Дора Коуст (Любовь Огненная) – Отпусти меня завтра (страница 4)

Не дал.

Сам справился. И со мной, и с машиной. Как много может измениться всего за секунду. Лежала под ним. Так странно, но ощущала себя под защитой. Пальцы подрагивали, когда пробралась под его футболку. Болезненные касания. Все внутри сжималось, а я беспощадно царапала его спину ногтями.

Не сомневалась в правильности того, что сейчас происходило. Я хотела этого, а он… Он хотел не меньше. Жадно истязал мои губы. Не целовал, наказывал. Ладони так привычно, так собственнически проходились по моему телу, сжимали ягодицы и талию. Он причинял боль, но я хотела ее. Она была нужна мне, чтобы я точно понимала, что это не сон. Чтобы осознавала каждое касание.

Обнажена. Беззащитна перед ним. Страсть схлынула на время, но не навсегда. Меня пугал его взгляд. Жаждущий, изучающий. Он рассматривал меня, едва касаясь руками, пальцами, очерчивая каждый изгиб. Не сопротивлялась. Давала насладиться превосходством, силой. Грудь тяжело вздымалась, а я видела перед собой желание зверя. Он был в своем праве.

Тяжесть чужого тела будоражила. Едва навис надо мной, уже не сдерживала своих порывов. С трудом не разорвала футболку, спешно стягивая ее с Кирилла. Пальцы запутались в его ремне, но парень помог мне, а я услышала его усмешку. Да, мне не терпелось.

Адреналин танцевал свою музыку где-то в ушах, подпрыгивал в сердце, а я не слышала ничего, кроме шепота, что лился на меня сладкой патокой.

– Лисенок… Девочка моя… Родная…

Мне так нужна была его нежность, но еще больше я нуждалась в его силе, в его страсти. Купалась в эмоциях, что рождались ежесекундно, закручиваясь в ураган, который никто из нас не хотел останавливать. Целый мир вдруг сузился до одного-единственного человека. Я хотела бы сказать, что знаю его всю жизнь, но это неправда. Совсем не знала его, однако отдавать свою душу это не мешало.

Он не целовал. Изучал губами мою кожу, каждый сантиметр тела, прокладывая свои личные дорожки-тропы. Обхватывал губами розовые ареолы, играл языком с горошинами сосков, а мне так было мало этого. Хотелось больше, хотелось его в себя.

Темный взгляд завораживал, пьянил. Это красное тягучее вино мы разделяли поровну. Выгибалась навстречу его телу. Не могла без него. Хотелось вжаться, соединиться, прочувствовать, а он словно специально тянул, не давая даже прикоснуться к себе.

– Кирилл, пожалуйста… – прошептала едва ли на грани сознания.

– Не Кирилл, – зло возразил он, прикусывая зубами мой подбородок.

– Беркут.

Не соображала толком, но, как только слова были произнесены, парень вошел в меня, пронзая единым порывом. Не щадил, не скупился на желаемое. Мышцы сжимались непроизвольно, а жар охватывал лоно, грозясь сжечь дотла. Онемение прокатилось неудержимой волной. Ярким взрывом пронеслось по позвоночнику, чтобы рассыпаться в затылке на миллиарды звезд.

Стон вырвался непроизвольно. Стон, полный наслаждения, которое не скрыть, не забрать обратно. Мурашки прочерчивали дорожки вслед за пальцами мужчины, а я смотрела на него сквозь опущенные веки. Хотела видеть, хотела запомнить. Каждую деталь, что отпечатывалась в сознании. Что еще долго будет жить в памяти.

Порывистые движения сменялись тягучими, томными, теплыми. Я умирала в его объятиях, но желала каждую свою смерть, как и каждый его поцелуй. Губы болели, я устала, но, наверное, сама бы придушила его, если бы остановился, прервался хоть на секунду. Эту жажду не утолить. Всегда будет мало. Его будет мало.

– Если так ты пыталась вспомнить, то в корне неверная стратегия, – усмехнулся Кирилл, крепче прижимая меня к себе.

Хотя куда еще крепче? Я и так лежала на нем, наслаждаясь запахом его тела, размеренным стуком сердца. Оно билось чуть быстрее, чем мое, – будто вот-вот собиралось остановиться. Это пугало. Я не боялась Кирилла, нет. Я боялась, что могу его потерять.

– Дождь затих, – ответила я невпопад.

Больше всего на свете я хотела бы сейчас нежиться в его объятиях в теплой постели. Спать, видеть красочные сны, только чтобы он был рядом.

– Лисенок? – тихий шепот на грани яви и сна.

– М? – только и сумела ответить.

Все-таки уснула, а просыпаться никак не желала. Он меня вымотал. Разве можно так издеваться над девушкой? Так сладко, так нежно, так невыносимо желанно…

– Тебе лучше одеться, мы подъезжаем.

Чужие пальцы то и дело щекотали мою ногу. Пыталась спрятать ее под… Хм… Под пальто Кирилла, которым была накрыта.

– Куда мы? – спросила чуть слышно.

