирг закрыла книгу, и вновь принялась раскуривать трубку.
— Наверное. А что стало с Йиширг и Ландисом?
— С наступлением темноты они вернулись в стойбище. Вскоре Ландис поправился и, когда Йиширг спросила Удру, может ли тот остаться с ней навсегда, Великая мать даровала им свое дозволение. Они прожили счастливую жизнь и вместе ушли в долины Аргхайна, — с удовольствием ответила Миджирг.
— Хорошо! — воскликнул Ханет. — Мне нравится, что у ваших сказок всегда счастливый конец.
Теперь настала очередь удивиться Миджирг.
— Совсем не всегда! С чего ты это взял?
Тогда Ханет рассказал ей историю, которую услышал от рыжеволосого агрх-гзартмы перед началом боя на Арене. Миджирг покачала головой.
— Это совсем не сказка! Эта история произошла на самом деле. Вот приедем зимой в Благословенный город, и познакомишься с Родширг и Эйной.
— Скажите мне, ведь этот человек — Эйна, должен быть сейчас очень стар?
— Поговорим об этом в другой раз, — ответила Миджирг и широко зевнула, прикрыв рот рукой. — А сейчас нам пора спать. Ступай к себе.
— Как проходит расследование? — Мэр Запопья Боргджарг Без-Улыбки, сидя в своем кабинете на другой стороне площади, посмотрела на Йоджинг Свирепую и нахмурила брови.
Денджирг подумала, что не хотела бы оказаться сейчас на месте шаджадэрры, потому что та могла ответить только одно:
— Мы не можем найти Салилэта Лавину.
За окном давно сгустились сумерки. На столе, в стеклянном шаре мягко сияли свет-кристаллы. Через открытые в сад двери балкона пахло прелыми осенними листьями и тянуло вечерней прохладой.
— Не можете найти, — повторила Боргджарг и, хотя в ее спокойном голосе не было злости или раздражения, Денджирг от стыда захотелось провалиться сквозь землю, прямо в брюхо спящей великанши Забвар. О своем расследовании она пока и не заикалась, понимая, что ее, пожалуй, поднимут на смех. Да и сказать, по правде, пока было особо и нечего. По крайней мере такого, что могло бы переубедить собравшихся, твердо уверенных, что виновен Салилэт.
— Не можем, — повторила Йоджинг. В отличие от Денджирг она знала Боргджарг давно и понимала, что та никогда не станет обвинять своих подчиненных в некомпетентности без веской причины. — Агрх-гзартма Лавины применил какую-то магию из А'мшамхайна[1]. Ни один шаман не может понять, что это за заклятие, известно лишь, что оно застит глаза слугам Великой Матери, и они не видят Салилэта. Как оно было применено, тоже пока не ясно — Салилэта не было на Арене во время боя, это мы выяснили т очно.
Боргджарг сжала кулаки и тихо зарычала, прижимая уши к голове. Она, как и многие в Забраге, не любила некропольцев, и была одной из тех, кто голосовал за то, чтобы ни одному ее жителю никогда не позволялось пересекать границы Забрага.
— Ты думаешь, он связан с неживыми и спящими днем? — спросила она.
— Нет, — покачала головой Йоджинг. — Я уверена, Салилэт не врал, говоря, что ненавидит неживых. Но и нас он ненавидит тоже, — нехотя добавила она. — Я думаю, что единственная, к кому он привязан, это Вадраг.
— Должно быть, Создательница надеялась, что Вадраг сможет исцелить сущность Салилэта и ненависть в сердце некропольца утихнет, — раздался вдруг со стороны балкона низкий, густой голос. В комнату с улицы шагнула крупная немолодая дарда. Еще до того, как свет-кристаллы осветили ее лицо, Денджирг узнала в ней Верховную Говорящую-с-Богиней. Как она оказалась здесь, в кабинете мэра, на втором этаже дома, никто не знал. Но спросить об этом не решилась даже сама Боргджарг.
— Удра говорит через тебя! — Все трое склонили головы, коснувшись правых ушей.
Динширг ответила им, коснувшись губ и тоже поклонившись:
— Она говорит с вами!
Денджарг видела Верховную много раз, но еще никогда — так близко. Ее короткий ирокез был выкрашен в красный цвет, щеки расчерчивали ритуальные шрамы — словно жемчужные бусины, спрятанные под темно-зеленой кожей. Татуировки виднелись даже над воротом белой рубахи, расшитой спиральным узором служительницы Удры. Черты Динширг были крупными и мясистыми, впрочем, и сама она не отличалась изяществом. Широкие запястья украшали тяжелые браслеты, выточенные из камня, кости и дерева. Юбка была длиннее и скроена проще, чем те, что носили остальные дарды. По сути, это были две прямые полоски плотной ткани, крепившиеся к поясу штанов. Однако оба полотнища были расшиты серебряными нитями, стеклянными бусинами и драгоценными камнями столь искусно, что более сложный крой тут был ни к чему.
— Последнее яблоко не упадет с ветвей Священного Дерева. Река не остановится, водопад не замолчит, время праздника не придет, пока мы не найдем убийцу! — Голос Слышащей загудел в помещении, и, казалось, все в комнате завибрировало, а сердца дард сбились с ритма. Денджирг невольно прижала руку к груди, задохнувшись. Йоджинг и Боргджарг сделали тоже самое. Сама Удра сейчас говорила с ними.
— Это все слова? — с трудом выговорила Йоджинг. Все, что она хотела узнать, все, что хотела спросить: как им найти Салилэта, как победить колдовство неживых?
— Нет, — Динширг шагнула к Йоджинг и взяла ее за руку. И опять низкий рокот ее голоса оглушил дард, заставил трепетать их сердца. — Он подле тебя. Оглянись — и найдешь помощь.
Верховная отпустила руку шаджадэрры, внимательно посмотрела на Денджирг и кивнула ей.
— Мне пора. Удра ведет вас, сестры! — попрощался она и направилась к двери.
— Удра ведет тебя! — нестройным хором ответили дарды. Они все еще не могли прийти в себя после разговора с богиней, обратившейся к ним устами Динширг. И совершенно не представляли, что же им делать.
__________________________________
[1] А'мшамхайн — Страна Мертвецов
Конец I тома
Словарик
Ханет — молодой маг-рыбак с северных островов, гзартма Миджирг Все-Учтено
Миджирг Все-Учтено — министрисса морских ресурсов, хозяйка Ханета
Вагга Все-Учтенович — слуга Ханета
Грэбс Все-Учтенович — слуга Миджирг
Нейтан Свитграсс, маркиз Пеллирейд — табирниец, маг огня, гзартма Тилшарг Горы
