Дора Штрамм – Ханет (страница 14)

Наджирг сжала огромные кулаки.

— Не продавай его! Я заплачу вдвое больше, только не продавай!

— Молитесь Удре, чтобы Далий ему не понравился, иначе я ничего не смогу сделать, — покачал головой торговец.

Прорычав что-то, огра отступила на несколько шагов и застыла, скрестив руки на груди. Кошелек назад она так и не забрала.

К этому времени Ханет уже начал сочувствовать этой Наджирг, хотя не мог не понимать, что жить во дворце, наверное, куда лучше, чем в доме обычной огры. И откуда только узнал о Далии этот эмрис Маэль? Должно быть, ему рассказали артмы… Странно, Далий ведь говорил, что происхождение не имеет здесь никакого значения, да и Нейтан, кажется, не менее знатен, чем он. Почему же из дворца пришли именно за Далием?

Он продолжал гадать и строить предположения до тех пор, пока эмрис снова не появился снаружи.

— Вечером придешь за деньгами, — бросил он Оскату.

Торговец склонился едва ли не до земли, бормоча слова благодарности, а стражницы уже вели Далия вслед за эмрисом к выходу из зала. На мгновение Ханет увидел между их могучими плечами его лицо — побледневшее, растерянное. Он бросил на Ханета короткий прощальный взгляд и начал озираться, ища кого-то среди огр, столпившихся вдоль противоположной стены. А когда они скрылись из вида, Ханет понял, что Наджирг уже нет на прежнем месте.

— Кто такой эмрис Маэль? — спросил Ханет.

На время обеда они вернулись в гостиницу, где их ждало купание в воде из целебных горных источников, возвращающей силы. Нейтан плескался в своей ванной за перегородкой, вполголоса переговариваясь о чем-то со своей служанкой.

— Илльх-гзартма Маэль, — поправила Фадда, растянув на руках огромное полотенце. — Аргх-гзартма Верховной шаманки. Давай, я доставать тебя из ванна и тебя вытирать.

— А давай-ка, я сам себя буду доставать и вытирать? — предложил Ханет. — Не того мне, знаешь ли, голышом перед женщиной скакать.

— Слуга не женщина.

— Так ты мужчина?

— Слуга — это слуга. Не мужчина и не женщина. Ты давай вылезать. Спор — некогда сейчас.

— Ладно… Слуга так слуга. Ежели что, не хотел обидеть, не серчай. Но полотенце все же давай сюда.

Он вытерся, надел поданный слугой халат и проворно сунул ноги в домашние туфли, опасаясь, что Фадда сейчас встанет на колени, чтобы помочь ему обуться. Утром он или она, — кто их там разберет! — поступила именно так, поэтому беспокоиться было о чем.

— Так это, про Маэля. Аргх-гзартма? Это что ж такое? — завязывая пояс, спросил Ханет.

— Это… — слуга замялась, видимо, подбирая нужное слово. — Единственный, — наконец, нашла она подходящий вариант.

— Единственный верховный шаман, понятно, — кивнул Ханет, но слуга тут же поправила:

— Нет-нет, не единственный верховный шаман! Единственный гзартма, принадлежащий нашей Верховной шаманке.

— Вон, значится, как… так гзартм у одной огры может быть много?

— Может быть, — подтвердила слуга и с поклоном открыла дверь, ведущую в комнату, отныне принадлежавшую только им с Нейтаном. — За стол садиться ты. Обед принести я.

Фадда вышла из комнаты прежде, чем Ханет успел спросить, почему этого Маэля называют «илльх-гзартма», а не «аргх-гзартма». Садиться за пустой стол он не стал, решив хоть немного размяться, пока есть возможность. Нейтан все еще был в ванной, а отсутствие Далия ощущалось почти физически. Ханет никак не мог забыть, каким испуганным и несчастным тот выглядел, когда его уводили. Похоже, уже не слишком был рад своей участи. Или, возможно, илльх-гзартма Маэль не сказал, какая судьба его ждет? А может быть, наоборот, сказал?

— Переживаешь за Далия? — спросил Нейтан, выйдя из ванной.

— Как думаешь, его уже увезли из Запопья?

Нейтан пожал плечами и оглянулся на слугу.

— Я не знаю. А ты что скажешь?

— Господин Далий пока в Запопье будет, я думать, — ответила та. — Королевский дом Забраг здесь сейчас. Нет смысл новый гзартма один в Забраг отправлять. После праздника Последний урожай все вместе ехать.

— Забраг? — в один голос спросили Нейтан и Ханет.

— Ты наша страна называть мы. Огровы копи по-вашему, а по-нашему — Забраг.

Раздался стук в дверь. Слуга открыла и посторонилась, пропуская в комнату Фадду, несущую большой поднос, уставленный блюдами, от которых исходил аппетитный запах.

Слуги проворно накрыли на стол. К разочарованию Ханета и Нейтана им подали всего лишь по небольшой порции тушеной птицы и неизменные травяные лепешки.

— Негусто! — скептически разглядывая плавающие в жидкой подливе куски белого мяса, заметил Нейтан.

