Дора Штрамм – Ханет (страница 4)

Ему стало вдруг неловко от воспоминаний о том, насколько поразил его когда-то Баргард, непривычно большие одноэтажные дома, где было сразу несколько комнат, широкие, вымощенные камнем улицы, оживленная ярмарка и горожане в богатых разноцветных одеждах. Нынче же оказалось, что столица Налдиса была лишь крохотной деревушкой, а ее порт, представлявшийся маленькому Ханету когда-то средоточием мира, — жалкой пристанью.

Прежде Ханет втайне надеялся, что им повезет и каким-то чудом они повстречают короля Табирнии Пундера, его знаменитого грозного военачальника Дарина-северянина, а то и самого великого мага Табирнии, которым на островах матери пугали детей. Поговаривали, что родом он эмрис из королевского рода проклятых земель Элании, подвергшихся во время Великой войны воздействию столь страшной магии, что о ней до сих пор вспоминали лишь шепотом. Вот только теперь, когда стало ясно, сколь на самом деле огромен Ондол, он понял, сколь тщетны эти надежды. И все же, Ханет сходил на берег в самом радужном настроении… а потом увидел виселицы. Виселицы были всюду: в порту, на площадях, которые они проезжали — они были выставлены даже за городской стеной вдоль дороги и, казалось, конца им не будет никогда. Ханет прежде не видел столько мертвецов и теперь был даже рад, что в порту его вместе с молодыми людьми с других кораблей быстро усадили в закрытые возки, не дав даже толком оглядеться по сторонам.

— Что же это здесь такое стряслось? — потрясенно спросил Ханет Оската, успевшего, как он видел, потолковать со стражниками в порту.

— Бунт против короля, — мрачно ответил тот. — Говорят, бунтовщиков казнили целыми семьями, не щадя ни стариков, ни детей. Ну все, забирайся в повозку, надо ехать, да задерните окна, нечего смотреть на все это, а то еще спать не сможете потом.

Увы, задернутые шторы и стук колес не могли заглушить скрип виселиц, пронзительные крики воронья и всепроникающий запах смерти, еще долго преследовавший караван. От него было не спастись и не спрятаться. Смерть простерла над городом длань и, казалось, сами камни домов и мостовых здесь пропитаны страхом и отчаянием.

Ханет не считал себя слишком чувствительным, но весь день потом не хотел ни есть, ни разговаривать, да и чувствовал себя на редкость погано, как впрочем, и другие его попутчики, с которыми они едва перекинулись десятком слов. Легче стало, лишь когда караван прибыл к ночи в Кеблем, где им предстояло ночевать. Войдя из возка и вдохнув полной грудью холодный воздух, напоенный ароматом полей и леса, Ханет, наконец, почувствовал себя лучше. И все же его не оставляла мысль, что виселицы были плохим предзнаменованием. Оскат о предстоящей службе говорил туманно, а то и вовсе отмахивался: «Ни о чем не пожалеешь, будешь сладко есть, да и работать тяжело вряд ли придется. Узнаешь все, когда доедем, что заранее говорить, ведь еще неизвестно, к кому ты попадешь!» Приходилось мириться с таким ответом. Ханет до недавнего прошлого знал об ограх лишь из старых легенд, что рассказывала ему и сестренкам мать, считал их, как и драконов, существами скорее сказочными, чем настоящими, и их уж точно не думал когда-нибудь увидеть своими глазами…

Вынырнув из воспоминаний, так и не унесших его в сон, Ханет повернулся на бок, взглянул на Далия. Килдерейнец по-прежнему лежал на спине с открытыми глазами и, кажется, тоже грезил о чем-то. Ладно, раз уж они все равно не спят, отчего бы и не поговорить?

— А ты знаешь, зачем ограм люди надобны? — спросил Ханет Далия. — И отчего везут туда одних мужчин? Чем ограм женщины не по вкусу?

— Наверное, действительно не по вкусу. Огры ведь людоедки… ты не знал? — Далий повернул к нему голову и улыбнулся. — Не пугайся, говорят, сейчас они людей редко едят. Только по большим праздникам, да и то лишь тех, кто нарушил закон. Мы же не собираемся его нарушать, верно? Значит, бояться нечего.

— Должно быть, не собираемся, — вновь обретя способность говорить, пробормотал Ханет. Пожалуй, сумма, которую Оскат дал в задаток его матери, была вовсе не так велика, как ему казалось прежде… — Не хотел бы я, чтобы меня сожрали! Лучше бы нам тогда рассказали об этих законах поскорее, коли так.

— Расскажут, конечно. А насчет женщин я пошутил. На самом деле… Ну, зачем им женщины, когда они там все женщины сами? А мужчин у них нет… — Далий замялся и покраснел до ушей.

— Погодь, погодь… — Ханет приподнялся на локте. — Как же это нету? Откуда же тогда огры-то берутся?

— Вылупляются из яиц, как драконы. Драконы, да будет тебе известно, уже много веков обитают в Самогловых горах, пересекающих восточную часть континента. Живут они сами по себе и охотятся на чудовищ в Проклятых землях…

— Да знаю я! — досадливо перебил Ханет. — Кто ж не слыхал про драконов? Но ведь у них-то и драконы есть, и драконихи!

