Дора Коуст (Любовь Огненная) – Измена. Между вчера и завтра (страница 3)

– Я пойду отнесу пока пакет в корпус, – сообщила она.

И быстрым шагом направилась вперед по тропинке, чтобы вскоре скрыться за деревянной постройкой, именуемой туалетом для посетителей.

Тишина между нами казалась оглушительной. Я не выдержала первой.

– Нам нужно поговорить, – тихо сказала я, обращаясь к пока еще мужу.

– Аля, это было ошибкой. Одномоментным безумием. Я… – моментально начал он оправдываться.

– Я подала на развод.

Максим замер, будто не расслышал. Ослабив узел галстука, он сел обратно на скамью. Его руки подрагивали, когда он открывал бутылку с водой.

Неужели ночь была тяжелой? Неужто шампанское по голове вдарило?

– Ты не думаешь, что перегибаешь палку? – его голос стал опасным, низким, предупреждающим. – Из-за одной глупости рушить пятнадцать лет брака?

– Глупости? – от удивления я нервно рассмеялась, и этот смех звучал чужим даже в моих собственных ушах. – Ты прижимал свою любовницу к столу в своем же кабинете!

Бутылка с водой грохнула о скамью, а Максим в ярости вскочил на ноги.

– Черт возьми, Алиса! – он внезапно взорвался, побагровевшее лицо исказилось страшной гримасой. – Ты забыла, как я тебя содержал все эти годы? Дом, машины, частная школа для Кати! Ты хоть раз задумывалась, чего мне это стоило?!

Я отступила на шаг, будто от удара. Во рту стало сухо, а пульс словно застучал прямо у меня в ушах. Я не слышала ничего, кроме собственного дыхания.

– Содержал? – мой голос дрогнул. – Ты думаешь, я была твоей содержанкой?

Калейдоскоп нашей совместной жизни снова откатился назад на первый год, когда у нас появилась Катя. Я не спала ночами: кормила дочь, меняла ей мокрые пеленки, укачивала, когда полезли первые зубы, и стирала бесконечные ползунки.

Температура, сопли, кашель, газоотводные трубки и ротавирус. Я пережила все. Максим тогда только начинал свой бизнес – уходил рано утром, а возвращался за полночь. Я буквально валилась с ног, чувствуя, что нахожусь на пределе, но каждое утро готовила ему завтрак, собирала с собой обед и гладила ему рубашки, чтобы он выглядел безупречно.

Мы провожали его на пороге квартиры. Всегда желали успешного дня.

– Ты наша героиня, – целовал он меня в макушку и снова убегал на бесконечные встречи.

Я никогда не была его содержанкой.

– Я бросила карьеру, потому что ты попросил, – я говорила медленно, тщательно подбирая каждое слово. – Я растила твою дочь, вела твой дом, принимала твоих партнеров. И все это время ты считал, что… содержал меня?

Максим заметно побледнел. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент я увидела у сарая Катю. Она стояла рядом с уличным туалетом и сжимала в руках мобильный телефон. Ее лицо было мокрым от слез.

– Я ненавижу вас обоих! – крикнула она и бросилась вперед по тропинке.

Я рванула за ней в попытке догнать, объясниться, сказать хоть что-то, но Максим схватил меня за руку.

– Пусть остынет, – прошептал он.

Его пальцы сжали мое запястье до ощутимой боли. Настолько сильно, что наверняка останутся синяки.

Вырвавшись, я отступила на несколько шагов.

– Ты больше не имеешь права меня касаться, – припечатала я холодно.

Пожалуй, сейчас я и правда его ненавидела. Не знаю, что он увидел в моем взгляде, но в его глазах что-то изменилось. Неужели осознал, что потерял свою семью? То единственное, что вообще имело смысл.

– Ты серьезно хочешь разрушить нашу семью? – спросил он, словно не веря.

Взглянув туда, куда убежала Катя, я перевела взгляд на пока еще мужа, а затем на свою дрожащую от напряжения руку.

– Ты уже сделал это за меня, – ответила я, повернулась к нему спиной и ушла.

Эти осколки уже точно было не склеить.

Когда я села в машину, на улице снова начался дождь. Никогда не водила в ливень раньше, а теперь ехала, не разбирая дороги. Ехала долго, то набирая скорость от злости, то сбрасывая ее до самого минимума.

Шутить с судьбой и мысли не возникало. У меня была Катя. Она нуждалась во мне, а значит, быть идиоткой на дороге в мои планы не входило.