— Хорошо кушать ужин господа будут, — заявила его слуга. — Сейчас нельзя, тяжело из-за пояс будет. — Она надавила себе ладонями на живот, наглядно демонстрируя, что имеет в виду.

— Кажется, жизнь гзартм вовсе не так легка и приятна, как я надеялся, — заметил Нейтан, энергично втыкая вилку в первый кусок мяса.

Во время еды о Забраге, ограх и Далии больше не разговаривали. Но, когда с обедом было покончено, и слуги принялись одевать своих подопечных, Нейтан вновь начал задавать вопросы.

— Так что там с королевским домом? Велика ли королевская семья?

— Ее Величество королева Уширг и два ее сетры: средняя — Ее Высочество принца Шадраг, и младшая — Ее Высочество принца Аджарг.

— А Верховная шаманка и ее аргх, вернее, как там верно-то?.. Илльх-гзартма, — с трудом выговорил Ханет, — тоже из этой семьи? Из дома королевского?

— Не совсем так… — заколебалась Фадда, как делала всякий раз, когда нужно было объяснить нечто недоступное, по ее разумению, людям. — Воспитывать Ее Величество и Их Высочества они, когда те не взрослые быть.

— Так кому ж Далий достанется, королеве аль королевнам? — вслух задумался Ханет.

— Какой-то из принцей, да. Но этого пока никто не знать, — отозвалась слуга Нейтана. — Потом это известно будет. Скорее всего, на празднике.

— Зачем же королева с сестрами приезжают на ярмарку, ежели гзартм им покупают без них? — спросил Ханет, пока слуга застегивала на нем жесткий пояс.

— На ярмарке не только гзартма можно покупать, — снисходительно объяснила Фадда. — Её Величество Уширг судить бои, Её Высочество Шадраг — принимать участие в турнир по затрикий и снова главный приз выиграть наверняка. Чемпионка Забраг уже очень много лет она, вот так!

— А принцесса Аджарг? — спросил Нейтан.

— А принца Аджарг — развлекаться, — поведала его слуга тоном, полным почтения. Ханет и Нейтан решили, что в Забраге существует какое-то совершенно особое искусство развлечений и, конечно, тут же попытались выяснить о них все, но, увы, времени на разговоры не осталось. Пора было возвращаться в аукционный зал.

Не удалось им продолжить эту увлекательную беседу и вечером, поскольку, вернувшись в гостиницу, они оба уснули, как только легли в постели.

На следующее утро во время общего завтрака все разговоры крутились вокруг того, сколько огр остановилось посмотреть на каждого юношу, с кем они заговаривали, а с кем — нет, о чем спрашивали и как себя вели. Однако главной темой обсуждения, конечно же, стал Далий и его невероятное везение. Ханет и Нейтан отмалчивались, догадываясь, что сам Далий вовсе не считал случившееся с ним удачей. Дело было также и в Паоло, который снизошел до того, чтобы сесть рядом с ними и Гарретом. Прогонять его они не стали, но и давать надменному лурийцу шанс принять участие в разговоре тоже не пожелали.

Второй аукционный день показался Ханету уже не таким сложным, как предыдущий, зато третий стал самым настоящим испытанием. Вместо привычных уже одежд их снова нарядили в одни лишь рубахи. Огр в этот день пришло куда больше, чем прежде. Они толпились у павильонов и оживленно переговаривались на своем рычащем языке. Некоторых Ханет начал узнавать: например, одну, с волосами, заплетенными вдоль черепа в десяток косичек, и другую, с пучком на затылке. Постепенно он начал понимать, что огры вовсе не похожи друг на друга, как две капли воды, а эти две, кажется, дружны между собой. По крайней мере в один из дней они пришли вместе и долго о чем-то спорили с Оскатом, собрав вокруг немалую толпу. К сожалению, стояли они далеко и из-за гула голосов прочих посетительниц торга, Ханет не мог разобрать слов торговца, хотя изо всех сил напрягал слух.

В какие-то моменты ему хотелось, чтобы его контракт был заключен побыстрее, но потом он вспоминал объяснения, что во время торгов, по словам Оската, азартные огры могут выложить куда больше денег, чем собирались, и понимал, что шанс вырваться из аукционного зала раньше конца недели вряд ли представится. Странное дело, к нему не подходила ни одна из покупательниц, никто не заговаривал с ним, не просил ни петь, ни плясать, как это было с другими. К Нейтану лишь раз зашла поговорить та самая огра с десятком косичек, а больше тоже не заходил никто. Ханет начал подумывать, что их, возможно, никто не купит, но радоваться не спешил. Во-первых, следовало дождаться окончания торгов, а во-вторых, странное дело, он отчего-то начал чувствовать себя уязвленным из-за того, что никому не нужен.

В один из вечеров, увидев, что Нейтан пишет письмо домой, Ханет попросил написать еще одно — для матери и сестер. Совместными усилиями они придумали, как интересно рассказать о дороге, о Запопье и его обитательницах, не упомянув при этом ни слова об аукционе. В конце письма они добавили, что следующее можно будет отправить не раньше начала весны, когда горные дороги снова станут проходимыми. По крайней мере, думал Ханет, мать и сестры будут знать, что он жив, здоров и с ним все в порядке.