Донна Эверхарт – Святые из Ласточкиного Гнезда (страница 11)
Дэл с минуту постоял под раскачивающимися величавыми соснами, увенчанными темно-зелеными хвойными кронами, вдыхая резкий аромат дыма, острый запах скипидара, смолы и дегтя, смешанный с теплым ветром, несущим запах вечнозеленых деревьев. Пели цикады – негромкое жужжание постепенно переходило в беспокойный, пронзительный гул. И вот впереди показался лагерь Ласточкино Гнездо: продовольственный магазинчик, еще какой-то дом возле него, бондарный сарай и перегоночная. Чуть поодаль, ряд за рядом, стояли хижины рабочих. У одной из них несколько белых женщин развешивали выстиранное белье. Еще одна тропинка вела к рядам лачуг поменьше, стоявших немного дальше, на противоположной стороне. Из одной из них вышла цветная женщина и выплеснула ведро грязной воды на цветы в маленьком садике. Возле некоторых лачуг были огороженные заборчиками крохотные участки земли, где бегали куры, и почти у всех – огородики под овощи.
Дэл увидел мужчину, сидевшего у входа в магазин. Тот чистил яблоко и ел ломтики с кончика ножа. Вид у него был не то чтобы дружелюбный, но и не злой. Темно-каштановые волосы, глубокие складки вокруг рта, глаза в цвет волос, близко посаженные, один чуть скошен к переносице. Рядом с мужчиной лежала шляпа с воткнутым под ленту вороновым пером.
Риз подошел к нему и сказал:
– Приветик. С кем тут поговорить по поводу работы?
Взгляд у незнакомца был хоть и косоватый, но пристальный. Он указал ножом на небольшой домик, на двери которого висела табличка с надписью «Контора».
– Малый по имени Причард Тейлор. Вон там.
Дэл поблагодарил и отошел, чувствуя, как слегка зашевелились волосы на затылке. В конторе он сразу оказался лицом к лицу с невысоким мужчиной с буйной, непокорной шевелюрой. Мужчина протянул руку, Дэл пожал ее и начал было говорить, но его прервали.
– Причард Тейлор. Зовите меня Пиви, если хотите. Вы пришли по поводу работы? Полагаю, что да, иначе бы вы здесь не стояли. Работы у нас полно, только начальства мне тут больше никакого не нужно. Пока, во всяком случае. А вот погонщик не помешал бы, или кто-нибудь, кто будет присматривать за этим болваном Пронырой на перегонке, – следить, чтобы не разнес тут все в пыль.
Риз хотел вставить, что в начальство не метит, но Пиви не умолкал:
– У меня тут человек двести, многие с семьями, некоторые без, но вот что мне нужно до зарезу, так это несколько крепких ниггеров. Если знаете таких, присылайте ко мне, но это все, что я могу предложить. Работу для ниггеров.
Дэл сказал:
– Ну, я вообще-то не прочь заняться деревьями, если можно.
– Это и есть работа для ниггеров.
– Я уже чем только не промышлял, – пояснил Дэл, – но работа с деревьями мне больше всего по душе. Я к ней с детства привычный.
Пиви потер подбородок, словно бы в задумчивости.
– Вот уж не знаю. – Он покрутил в пальцах карандаш и наконец сказал: – Ладно, я не против. Люди на эту работу нужны, только вот проблем бы не вышло.
Дэл заверил:
– От меня проблем не будет.
– Может, и так, но у меня тут десятник со своими понятиями. Начинаем мы обычно рано утром и работаем до сумерек. Можешь приступать прямо сегодня, если хочешь, работы полно. Платят семьдесят пять центов в день. Вижу, у тебя и ведро свое. Если нужны припасы и все такое, а денег нет, так ты скажи Отису в магазине, пусть запишет в долг на твое имя. Потом из жалованья вычтут. У нас тут вместо денег сертификаты. Ты женат? – И все это на одном дыхании.
Дэл сказал:
– Я сам по себе, так что мне особой роскоши не надо.
– Ну ладно. Всеми работами сейчас распоряжается Элайджа Суини по прозвищу Ворон. Он не очень-то любит, когда белые с цветными мешаются, но ты ему скажи, что я разрешил.
– Ворон? Я его видел, кажется. Это у него шляпа с вороновым пером?
– Точно. Только смотри, у него к деревьям особое отношение. Работай аккуратно. В общем, твой номер – сорок два. Это в секции для холостяков. У нас тут, знаешь ли, все распределено, где кому селиться. Негры там, белые тут. Видишь? Вон туда иди. Номера на дощечках над дверью. Если заблудишься, спросишь. – И Пиви махнул рукой, давая понять, что разговор окончен.
Вернувшись к магазину, Риз поискал глазами человека по прозвищу Ворон, но тот уже исчез. Из бондарного сарая сильно тянуло рубленым деревом и слышались частые удары молотка. Дэл заглянул внутрь: рабочий с молотком прибивал клепку к гнутым доскам, образующим бочку. В магазине хозяин стоял за прилавком, сгорбившись над бухгалтерской книгой, а сзади какая-то женщина вытирала пыль с длинных деревянных полок. Как только Риз подошел к прилавку, женщина юркнула за занавеску, отделяющую заднюю часть магазина.
