Дора Коуст – Озеро мертвых душ (страница 21)

Только далеко я не ушла.

Меня, как ни странно, перехватил Леукус.

— Ваше Благородие, — окликнул он меня, едва я пронеслась мимо.

Обернувшись на знакомый голос, я с удивлением рассматривала изменения, которые произошли с парнем. В академии он все же одевался куда проще. Сегодня его наряд не просто говорил, а прямо кричал о роскоши, в то время как выражение лица отражало всю степень его недовольства.

— Вы что-то хотели, галц Пракс? — обратилась я к нему, выдерживая заданный тон.

— Именно так. Я хотел предостеречь вас от ошибок. На каждом углу шепчутся о том, что вы посмели осквернить этот зал, пригласив простолюдинов наравне с уважаемыми семьями. Как вы только до этого додумались? Тот же Энаро не имеет титула, ведь его мать вышла за простолюдина и была вычеркнута из нашей родовой книги. Как представитель рода, я требую…

— Посмела? — переспросила я пораженно. — Додумалась? Требуете? Кажется, вы забыли, кто перед вами, галц Пракс. Сегодня в этом дворце вам больше не рады.

Лицо парня вмиг побелело от ярости. Он вспыхнул, разозлился, кулаки его сжались.

— Естийю не понравится ваше решение, — произнес он, вызывая у меня усмешку.

— Это мой праздник, Леукус. Мой бал. Важно то, что понравится мне.

Решив закончить на этом бессмысленную беседу, я продолжила намеченный путь. Лавируя между парами и целыми компаниями, что так и норовили преградить мне дорогу, я все-таки добралась до своих друзей.

Энаро стоял у белоснежной колонны между Бет и Риколой и изо всех сил делал вид, что не замечает их взгляды. А они, судя по всему, хотели потанцевать.

— Спасибо, что пришли. Как вы? — спросила я, останавливаясь рядом с ними.

— Лицка, он отказывается с нами танцевать!

Главной жалобщицей была Бетрия, для которой этот бал, как и для меня, являлся первым в жизни. Но она забывала, что и для огневика он тоже был первым, а танцам парня ввиду отсутствия учителей никто не учил.

Что, впрочем, абсолютно не являлось проблемой. Постояв с друзьями некоторое время, дав всем вокруг понять, что они мои приближенные, я отправилась за помощью к Старшей Сестре и воспитанникам Дома Покинутых.

Глеция Бендант уделяла немало времени танцам и этикету, когда самостоятельно проводила у нас занятия, так что так или иначе все приглашенные воспитанники знали принятые на балах танцы и, что самое главное, умели их танцевать.

— Лицка, ты такая красивая! — растроганно прошептала Аизта, едва не повиснув на мне.

Попытку быстро пресекла Старшая Сестра, которая в этот вечер выглядела просто превосходно даже в скромном темном платье, прямо указывающем на траур. Она словно сбросила лет двадцать, вернувшись в когда-то привычную для себя жизнь.

Попросив ее дождаться моего объявления и не покидать бал раньше времени, я торопливо направилась на выход из зала. Двери для меня распахнули прислужники, но, пересекая порог, я ощущала просто необъятное волнение.

Однако моего отступления действительно словно никто не заметил, а в холле, где на потолке бесновалось темное небо, время от времени освещая зал вспышками молний, меня и вправду ждал Амадин. На плечи его был накинут черный меховой плащ, а в руках своего часа ждал белый.

— Мы покидаем дворец? — спросила я с сомнением.

— Если ты мне не доверяешь… Мы можем остаться здесь.

— Пока у меня нет поводов, чтобы тебе доверять, но мне любопытно. Этот плащ для меня?

Дождавшись, пока мужчина накинет мне на плечи меховой плащ, я хотела обернуться, но замерла, когда его ладони задержались на моих руках. Склонившись ко мне, внезапно коснувшись губами линии роста волос на затылке, как делал часто в моих снах, он произнес невероятное:

— Твое любопытство мне только на руку, сокровище мое. Я рад, что наконец могу касаться тебя, могу обнимать тебя наяву, чувствуя, как сильно и часто бьется твое сердце.

— Я тоже рада нашей встрече, — прошептала я и все же нашла в себе силы повернуться к нему лицом. — Не знаю, что еще сказать.

— Можешь ничего не говорить. Мне достаточно твоей улыбки.

Не улыбнуться после этой фразы было попросту невозможно. Смутившись, я вложила свои пальцы в поданную мне теплую ладонь и отправилась вместе с мужчиной к большим высоким дверям. Для нас их тоже как по команде распахнули молчаливые прислужники.

Снег скрипел под нашими ногами. Он тонким слоем покрывал спящий парк, разбитый перед дворцом. Белоснежные хлопья опускались на землю, падали на широкий меховой воротник моего плаща, сливаясь с ним. Магические фонари освещали наши следы и замерзший круглый фонтан в самом центре каменного лабиринта.

