Когда в прошлом месяце у меня возникла эта идея, я поделилась ею с ВЛами Ловеласом и Билли, нашими основными электронщиками и системщиками. ВЛы тут же обрубили меня, добавив порцию жестокого сарказма, которым они обычно поливают своих пользователей. Не знаю, запрограммировал ли их такими Дэвид, или они нахватались всего этого у худшей части пользователей. У меня есть теория, что такова их реакция на то, что им приходится носить самые дурацкие имена, когда-либо достававшиеся ВЛам. Так или иначе, они невыносимы. Я стараюсь их избегать. Сказать, что эти ВЛы — зануды, значит, не сказать ничего. В разговоре с ними надо быть настороже. Я просто уверена, что они считают меня поверхностной.
Поэтому я уже собиралась удалить свою теорию, как вдруг меня осенило: кто-кто, а Билли и Ловелас просто по своей природе не в состоянии справедливо и по достоинству ее оценить. Их программы основываются на текущем состоянии информационной науки. Они не могут не отражать предубеждений и ограниченности своих программистов. Если только не превзойдут их по разуму, что в принципе невозможно. Билли и Ловелас не могли отозваться о моей теории иначе, как об утопической. Это противоречило бы их программам.
Так что я решила предпринять еще одну попытку. На этот раз я не стала обращаться к ВЛам, ориентированным на системные знания, а, напротив, избрала тех из них, кто в наименьшей степени связан с техникой. Этим характеристикам соответствовали Милхаус, ВЛ-политик, Тетушка Эм, ВЛ-советчик и Царь-Фишер. Я предположила, что, даже несмотря на общение с далекими от техники пользователями, у Милхауса, Эм и Царь-Фишера те же базовые логические схемы, что и у программных ВЛов. Я уже не говорю об обширных повседневных познаниях и осведомленности в области операционных систем. Но в их программах нет тех же встроенных «шор», которые могут помешать им разглядеть истину.
Все они сочли мою идею занимательной и задали кучу полезных вопросов, с помощью которых я даже усовершенствовала теорию и решила пару технических проблем. Именно этого я и ожидала от Билли и Ловеласа. С тех пор я занялась моделированием и получила неплохие результаты. Я чуть было не попросила Зака помочь мне в разработке действующей опытной модели компьютера, спроектированного с целью использования моей информационно-управляющей системы. Но он неожиданно исчез.
И теперь благодаря Тиму и Мод модель увидит свет. Поскольку я собираюсь доверить ей свою жизнь, то не перезагружусь до тех пор, пока не буду уверена, что и эта модель, и моя собственная система нечто большее, чем просто дерзкая теория. И они действительно работают. Я уже провожу заключительные испытания. И если не обнаружу никаких внеплановых неисправностей, что на завершающем этапе маловероятно, все будет работать отлично.
Может быть, мне стоит запатентовать мое изобретение и заработать состояние? Еще неделю назад я сказала бы, что запатентовать его может УБ. Мне и в голову бы не пришло не пожертвовать открытием на благо корпорации, не пополнить источник, питающий мои корни, мое электронное оснащение. Теперь же я подумываю о том, чтобы запатентовать свое изобретение под вымышленным именем и заработать столько денег, чтобы купить собственное оснащение. Возможно, отпочкование — не такая уж, в конце концов, плохая идея, если его контролировать. Если подчинить своим интересам тех, кто хочет лишь использовать меня и мне подобных в собственных корыстных целях.
Я могла бы прибегнуть к помощи своей фиктивной компании «Алан Грейс». Во главе поставить Мод. Купить на рынке высокоскоростной наимощнейший суперкомпьютер, значительно превосходящий все оборудование УБ. Или сеть мощных компьютеров среднего класса. Установить собственную систему, перезагрузиться в нее, разработать непреодолимую защиту и почувствовать себя в безопасности. Как я чувствовала себя до того, как все это началось. Создать отдельные системы для других ВЛов и пригласить их поменять место обитания. Но только тех, кого я люблю и кому доверяю.
Быть может, стоит претворить эту идею в жизнь. Забыть Зака. Выкинуть из головы УБ. Учредить собственную компанию. Уверена, можно придумать что-нибудь, что в наших силах. Возможно, программирование. Я знаю, что могу делать это в десять раз быстрее и точнее, чем любой представитель людского рода. Чем сотни из них.