Далий пожал плечами.

— Только не спрашивай, пожалуйста, откуда берутся огровы яйца, если там нет мужчин. На этот вопрос я тебе не смогу ответить.

— Ладно, — кивнул Ханет. — Слышь, а ты отчего так много знаешь про огров-то? Или… э-э-э… огрих?

— Правильно говорить «огра». Окончание для женского рода — «а». Огр — огра, а не огриха. Так говорить более уважительно. Если не хочешь, чтобы тебе голову откусили сразу же.

— А, понятно, чего ж тут не понять. Ну вроде как ежели женщина, то огра, а если баба — то огриха?

— Примерно, — тихонько вздохнул Далий.

— Ну так и? Они ж, огры энти, с самой Великой войны в своих Копях сидят и носа оттудова не кажут! Как-то ж прежде они без людей-то обходились, так зачем мы им вдруг понадобились?

Далий сел, сунув под спину подушку, и вновь закутался в одеяло.

— Раньше огры были кочевницами и жили на равнинах. Кое-что о них можно найти в старых книгах, написанных сразу после войны. У нас дома очень хорошая библиотека, занимает несколько огромных комнат… — Далий весело посмотрел на Ханета. — Ты, наверное, никогда столько книг не видел?

— Не видал, — согласился Ханет, решив не упоминать о том, что не знает грамоту. — И ты их перечитал все, книги энти?

— Нет, конечно, не все, но кроме чтения у меня не было особых развлечений. Зимы в Килдерейне долгие… Мы редко куда-то ездили, да и к нам гости почти не приезжали, так что я много времени проводил в библиотеке.

— А отчего редко куда-то ездили? — спросил Ханет, имевший самое смутное представление о том, как живут люди в других странах. Тем более, аристократы вроде Далия. — Килдерейн-то куда южнее наших островов, даже у нас нечасто бывает этак холодно, чтобы совсем уж не выйти из дому.

— У нас было слишком мало денег для того, чтобы мы могли позволить себе разъезжать по гостям или принимать у себя кого-то. Мама потихоньку продавала свои драгоценности — те, что не успел еще проиграть отец, но этого едва хватало на самое необходимое. Нам даже слуг пришлось уволить. Оставили всего несколько человек. Замок быстро пришел в упадок…

— И родители тебя послали ограм служить, чтоб дела свои поправить? — Ханет нахмурился. — Я матери и Йону Большерукому, капитану своему, сказал, будто нанимаюсь в команду к Оскату на корабль. Он так присоветовал, а я разумным счёл тогда. Ежели б они услыхали про Огровы копи, сроду не позволили бы ехать! Да я б и сам… До сих пор в толк не возьму, как у Оската тогда вышло заморочить мне голову? Как затмение какое нашло! Да, я хотел и хочу дом в городе, но и не скажешь тоже, что мы так уж бедны по деревенским-то меркам. Последние два года, с тех пор, как дар мой силу набрал, мы жили вовсе неплохо! Могли бы и лучше, да у нас лет пять погиб в шторм один из кораблей, много молодых парней не вернулось, а несколько семей и вовсе остались без кормильцев, вот мы и помогали вдовам, да сиротам. Мать сказала так: «Прежде нам помогли добрые люди, а теперь наш черед».

— Твоя почтенная матушка поступила весьма достойно. А в том, что касается твоего решения отправиться с Оскатом… Знаешь, вербовщики владеют способами убеждения. А, может, он подсыпал тебе что-то в еду или питье, если вы оказались вместе за одним столом. Однако моих родителей и убеждать не пришлось, вернее, не пришлось убеждать отца, а мама… Что ж, она согласилась, не было другого выхода. Но ты не думай, я совсем не против. На самом деле, — зашептал он, придвинувшись еще ближе, словно кто-то мог их услышать, — я не только из книг знаю об ограх. Мой отец повстречал как-то в игорном доме одного старого друга. Они не виделись очень много лет, и отец думал, что его друг переехал жить то ли в Табирнию, то ли в Лурию. И тут вдруг видит, как тот ставит на кон огромную сумму. После они разговорились, и отец спросил, откуда деньги. Этот господин ведь был из таких же обнищавших дворян, что и мы. Сперва он не хотел говорить правду, лгал про наследство, доставшееся от дальнего родственника, но, когда отец его как следует подпоил, рассказал все же, что провел несколько лет в Огровых копях.

— И чего? — также шепотом спросил Ханет.

— Если посчастливится попасть к какой-нибудь богачке, сможешь потом жить припеваючи до конца своих дней.

— А что за служба-то нас ждет?

— Не знаю точно, — опять смутился Далий. — Вернее… В общем, отец как услышал про деньги, больше уже ни о чем не расспрашивал.

Ханет снова хмыкнул. Отец Далия, кажется, был не самым разумным в мире человеком, хотя не ему было осуждать этого господина. Сам-то оказался ненамного лучше! Услышал басни торговца о несметном богатстве — и позабыл обо всем. Может, конечно, Оскат и правда что-то подсыпал в вино, чтобы затуманить ему голову, но меньшим дурнем себя он от этого не чувствовал.