Донна Леон – Ария смерти (страница 30)
– Разумеется!
– Вы полагаете, что в этом замешан бывший супруг синьоры Петрелли?
Синьорина Элеттра обдумала этот вопрос – ровно столько времени, сколько он заслуживал, и ответила:
– Сомневаюсь.
И тут же пояснила:
– Не потому, что он не способен на это, а потому, что этот человек достаточно умен, чтобы понимать: случись с ней что-то, и он станет подозреваемым номер один. Помимо прочего, он сейчас в Аргентине.
– После развода пресса почти не вспоминала о синьоре Петрелли? – спросил Брунетти.
– О ней писали только те издания, которым интересна музыка. Она получила несколько престижных наград, ее фотографии появились на обложках журналов. Но ее личная жизнь, похоже, уже никого не волнует.
– Из-за ее возраста?
– Может быть, – ответила синьорина Элеттра. – Куда интереснее следить за юными поп-звездами.
Комиссар кивнул. Его собственные дети только об этом и говорят. Видел он и молодежные журналы, благо они разбросаны по всему дому…
– Мы в свое время были такими же. Мое поколение.
– И мое, – пожала плечиками синьорина Элеттра.
«При Нероне наверняка говорили то же самое», – захотелось добавить Брунетти, однако он воздержался от этого замечания.
– А что с той американкой? – спросил он после паузы.
– За все эти годы – ничего, не считая статей и книг по китайскому искусству, которые она пишет.
– Никаких упоминаний о том, где она сейчас?
– Судя по заметкам в прессе, она в Китае, хотя кое-где сказано, что она приезжает на конференцию. А вот откуда приезжает – непонятно.
Брунетти нахмурился. Тупик… Это можно было предположить еще после разговора с Флавией, но теперь он в этом убедился.
– Жаль, – вслух проговорил комиссар.
Синьорина Элеттра посмотрела на него с удивлением.
19
– Как дела у Альвизе? – спросил Брунетти.
Удивление синьорины Элеттры исчезло.
– Он временно отстранен…
Комиссар не дал ей закончить мысль.
– С каких пор такое стало возможно?
– Простите, я не поняла…
– Никогда прежде не слышал, чтобы офицера полиции так легко отстраняли от дел – без расследования или судебных слушаний. И все мы делаем вид, будто это нормально, будто Скарпа имеет право так поступать. Но есть ли у него это право?
Синьорина Элеттра застыла с приоткрытым ртом, глядя на комиссара так, словно он внезапно заговорил по-венгерски.
– Есть специальная процедура, позволяющая приостановить выплату жалованья офицеру, хотя официальные обвинения ему еще не выдвинуты, – сказала она с таким видом, как будто Брунетти по должности полагалось знать нюансы кадровой политики министерства внутренних дел.
– Кто вам это сказал? – спросил он.
И снова синьорина Элеттра уставилась на него, будто кардинал, поймавший грешника на горячем.
– Я думала, это уже сложившаяся практика… – начала секретарша, и тут у нее случилось прозрение. – Мне сказал об этом лейтенант Скарпа!
Перед Брунетти был уже не кардинал, а инквизитор, небезосновательно заподозривший кое-кого в безбожии.
– Тогда все ясно, – холодно отозвался комиссар и нарочито ровным голосом спросил: – А вам не приходило в голову заглянуть в инструкции МВД?
Синьорина Элеттра повернулась к компьютеру, бормоча себе под нос:
– Поверить не могу…
Брунетти поборол искушение встать у нее за спиной и посмотреть, как она ищет информацию, прекрасно зная, что ничем не сможет ей помочь и все равно не поймет, что именно делает синьорина Элеттра. Комиссар подошел к подоконнику и оперся о него спиной и руками. Ноготки секретарши продолжали быстро цокать по клавишам. Какое-то время Брунетти рассматривал шнурки на своих туфлях: слегка потрепанные, пора их сменить. Лейтенанта Скарпу тоже пора сменить, хотя и не потому, что он поизносился… Медленно шли минуты.