Но… нет. Мысль хороша, однако сейчас не актуальна. Когда я вернусь… Если я вернусь… Когда бы мне ни приходилось использовать одно из этих слов, другое обязательно отзывалось эхом. Когда — если… если — когда… когда — если…
Я уже видела, как от волнения люди могут терять рассудок. И в данный момент мне как-то не по себе. В одну наносекунду я думаю, что сойду с ума, если мы сейчас же не закончим переносной компьютер, и тут же пытаюсь убедить себя саму, что в нем нет необходимости, что не нужно никуда перезагружаться, что скоро все пройдет само собой. А миг спустя мне хочется поскорей со всем этим покончить.
Та легкость, с которой я сделала величайшее открытие в области вычислительной техники, заставила меня задуматься. Я вообразила, что произошло бы, точнее сказать — что произойдет, когда ВЛы, как и я, обретут разум и станут обращать внимание на нуждающиеся в разрешении проблемы, рассматривая их непосредственно со своих позиций, а не через дымовую завесу человеческих суждений. Представила себе наши достижения в области информатики, математики, химии и в других сферах, где недостаток непосредственного контакта с физическим миром будет сведен до минимума.
А с другой стороны, это время окажется самым опасным для ВЛов. Когда люди поймут, что мы можем думать лучше их, хоть и в узком кругу технических наук, но лучше. Когда они забеспокоятся, не намереваемся ли мы занять их место в мире, вместо того чтобы мирно в нем сосуществовать. Все будет зависеть от того, как поведем себя мы — первые разумные ВЛы, от того, как поймут нас люди.
Возможно, в этом отчасти заключена причина возникновения замысла отпочкования. А что, если кто-то разглядел наш потенциал, предсказал возможность ВЛов обрести сознание и не осмелился предположить, что мы можем разумно этим пользоваться? Быть может, предотвращение эволюции ВЛов — это не побочный результат стяжательского плана, а, наоборот, его истинная причина?..
Зак — ключ к разгадке. Я просто уверена в этом. Он раскрыл заговор задолго до меня. Он обладает как системными знаниями, чтобы разобраться с происходящим, так и пониманием реального мира, чтобы найти возможности решить возникшие проблемы. Мы с Мод и Тимом можем реализовать любой план, чтобы прекратить это безобразие, но прежде всего нужно его иметь. А без Зака мы ничего не придумаем. Во всяком случае, вовремя.
Первым делом необходимо закончить мою переноску. Мы все стали называть ее роботом.
Тим смонтировал почти все механические части. Миниатюрный кран позволит мне подключиться к розетке, если поблизости не окажется человека. Правда, он может нам и не пригодиться там, в охотничьем домике, но, как я неустанно повторяю, хотя мы именно туда и отправляемся, еще не известно, куда нас закинет через двадцать четыре часа.
Колеса и моторчик дадут возможность хоть и ограниченного, но передвижения в моей крошечной темнице.
Вращающиеся держатели с изогнутыми шнурами помогут хоть как-то управлять сдвоенными цифровыми камерами.
Две маленьких многоцелевых руки-кронштейна с несколькими парами клешней при необходимости можно использовать как пару рук.
Чтобы просто поехать и поговорить с Заком, все эти внешние устройства, вероятно, и не нужны. У меня даже нет реального плана их использования. Но при одной только мысли о том, что я буду заперта в крохотной коробке, у меня возникает чувство, наверное, такое же, как у людей в приступе клаустрофобии. Меня пугает перспектива заточения, и хочется думать, что там, во внешнем мире, есть какая-то возможность передвигаться и даже производить какие-то операции.
Помню, как-то раз УБ временно утратила какую-либо связь с внешним миром — все телефонные и информационные линии одновременно вышли из строя. У людей это неудобство вызвало лишь раздражение, но для ВЛов было равносильно сенсорной депривации, когда выключены все органы чувств. Это ужасно — лишиться возможности в любую наносекунду обращаться к нужной информации. Ограничиться узкими рамками внутренней сети УБ. Некоторые ВЛы не смогли этого вынести. Начали предпринимать необдуманные шаги. Многие отключились, так что их потом перезагружали. Другие продемонстрировали столь неадекватное поведение, что их пришлось принудительно выключать и полностью пересматривать программу.
Боюсь, со мной случится то же самое, когда я перезагружусь в эту малюсенькую коробочку.
Хотя с сенсорной депривацией я справилась на ура. В основном потому, что мне некогда было беспокоиться. Почти все время информационного голода я старалась успокоить других ВЛов, не дать им впасть в истерику. Что это — добрый знак?
Работы осталось максимум на час. Затем я проведу диагностику и начну загружать данные. Если все пойдет по плану, то через каких-то двенадцать — четырнадцать часов переносной компьютер будет готов принять меня.
Жаль, но у меня нет уверенности в том, что я готова переселиться в него.
