Донна Эндрюс – Доставлено: убийство (страница 30)

Чай — напиток англичан. В Америке пьют кофе. Помню, он упоминал, что друг, бывало, зависал в кафетерии на университетской территории, где вместо музыки администрация предлагала для развлечения компьютеры. Я зашла на сайт кафе, где с пятнадцатисекундным интервалом несколько веб-камер транслировали заставки интерьера. Вот и Тим. Он склонился над компьютером в чем-то жутко напоминающем костюм на Хэллоуин.

— Отлично. Я знаю, где ты. Повернись немного влево. Хоть и с трудом, но узнать тебя можно.

— Что, и здесь камеры? — напечатал он, и я с небольшой задержкой изображения увидела, как он оглядывается по сторонам.

— Ради Бога, успокойся. Я подумала, ты выбрал это место из-за веб-камер. Не поворачивайся к монитору, держись немного влево от него, и все обойдется.

— Полный бред, — возразил Тим. — Если бы я только знал, что здесь камеры…

— Все обойдется.

— Ага! Пока здесь не появится толпа народу. Во всяком случае, я так считаю. Ладно, давай поскорей покончим с этим. Что-нибудь придумала?

— Всего-навсего около миллиона идей. Есть чем записать?

— Повиси секунду.

Пока Тим ходил, по моему предположению, за карандашом и бумагой, я приступила к выполнению целого ряда задач. Головное учреждение УБ, да и весь этот проклятый город — небезопасное место для Тима. И у меня родился план. Я не забыла, что прошлой ночью — с тех пор не прошло и суток, а казалось, что целая вечность — я решила уговорить Тима отправиться на поиски Зака. Теперь эта затея представлялась как никогда актуальной. Но ему прежде всего понадобится оборудование.

Мод заварила пакетик чая «Граф Грей», выложила на тарелку миланское печенье и уселась за кухонный стол, поставив напротив маленький глянцевый лэптоп. В довоенной квартире, декорированной в традиционном садовом стиле, рядом с пестрым чехлом на чайнике и расписанным розовыми цветами фарфоровым сервизом компьютер смотрелся совершенно неуместно.

Мод воткнула провод модема в телефонную розетку, затем включила компьютер и, пока тот загружался, не спеша попивала свой чай. Бедный продавец из компьютерного магазина — на что только ему не пришлось пойти, чтобы отработать зарплату: прежде чем забрать лэптоп домой, Мод настояла, чтобы он помог ей связаться с интернет-провайдером и подключиться к Всемирной паутине. Возможно, она и сама могла это сделать, но посчитала, что не имеет права так рисковать. Ведь жизнь Тима зависит от того, сможет ли Тьюринг установить с ней контакт.

А быть может, от этого зависит и ее собственная жизнь, подумала Мод. Им еще предстоит поломать голову над тем, почему отдел охраны заподозрил Тима в ряду первых.

Без труда она нашла логин УБ и впечатала «Эмили Дикинсон» в графу имени и «строфа» в графу пароля.

— Мод! У тебя получилось! Я так ждала тебя! — сразу же после регистрации пришло сообщение Тьюринг.

Мод растрогалась. В известном смысле это глупо, сказала она себе. Она разговаривает не с облеченной в плоть и кровь подругой. Просто читает слова, напечатанные одной машиной и отображенные на экране другой. Но все же она не могла не почувствовать мгновенного облегчения.

— Для меня есть работа? — напечатала Мод.

— Да, — пришел ответ. — Тим только что вышел на связь. Нам нужно потрудиться и на ночь спрятать его в безопасном месте. А завтра он должен отправиться на поиски Зака.

— Говори, что делать.

* * *

В 19.00 со мной связался Царь-Фишер, чтобы подготовиться к сегодняшнему шахматному турниру. Какое потрясение! У меня это совершенно вылетело из головы. Разумеется, я не пропустила бы турнир: в 20.55 моя автоматизированная сущность запустила бы необходимую программу. Я вошла бы в специализированный чат, на котором собираются игроки. Там связалась бы с Царь-Фишером и смогла бы передавать ему остроты, которыми он сдабривал бы свои комментарии.

Мне известно, как Царь-Фишер гордится своими турнирами. И тем фактом, что Всемирная федерация шахмат недавно дала согласие наградить мастерскими степенями всех участвующих в них игроков. Он планировал турниры каждые две недели и перед каждым тратил неимоверное количество энергии, беспокоясь о подготовительных мероприятиях. Кои, конечно же, изменялись крайне редко, что, однако, не мешало ему испытывать непосильные мучения.

У него вошло в привычку связываться со мной за два часа до начала состязаний. Чтобы успеть повторить все подготовленные мероприятия, изучить игроков, выдумать потенциальные проблемы, которые могут повлечь задержку или остановку турнира, и пути их решения. А также совместно поволноваться до начала игры. Для деловой части разговора хватило бы нескольких наносекунд, но со временем ко мне пришло осознание того, что Царь-Фишер на самом-то деле просто получает удовольствие от таких общественных забот. И когда бы я ни замечала, что ВЛ начинает чему-то радоваться, даже если это немного нелогично — я бы даже сказала, особенно если это немного нелогично, — я расценивала это как признак развивающегося разума и всеми способами способствовала этому развитию. Поэтому, осторожно скрывая изумление, дважды в месяц мирилась с нашими пессимистическими совещаниями. А Царь-Фишер всегда придирчиво оценивал мой вклад в дело и постоянно собирал материалы — все ради успеха своей шахматной программы.