Дэл сказал:
– Я тут только что на работу нанялся, так мне бы прикупить кой-чего.
Мужчина перестал писать и представился:
– Отис Риддл.
– Дэл Риз.
Отис записал имя Дэла и жестом указал на заставленные продуктами полки.
– Выбирай, что нужно, а моя жена Корнелия тебе упакует.
Дэл походил вокруг, выбрал продукты – кукурузную муку, сало, бобы, крупу – и понес к прилавку.
Там он спросил:
– А нет ли соленой свинины?
Отис крикнул:
– Корнелия! Где тебя черти носят? – после чего сделал недовольный жест и буркнул: – Черт бы побрал эту женщину. Как нужна, так ее не дозовешься.
Он скрылся за занавеской, а Дэл снова стал обследовать магазин, после чего добавил к куче товаров еще кусок мыла. Отис вернулся к прилавку, за ним плелась та женщина, которую Дэл уже видел раньше.
– Шевелись давай, – сказал Отис и шлепнул ее пониже спины.
Дэлу стало неловко, он опустил глаза, а Отис почесал под мышкой. Корнелия сначала нарезала соленую свинину, а затем уложила выбранные покупателем товары в деревянный ящик, отворачивая в сторону ярко пылающее лицо. Сделав свое дело, она снова скрылась за занавеской, так ни слова и не сказав Дэлу. Она была, несомненно, недурна собой; спутанные темные, почти черные волосы выбивались из собранного на затылке узла. Тем временем Отис облизал кончик карандаша, что-то написал, а затем жестом указал на занавеску, за которой скрылась Корнелия:
– Мы с ней всего год как женаты. Еще не выучил всему, что мне надо, если ты понимаешь, о чем я. – Он посмотрел на Дэла так, словно тот и правда понимал, о чем речь, и добавил: – Короче, шесть долларов за тобой будет.
Риз быстро подсчитал, сколько он так потратит, и пришел к выводу, что жалованья на неделю не хватит: на пару дней раньше разойдется. Еще и не начал работать, а уже в долги влез. Это было обычное дело в таких лагерях, и, хотя Дэл не любил быть должным, выбора у него не оставалось – как и у всех прочих, кто пришел работать в скипидарный лагерь. Он кивнул Отису в знак согласия, взял ящик, снова вышел под палящий зной и направился к своему новому дому.
Хижину номер сорок два он нашел довольно быстро. Внутри был страшный беспорядок. Протекающую крышу залатал, видно, кто-то из прежних жильцов, но этот дом явно облюбовали все мухи и клещи, сколько их было в округе. Риз пристроил ружье над дверью, на гвоздях, вбитых по краям с каждой стороны. Когда он разбирал покупки, над головой послышался какой-то скользящий шорох. Дэл решил, что это коралловый аспид, – или, скорее, надеялся, что не кто-нибудь похуже. Воняло в хижине адски, и Дэл стал искать источник запаха. Открыл дверцу дровяной печи, заглянул внутрь и отпрянул: в печи лежала тушка опоссума, наполовину зажаренная, а теперь еще и сгнившая. Зажав нос, Дэл осмотрел крошечную комнатушку и грязный, весь в пятнах, тюфяк, кое-как набитый испанским мхом: здесь ему предстояло спать. В деревянных стенах были такие щели, что палец просунуть можно, дневной свет проникал сквозь них в сырую комнатку, ложился золотистыми полосами на грязном полу. По крайней мере, хоть воздух сквозь дырки проходил. Но к зиме их придется как-то законопатить или хотя бы газетами заткнуть. Трудно было поверить, что это и есть лучшее жилье, предназначенное для белых. Ну да ладно – какая-никакая, а все-таки крыша над головой.
Дэл нашел старое прохудившееся ведро, вытащил опоссума из печки и бросил туда. Прикрыл дверь в хижину, торопливо сбежал по ступенькам и тут заметил, что работа уже идет. Он вытряхнул опоссума в лесу, бросил ведро за ограду и пошел на голоса, раздававшиеся вдалеке. Знакомый ритм был памятен ему с давних времен, и, подойдя ближе, он чуть не разулыбался, услышав выкрики: «Сладкая Штучка!», «Большая Шишка!», «Росинка!». Обычно за такими кличками работников скрывался смысл, непонятный для посторонних: намек на характер их носителя, его мечты, особые пристрастия или еще какое-нибудь заметное отличие. Десятники-учетчики таким образом отмечали, сколько сделал каждый. Между выкриками слышались обрывки песен. Дойдя до леса, Дэл заметил пустой участок, уже выработанный и спиленный на бревна. На расчищенной поляне, в отдалении от лагеря, под палящим солнцем стояло нечто такое, чего Риз еще никогда не видел: деревянный ящик, до странности неуместный в лесной глуши. Длиной примерно как гроб, да на гроб он и был похож. Дэл слышал, что нечто подобное применяется в качестве дисциплинарной меры. Эти ящики прозвали парилками, и не зря.
Заинтересовавшись, Дэл огляделся вокруг, а затем рысцой подбежал к ящику. Доски уже растрескались от непогоды. Риз присел на корточки, заглянул через трещину внутрь и тут же испуганно отшатнулся: на него смотрели дикие, налитые кровью глаза. Он попятился, а затем услышал шорох и тихий шепот.