Донна МакДональд – Расписанная красками (страница 27)
Брук пожала плечами, не в силах разрушить их растущую близость своей медицинской правдой.
— Ты делаешь меня лучше, Дрейк. Я не хочу быть эгоистичной в отношении тебя. Я не хочу быть причиной, по которой ты меняешься.
— Женщина устрашающе красивая… но также невероятно странная.
Брук фыркнула.
— Отлично. Продолжай шутить. Через несколько минут ты будешь называть меня
Доставляя ему удовольствие, она могла не думать о том, насколько эмоциональной трусихой она была.
На следующее утро Дрейк ушел рано, чтобы заскочить к себе домой перед тем, как отправиться на собрание отдела. После того, как он ушел, Брук вытащила свой мобильный телефон и позвонила матери.
—
— Мам? Скажи Уиллу, чтобы он пока не говорил Майклу и Шейну. Прошлой ночью я ничего не смогла сказать Дрейку. Я просто… я не смогла сказать. Я попробую позже.
— Милая…
— Мама… пожалуйста. Никаких лекций сегодня утром. Пока я не выпила кофе, я не могу обсуждать свою трусость. Просто скажи Уиллу, чтобы он еще немного ничего не говорил.
— Конечно, скажу… но Брук… не откладывай это слишком долго. Дрейку будет сложнее услышать это от других людей. Помимо всего прочего, он будет чувствовать себя преданным.
Брук кивнула, но потом поняла, что мать ее не видит. Ее разум был затуманен.
— Я знаю, мам. Скажу ему сегодня. Я просто… я не смогла сделать это прошлой ночью.
Она повесила трубку и опустилась на жесткий, неудобный диван. В ее уме прокручивались бесконечные возможные сценарии того, что она могла ему сказать. Ни с одним из возможных исходов она не могла справиться, не расстроившись сама.
Уставшая от всего этого страха, она уронила голову на руки.
— Должно быть это любовь. Это единственная известная мне эмоция, которая делает людей такими несчастными. Будь ты проклят, Дрейк. Прежде чем ты появился, мне было все равно, что думал мужчина.
Зная, что ей придется пойти к нему на работу, она с тяжелым сердцем направилась в душ. В любом случае, наверное, лучше было бы сделать это в каком-то нейтральном месте. Потому, что если все пойдет не так, им придется разойтись по своим домам.
Брук заглянула в кабинет Дрейка и улыбнулась тому, как он выглядел, сидя за столом. Он был в очках для чтения, волосы были причесаны. Ее сердцебиение участилось, и улыбка осветила лицо в предвкушении того момента, когда он ее увидит.
Вместо того, чтобы увидеться с ним в классе, ей нужно было прийти сюда и посмотреть, как он работает здесь. Они были бы любовниками задолго до того, как она узнала о голой модели и начала ревновать… не то чтобы она когда-либо собиралась признаться Дрейку в том, что наконец-то примирилась сама с собой.
Затем она вспомнила, почему она на самом деле здесь была, и ее улыбка исчезла. Она должна была признаться, но, к счастью, не в том конкретно грехе.
Вздохнув, Брук подняла руку и шагнула вперед, чтобы постучать в приоткрытую дверь Дрейка.
Улыбка, которую он ей подарил, когда увидел, кто это, заставила ее затрепетать. Его влияние на ее либидо было столь же мощным, как и прежде. Более того, ей очень нравился мужчина, который мог возбудить ее одним лишь взглядом.
Она определенно влюбилась в Дрейка, если только один его вид делал ее такой счастливой. Скорее всего, дальше все пойдет так же быстро, как у ее матери с Уиллом. Впрочем, все зависело от того, как пройдут следующие несколько минут.
— Здравствуйте, доктор Берримор. Есть несколько минут для встречи?
— Да, конечно. Входите, доктор Дэниелс. Закройте за собой дверь, чтобы мы могли поговорить наедине.
Посмеиваясь над тем, что, как обещал его взгляд, могло произойти в такой уединенной обстановке, она сделала, как было приказано. Больше всего ей хотелось отложить их обсуждение. Но она не могла… не в этот раз. Он должен был узнать, прежде чем узнают все остальные.
— Дрейк, вообще-то я пришла, потому что нам нужно кое о чем поговорить. Я… я хотела поговорить с тобой об этом прошлой ночью, но не смогла заставить себя прервать наш вечер.
— Не нужно извиняться. У волшебницы с острым язычком должна быть свобода использовать этот язык так, как она хочет, — поддразнил Дрейк, мгновенно вспомнив, как она использовала его на нем. Он улыбался ей, думая о своих нечестивых мыслях, пока она не продолжила.
Брук хихикнула от похоти в его взгляде и ничего не могла с собой поделать.
— Пожалуйста. Прекрати это. Я не могу смеяться и сказать тебе то, что мне нужно тебе сказать. Я итак уже слишком долго это откладывала. Мне нужно через это пройти. И ты мне не помогаешь.