Раньше я сюда не заходила.

Смахнув с деревянной лавки снег, Амадин постелил свой плащ, сложив его в два раза.

— Ты… не боишься замерзнуть? — взглянула я на него с сомнением, не торопясь занимать лавку.

— Холод мне не страшен, сокровище мое, но мне приятно, что ты обо мне заботишься. Присядем?

Кивнув, я позволила мужчине усадить себя. Запрокинув голову, смотрела на ясное ночное небо с миллиардами мигающих звезд. Каждый глубокий вдох словно позволял легким раскрыться, наделяя их таким живительным свежим воздухом. Почему-то пахло талой водой, словно весна уже готовилась занять эти необъятные просторы.

Но до реальной весны еще было слишком долго. Чего не скажешь о моей душе.

Ощутив, как мужчина осторожно берет меня за руку, я вновь улыбнулась. Не знала, как себя вести. Наверное, наша встреча походила на свидание, но опыта в этих делах у меня просто не имелось.

— Так странно, да? — спросила я, слегка сжав его пальцы в ответ. — Мне казалось, что у меня к тебе столько вопросов…

— Мне нравится, как ты смущаешься, — произнес он, заставив меня еще больше стушеваться. — Павлиция, посмотри на меня.

Мне пришлось приложить просто невероятные усилия, чтобы перевести взгляд на Амадина. Приподняв мою руку, он коснулся губами тыльной стороны моей ладони, согревая озябшую кожу дыханием.

— У нас будет еще много часов, дней, месяцев, лет, чтобы узнать ответы на все вопросы, но сейчас времени у меня осталось слишком мало.

— Тебе нужно уйти? — удивилась я. — Мы же только вышли. Да и я думала, что никто не имеет права покинуть бал раньше повелителя.

— Я бы не хотел оставлять тебя так скоро, но так складываются обстоятельства. Я сам не предполагал, что так будет. — Поднявшись, не разжимая наших пальцев, мужчина тепло, но грустно, словно сожалея, улыбнулся. — Потанцуешь со мной, сокровище мое?

— Здесь? Тут ведь нет музыкантов, — несмело поднялась я на ноги.

— А разве они нам нужны?

Места вокруг замерзших чаш фонтана было предостаточно для нас двоих. Уложив свою ладонь ему на плечо, вложив в другую руку пальцы, я замерла в ожидании начала. Когда играла музыка, хотя бы было понятно, в какое мгновение вступать, а тут…

— Ночью синей под небом звездным

Я тебя найду, я восстану из праха, — неожиданно запел Амадин, увлекая меня в неторопливый танец. — Сквозь ветра, сквозь чужое пламя костров

Я приду к тебе, моя даграха.

Без тебя каждый день сер и пуст,

Сердце бьется в объятиях страха.

Поцелуй коснется твоих нежных уст.

Ты душа моя, моя даграха.

Нам с тобою над пропастью суждено

Иль пропасть, иль взлететь как птаха.

Что ты выберешь — мне все равно.

Я с тобой, ты — моя, даграха.

Мое сердце с тобой навсегда…

(Автор: Любовь Огненная)

Прекратив петь, мужчина остановился, мягко вынуждая и меня замереть. Коснувшись моих волос, заправив их за ухо с одной стороны, он положил ладонь на мой затылок. Я тонула в золоте его глаз, словно загипнотизированная узкими линиями зрачков. Всего на миг, но мне даже показалось, что волосы его отросли и потемнели, возвращая тот образ, увиденный в темноте.

Осознав, что его лицо, его губы приближаются в намерении поцеловать меня, я рвано выдохнула и отчего-то в страхе зажмурилась. В том пограничном состоянии между сном и явью мы уже целовались, но там…

Для меня это был сон, мир грез, единственное место, где я могла позволить себе гораздо больше. Какая-то часть меня просто не верила, что мы с Амадином когда-нибудь действительно встретимся, а теперь…

В реальности его касания будоражили гораздо сильнее, его страстные взгляды приводили в смятение, объятия — волновали, а улыбки сводили с ума. И оттого было страшно, в тысячу раз страшнее. Раньше мне казалось, что я могу преодолеть любые страхи, но сейчас в его руках ощущала себя маленькой девочкой.

Не слабой, нет. Просто рядом с ним мне не требовалось защищаться.

Ощутив легкое дуновение чужого дыхания, я вдруг почувствовала прикосновения совсем не там, где следовало. Чужие губы коснулись сначала одного века, затем другого. Потом внезапно перешли на кончик носа, вынуждая нахмуриться, и лишь после поочередно тронули уголки губ — совсем легонько, едва-едва.