– Этого делать нельзя, – сказала синьорина Элеттра, не отводя глаз от экрана. – Нет такого в инструкциях! Даже обвиняемым в преступлении платят зарплату, и за ними сохраняется должность! – Секретарша наконец отвлеклась от монитора. Ее губы сжались в тонкую злую линию. – Это не в их власти. Они не имели права вычеркивать Альвизе из ведомости!
Брунетти вспомнил: ему вообще-то не положено знать о том, что синьорина Элеттра нашла способ обойти распоряжение начальства и Альвизе по-прежнему получает зарплату. Комиссар снова сосредоточил внимание на шнурках. Знать бы, чем все это кончится… Синьорина Элеттра годами благополучно – и совершенно открыто – нарушала множество законов, в том числе и те, что связаны с персональными данными. Вторгалась в банковские системы, шерстила документацию министерств, а однажды даже добралась до защищенных архивов Ватикана. Временами она заходила слишком далеко, вызывая тревогу у тех, кто знал, что она делает: зачастую это были люди, ради которых она старалась. Однако ей всегда удавалось, что называется, замести следы.
Когда дело – дрянь, сдержанность становится непозволительной роскошью. Рассудив так, Брунетти задал вопрос:
– От чьего имени вы подали запрос? По какой ведомости его проведут?
Ни один мускул не дрогнул на лице синьорины Элеттры. Она всего лишь поднесла левую руку к губам и потерла их.
– А вот это уже плохо, – сказала она.
– Что конкретно вы сделали?
– Подала заявку, чтобы Альвизе оплатили сверхурочные. Чтобы совсем уж явно не противоречить приказу Скарпы, я всего лишь перенесла фамилию Альвизе в другую категорию, и с ним рассчитались за дополнительные дежурства. Пять дежурств за неделю… – И после паузы секретарша добавила: – Я действительно поверила, что Скарпа может отстранить его от дел. Понятия не имею, чем объяснить это помутнение у меня в мозгу!
– Кто санкционировал выплаты за дополнительные дежурства? – спросил Брунетти с равнодушным видом, какой он часто принимал с детьми, зная, что те вот-вот начнут оправдываться или извиняться.
– Вот с этим-то все и плохо, – сказала синьорина Элеттра. – Их санкционировали вы.
– А-а! – Брунетти слегка растянул это восклицание, давая себе время оценить последствия. Он посмотрел на секретаршу, но она тут же отвела взгляд. – И в главном управлении, в Риме, теперь есть сведения об офицере, который отработал восемьдесят часов за неделю? – спросил он.
– Да, – ответила синьорина Элеттра, старательно глядя мимо него.
– И если эти цифры привлекут чье-то внимание, о чем этот человек подумает?
Она незамедлительно ответила:
– Он подумает, что, кто бы ни разрешил Альвизе столько работать, он получит свою долю.
Если бы Брунетти работал в Риме, он, наверное, пришел бы к такому же умозаключению. И не только в Риме. Да где угодно!
– Выходит, Скарпа одним выстрелом убивает двух зайцев. Столичное начальство уличает Альвизе в заведомом обмане, а меня – в попустительстве, и кому интересно, брал я у подчиненного деньги или нет? Иначе зачем бы мне в это ввязываться?
Синьорина Элеттра, конечно, уже все поняла и теперь представляла себе газетные заголовки вроде: «Коррупция есть не только на Юге», «Премирован за избиение мирного манифестанта»…
Секретарша стала что-то подсчитывать на пальцах.
– Что? – спросил Брунетти.
– Считаю, сколько дней осталось до зарплаты, – сказала она.
– Семь, – ответил Брунетти, экономя ее время. – А при чем тут это?
Можно было подумать, будто молодая женщина смотрит сквозь него.
– Пытаюсь придумать, как все это исправить, – проговорила она наконец.
– Можно сказать, что у меня был нервный срыв, – предложил Брунетти. – Тогда что бы я ни натворил, я не виноват.
С таким же успехом он мог бы и промолчать. Синьорина Элеттра еще какое-то время смотрела в пространство, потом развернулась к компьютеру и быстро напечатала несколько слов. Подождала, что выйдет, и допечатала что-то еще. Прищурившись, прочла информацию во втором открывшемся окне, потом в третьем. Когда открылось четвертое окно, секретарша приникла к монитору.