— Отлично. — Дрейк махнул в сторону стульев, стоявших напротив его стола. — Присаживайся и поговори со мной о чем-нибудь серьезном.
Вздохнув от ужаса, она подошла к ближайшему стулу и села. Она моргнула и пристально на него посмотрела.
Дрейк ждал, приподняв брови. Затем, снял очки для чтения.
— Ты действительно выглядишь нервной.
Брук кивнула.
— Да. Помнишь прошлой ночью… все вопросы, которые я задавала о твоей жене?
— Да. Я помню каждый наш разговор… кроме того, когда я выпил слишком много коньяка.
Брук кивнула и опустила взгляд на свои руки.
— Ну, прошлой ночью я пыталась выяснить, как ты отреагируешь на мою новость, прежде чем тебе ее рассказать. Видишь ли, несколько недель назад я обнаружила в груди шишку. И я не знала, как ты отреагируешь на эту новость.
Дрейк приложил руку к груди. Его сердце билось слишком сильно, а потом казалось, что оно остановилось. Он потер грудь, чтобы немного ослабить давление.
— Шишку. Это рак?
Брук сглотнула. Эмоциональная боль отразилась на его лице. Теперь она знала, что чувствует Шейн, читая людей. Это было совсем не весело. Неведение действительно было блаженством.
— Пока не знаю. На следующей неделе мне назначена операция. Мой врач хочет сделать открытую биопсию и удалить опухоль целиком… и все остальное, что она найдет, что выглядит не так. Форма, которую я подписала, довольно подробно касалась разрешений.
Дрейк почувствовал, как у него закружилась голова. Время остановилось и повернулось вспять. Цикл боли повторялся, и, казалось, он ни черта не мог сделать, чтобы предотвратить это. Его заклятый враг забирал другую женщину, которую он любил.
Дрейк уставился на свой стол, потирая лоб.
— После операции потребуется пара недель, чтобы получить реальный ответ от врачей о том, что они обнаружили.
Брук кивнула, хотя он и не смотрел на нее.
— Да. Они так и сказали.
Она откашлялась и попыталась объяснить, надеясь, что это снимет напряжение.
— Я вчера днем рассказала маме. После того, как ты меня высадил, я туда вернулась. Ты всего лишь второй человек, которому я сказала. Честно говоря, мне не хотелось слишком много об этом говорить. Все между нами было слишком новым, и я… ну, я… я не хотела, чтобы что-то испортило наше время вместе.
— Но вечером в пятницу, когда мы были вместе ты знала?
— Ну, да… знала… но я… я тогда даже маме не сказала. У меня тоже были проблемы с тем, чтобы сказать ей.
Дрейк встал и подошел к окну. Ему нужно было обрести спокойствие. Ему нужно было не кричать, не разглагольствовать и не ругать Брук за то, с чем она не могла ничего поделать. Его реакция не была самой большой ее проблемой. Слишком скоро она может начать бороться за свою жизнь. И что еще хуже… ему придется за этим наблюдать.
— Полагаю, это означает, что прошлой ночью ты тоже знала, — сказал Дрейк.
Брук посмотрела и несколько раз моргнула. Даже после всех возможных реакций, которые она вообразила, реальность была совершенно иной. Дрейк был бесстрастен по поводу ее откровения. Не было ни сочувствия… ни отрицания… ни протеста. Наоборот, он был холоден и отстранен. Его вопросы больше походили на обвинения, чем на искренние вопросы.
Он был зол на нее… это было очевидно, хотя и не нашло выражения. Он повернулся к ней спиной. Он не стал на нее смотреть.
Она не знала, какую сильную боль это причинит от того, что Дрейк не устроил ей громкую сцену. Она вздрогнула, думая, как сильно это могло разрушить то, что было между ними прошлой ночью. Но по крайней мере, она следовала своим инстинктам, и у нее останутся хорошие воспоминания.
Она ничуть не винила Дрейка за то, что он не хотел быть эмоционально вовлеченным… но она надеялась, что он найдет в себе что-то, кроме стоического к этому отношения.
Когда он, наконец, отвернулся от окна, чтобы посмотреть на нее, в ее животе образовался большой комок. Ужас заполнил все пространство вокруг него. Она не увидела ни поддразнивания, ни любви в обращенном на нее взгляде. Все, что она видела, было мучительное беспокойство. И, как она и боялась… она не была готова с этим справиться.
— Ты знала об этой шишке все то время, что мы были вместе? Хотел бы я, чтобы ты сказала мне об этом до того, как мы начали встречаться.
Брук проглотила боль, которую причинили его слова.
— Полагаю, можно сказать, что я знала все это время. Я знала, что у меня опухоль, но врач… решение об операции… было принято всего пару недель назад. У меня и раньше были шишки, но не такие. Я не пыталась быть нечестной. Я просто пыталась максимально использовать наше… время, проведенное вместе.
— Я понимаю. Почему ты решила сегодня, наконец, мне рассказать? Вчера вечером ты задавала мне все эти вопросы о Трейси. Почему ты просто тогда не сказала?