Признаюсь, сегодня я была совершенно не в настроении усмирять тревоги Царь-Фишера. Сейчас труднее обычного сдержаться и не указать ему на то, что подготовительные мероприятия к этому турниру ничем не отличаются от предыдущих; что список игроков содержит всего пару-тройку имен, которых нам еще не приходилось созерцать десятки раз; а потенциальные кризисы, о которых он так беспокоился, все те же, которые так ни разу и не случились, как бы часто они его ни волновали.

Однако я сохранила спокойствие и обратила часть сознания на Царь-Фишера и его игроков. Все это время тревожась о судьбе пешки, чьи ходы я направляла.

«Надеюсь, Тьюринг знает, что делает», — подумал Тим, стоя в очереди в банкомат у «Риггз-банка». Он чувствовал, что слишком бросается в глаза. Уверен, мужчина, совершающий денежную операцию, и женщина, следующая за ним в очереди, нервно поглядывают на него.

«Черт, как можно их винить?» — подумал Тим, уловив свое отражение в окне машины. Он похож на головореза. Мужчина впереди него схватил пачку денег из автомата, поспешно запихнул ее в бумажник и, удаляясь, непроизвольно окинул облаченного в кожу Тима косым взглядом. Тим старался сохранять беспристрастный и безобидный вид, когда женщина неловко проводила операцию. Она то и дело стукала пальцами по неверным клавишам. «Проклятие, — подумал он, — если ты так сильно меня боишься, какого дьявола тогда снимаешь деньги, когда за спиной стою я?»

Наконец она получила наличные, как можно скорее запихнула их в кошелек и убежала. Нервное постукивание ее каблуков быстро растаяло вдали.

Тим, сгорбившись, приблизился к банкомату.

«Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Тьюр!» — подумал он и вставил карту в автомат.

Когда машина потребовала ввести пароль, он нажал четыре произвольные кнопки. Он едва сдерживался, чтобы не оглянуться по сторонам, смотрит ли кто-нибудь за ним. А если Тьюринг ошиблась и его действия с картой активируют где-то сигнал тревоги?

— Добро пожаловать, Дэшил Хэммет, — выдал экран.

Тим облегченно вздохнул. Он выбрал мгновенное снятие наличных и набрал максимально возможную сумму — двести долларов.

— Но, Тьюринг, — возразил Тим, когда она давала указания, — на моем счету нет двухсот долларов.

— Я вижу, — отвечала она. — Ты ведь не думаешь, что я собираюсь воспользоваться твоим банковским счетом? Там они будут проверять прежде всего. У меня есть знакомый внутри системы. Он подсуетится втайне от боссов.

Отодвинулась заслонка выдачи денег. Тим оцепенел и вытаращил глаза. Он не знал, сколько в пачке денег, но уж точно много больше, чем две сотни баксов. Стараясь сохранять хладнокровие, он сгреб наличные и спешно затолкал их в бумажник. Затем вытащил карту и исключительно для видимости взял квитанцию, после чего поспешил удалиться, на случай если за ним наблюдают настоящие бандиты.

Он побрел по улице, направляясь в магазин одежды. Не успел Тим переступить порог, как продавец уже стоял около него. А может, это вовсе и не продавец, а какой-нибудь штатный детектив, подумал Тим, окинув взглядом свой наряд.

— Могу быть вам чем-либо полезен? — спросил мужчина.

— Ага, — снимая очки, произнес Тим в ответ и сверкнул, как ему хотелось надеяться, обаятельной улыбкой. — Мои родители только что приехали в город, и я должен встретить их на Мэдисон где-то через полтора часа. Вы должны мне помочь.

— Понимаю, сэр, — вымолвил продавец.

Его губы чуть искривились.

— Видите ли, если я покажусь в таком виде, они наверняка лишат меня содержания и заставят вернуться домой, — развивал тему Тим. — Поэтому, чтобы получить немного наличных, я заложил гитару. Полагаю, если я буду выглядеть достаточно солидно и не класть во время обеда локти на стол, старика не хватит удар, а мама тайком всунет мне чек на кругленькую сумму, и тогда я смогу выкупить ее. Мою гитару. Так что мне нужна такая одежда, какую, по представлениям моего старика, должны носить учащиеся колледжа.

Спустя сорок пять минут Тим, в приличной одежде, но беднее на шестьсот долларов, вернулся на Эм-стрит. В галантерейном магазине он приобрел чемодан, куда припрятал старую одежду и сумку. С волосами дело обстояло сложнее. Вымыть их негде, остается причесаться в более консервативном стиле и по возможности спрятать волосы под шляпой. Ничего не поделаешь, утешал он сам себя, покидая аллею и шагая вдоль нескольких кварталов по Эм-стрит к гостинице «Времена года», где Тьюринг и Мод забронировали для него номер.