– Ко мне. Не могу же я позволить тебе спать в машине.

После этих слов я мигом пришла в себя. Наскоро одевалась и все смотрелась в зеркальце, думая о том, что сейчас меня, возможно, познакомят с родителями, но, к моему облегчению, этого не свершилось. Кирилл жил один на окраине столицы. Об этом говорил минимализм однокомнатной квартиры, в которой было все самое необходимое и ничего кроме.

Небольшая кухня с пустым холодильником, широкая кровать и напротив нее телевизор на стене. Шкаф – полупустой и крохотный санузел, в котором вдвоем не развернуться. Чисто, но скудно. Я привыкла к другому, хотя и пыталась не показать своего удивления.

– Иди в душ первая, – вручил он мне широкое банное полотенце. – Иди одна, иначе поспать тебе так и не удастся.

Поспать мне, кстати, удалось. Получив от парня футболку, которая свисала с одного моего плеча и прикрывала даже колени, я прилегла на постель, чтобы дождаться, пока из ванной выйдет Кирилл, но бессонная ночь отразилась во всей красе. Я вырубилась моментально, а проснулась от коротких поцелуев, что щекотали плечо.

– Ммм… Сейчас бы чего-нибудь поесть, – простонала я, оборачиваясь.

За окном уже плотно обосновался вечер, а может быть, и ночь. Одним глазом подглядывала за мужчиной, чья хитрая усмешка вынуждала сердце в предвкушении замирать.

– У меня есть майонез, – с важным видом проговорил парень, уверенно подгребая меня к себе.

– И все? – ужаснулась я, понимая, что нам вполне может грозить голодная смерть.

– Ну почему же? Еще есть соль. – Забравшись под футболку, целовал мой живот, а я извивалась под ним, стараясь уползти из-под его хватки, но меня уверенно возвращали обратно.

За продуктами мы отправились только через час. Через час, за который мое тело исследовали полностью, будто там еще остались неизведанные участки. Папина карточка опустела почти на пятнадцать тысяч, а я впервые в своей жизни варила борщ. Под неусыпным руководством Кирилла, разумеется.

И знаете, это был самый лучший чертовски пересоленный борщ в моей жизни.

Глава 5. Ольга

Я сбегала к нему почти каждый день. После учебы или показов моя машина всегда ехала к одному и тому же дому, потому что именно там мне было хорошо.

Кирилл не удивлялся. Уже на третий день понял, что проще дать мне запасную связку ключей, чтобы я могла попасть в квартиру и в его отсутствие. Не знала, где он пропадал и чем занимался. Говорил, что у него есть работа, – я предполагала криминал. Более того, он посещал тренировки, но в подробности я не вдавалась. Точнее, меня в них настойчиво не посвящали.

Избегала отца все эти недели. После очередного скандала дома почти не появлялась. Разве что переодеться да забрать какие-то мелочи. Трубку не брала. Не могла простить его за те слова, которые услышала. Он обещал мне в самое ближайшее время найти супруга, который займется моим воспитанием и выбьет дурь из моей головы. Понимала, такой человек никогда не бросает слов на ветер. Этого и опасалась.

Пряталась. Да, по факту я пряталась в квартире у Беркута. Он знал о причинах, но ничего не советовал, попросту не лез. Давал самой разобраться в своей жизни, за что я была ему безумно благодарна.

Был и еще один человек, общения с которым я избегала. Альбина звонила мне по несколько раз на дню, но трубку я не брала. Не хотела раз за разом выслушивать одно и то же. Она считала Кирилла неподходящей для меня партией. Откровенно презирала его, а едва они познакомились ближе в кафешке, беседа тут же перешла в словесную войну. Она пыталась укусить его, но Беркут лишь насмешливо поглядывал на нее с толикой превосходства во взгляде. Видела, что она ему не понравилась, но с собой ничего не могла поделать. На данном этапе жизни он был для меня важнее.

– И кто это тут спит? – раздался шепот над моим ухом, а в нос ударил аромат роз.

Только они так пахли. Почему-то мне всегда казалось, что эти цветы имеют запах травы. Не ощущала ничего утонченного и никогда не понимала, чем восторгаются знакомые, получая такие букеты. Нет, я не спорю, смотрятся очень красиво, но не имеют роскошного аромата, о котором так любят судачить поэты.

Приоткрыв веки, довольно улыбнулась. На соседней подушке лежали бархатные бутоны с кроваво-красными лепестками и белая коробочка Рафаэлло. Чужая рука смело пробиралась под одеяло.

– Который час? – спросила хриплым со сна голосом, подвигаясь ближе к парню.

– Почти четыре, а ты до сих пор в постели. Нет бы как правильная жена покормила уставшего мужа обедом… – его ладонь скользнула на внутреннюю сторону бедра, пробираясь к лону.

– Я его еще не приготовила, – простонала я, осознавая, что провалялась в дреме половину дня. – Если хочешь, могу сделать мясо по-французски.

Обернувшись, я закинула на Кирилла и руку, и ногу, а потом вообще переползла к нему на грудь, вдыхая самый лучший аромат – запах его тела.