Добравшись до города, я уперлась в забор детской площадки в первом же дворе. В своей жизни я повидала таких немало. Мы часто гуляли с Максимом и Катей, когда дочка была маленькой.

Телефон в сумке завибрировал. Достав его, я прочла сообщение от Ирины:

"Заявление приняли. Готовьтесь, я таких повидала немало. Он так просто не сдастся".

Выбравшись из машины, я подняла лицо к небу, позволяя дождю смешаться со слезами.

Впервые за последние шестнадцать лет я не знала, где теперь мой дом. Идти мне было, в общем-то, некуда.

Глава 4. Бегство

Дверь в квартиру Лены открылась еще до того, как я успела нажать на звонок во второй раз. Подруга стояла на пороге в растянутом свитере и спортивных штанах. Было непривычно видеть ее без макияжа и с растрепанными волосами. Она совершенно не походила на ту гламурную бизнес-леди, какой я привыкла видеть ее в наши редкие встречи.

– Заходи. – Лена отступила, пропуская меня внутрь.

Натужно выдавив из себя жалкую улыбку, я вошла.

Сколько я ее помнила, в квартире подруги всегда пахло по-особенному. Ленка имела непреодолимую слабость к ароматам лаванды и свежесваренного кофе. А еще любила мягкие декоративные подушки во всех их проявлениях и панорамные окна, чтобы объединить все это в единую картину и с наслаждением в комфорте наблюдать за шумным городом прямо со своего двадцать шестого этажа.

Кофе и правда был только сварен. На кухонном острове дымилась большая красная кружка в белый горошек, а рядом стоял раскрытый ноутбук. Видимо, до моего появления Елена, как трудоголик со стажем, опять работала.

И это в свой законный выходной.

Поставив спортивную сумку у двери, я вдруг поняла, что почти ничего с собой не взяла. Собиралась впопыхах, переживая, что Максим может заявиться в любую минуту, а потому схватила всего ничего: два свитера, джинсы, зубную щетку, смену белья и дорожный набор, куда переливала свои средства для ухода, чтобы использовать их в бассейне. Последним элементом нехитрого скарба стала фотография с Катей. Это все, что я успела схватить за десять минут.

Документы и небольшое количество наличных, снятых с карты, уже лежали в машине.

– Спасибо, что… – голос предательски дрогнул.

– Да ладно тебе, – Лена махнула рукой и достала из шкафа вторую кружку. На этот раз зеленую, но все в тот же белый горошек. – Чай или что-то покрепче?

– Чай, – попросила я, впервые ощущая себя неловко в гостях у подруги.

Пройдясь по серому ковру, уселась на один из барных стульев. Комнат в ее квартире было всего две. Пока чайник закипал, а Лена копошилась в кухонных ящиках, я украдкой разглядывала интерьер. Как это было сейчас модно в новостройках, кухню здесь объединили с гостиной и прихожей, отчего квартира казалась просторнее.

Поймав свое отражение в круглых декоративных зеркалах, что украшали стену напротив, словно панно, я окончательно поникла. Красные, опухшие от слез глаза принадлежали именно мне. Растрепанные волосы, сведенные плечи, дрожащие пальцы, пригладившие пряди.

Я походила на чучело. Молодую красивую Ольгу у меня в таком виде обскакать точно не получилось бы. Не зря она смотрела на меня с превосходством. Конкуренткой я для нее не являлась от слова совсем.

– Сколько лет мы дружим? – вдруг спросила Лена, наливая кипяток мне в кружку.

– С универа… Семнадцать, наверное, – припомнила я, нахмурившись.

– И за все эти годы, – Лена поставила передо мной сахарницу, – я ни разу не видела тебя такой… разбитой.

Я сжала кружку в ладонях, чувствуя, как жар проникает в окоченевшие пальцы.

– Я видела их, – выдохнула я, признавшись. – Прямо в его кабинете. Он…

– Максим и Ольга? – Лена тихо вздохнула.

Я с недоверием подняла глаза на подругу:

– Ты знала?

– Точно не знала, не видела своими глазами, но… догадывалась по твоим рассказам. – Ленка осознанно избегала моего взгляда. – Он уделял ей слишком много внимания. Они ведь вместе ездили в последние командировки, он регулярно задерживался после работы…

Лена говорила медленно, словно пыталась осторожно подвести меня к мысли, что всплывшая правда давно была очевидной. Просто я не хотела ее замечать и сейчас даже не могла возразить.

Потому что и правда не хотела.