Донна Джексон Наказава – Моей дочери трудно. Как помочь девочке-подростку пережить переходный возраст (страница 4)

Шокирующие результаты, полученные учеными, указывают на причину страдания наших девочек, а также позволяют лучше понять всю сложность их взросления сегодня. Проще говоря, наука утверждает, что хронические стрессоры влияют на мозг женщины совершенно иначе, нежели на мозг мужчины, и, хотя эти изменения начинаются в период раннего развития, чаще всего они достигают своего пика в подростковом возрасте и, как правило, имеют негативное значение. По сути, упомянутые научные открытия показывают нам, что происходит, когда девочек осаждают бесчисленные стрессовые факторы, как эти трудности проявляются в ощущениях подростков и их психологическом благополучии и почему эти стрессоры обладают большей мощностью в формировании пути каждой девочки, чем мы прежде полагали.

Научные данные утверждают, что хронические стрессоры влияют на женский мозг совершенно иначе, нежели на мужской, и, хотя эти изменения начинаются в период раннего развития, чаще всего они манифестируют в подростковом возрасте и, как правило, пагубным образом.

Стресс – простое слово, которое большинство из нас произносит ежедневно, но помимо этого стресс – термин, который вводит в заблуждение. Когда мы говорим о стрессе, что конкретно мы имеем в виду? Большая часть того, что мы знаем о влиянии стресса и невзгод на детское благополучие, вытекает из целого комплекса исследований под названием «Исследование неблагоприятного детского опыта» (НДО; ориг. «Adverse Childhood Experiences» (ACE)). Данные НДО состоят из более чем двух тысяч хорошо воспроизведенных исследований за последние 25 лет. Результаты показали: воздействие на ребенка различных пагубных факторов до достижения им 18 лет повышает у него вероятность развития проблем с физическим или психическим здоровьем во взрослом возрасте.

Такие стрессоры, или источники стресса, возникают в четырех широких областях. Первые, домашние стрессоры, – это трудности, с которыми ребенок сталкивается в своем собственном доме. Например, когда он растет с родителем либо опекуном, страдающим от психического расстройства, алкоголизма, наркотической зависимости, хронического физического заболевания; переживает расставание или развод родителей; теряет родителя до достижения зрелого возраста либо разлучается с одним из родителей. Кроме того, к этому относятся плохое обращение со стороны родителя или основного опекуна, например постоянная критика или унижение; физическое пренебрежение, например отсутствие обеспечения медицинской помощи во время болезни; эмоциональное пренебрежение, например ощущение, что семья не защищает или не заботится о ребенке, наблюдение насилия в доме или травля со стороны братьев и/или сестер; физическое и сексуальное насилие.

Вторая область источников детского стресса и проблем – средовая. Она охватывает стихийные бедствия и потрясения от таких климатических кризисов, как ураганы, землетрясения, лесные пожары и оползни, воздействие токсинов, инфекций и загрязнений, а также стресс, вызванный пандемией COVID-19.

Также детские травмы возникают в широкой сфере нашего сообщества: взросление в условиях бедности, столкновение с дискриминацией, расизмом и жестокостью в обществе; отсутствие нормального жилища; посещение школ, не соответствующих стандартам; переживание терактов в школе либо даже возможная угроза их возникновения.

Последняя группа стрессоров – социальная. Это эмоциональные либо межличностные конфликты, с которыми дети обычно сталкиваются в социальном окружении, внутри компаний в школе или по соседству. Однако, поскольку подростки все больше живут онлайн, в социальных сетях, и пытаются совладать с лайками и дизлайками, критикой и вездесущей угрозой буллинга либо насмешек, хронический стресс в данной области становится более серьезным и превращается в новый тяжелый источник беспокойства.

Если сделать шаг назад и взглянуть на основные проблемы четырех сфер жизни подростков, можно заметить определенные общие знаменатели. Во-первых, данные проблемы постоянны и непредсказуемы; никто не знает, когда они повторятся. Они вселяют в ребенка чувство, будто он находится под своего рода угрозой, а это подрывает его базовое ощущение безопасности в мире. Во-вторых, стресс из-за этих ситуаций может проявляться на эмоциональном уровне – в виде страха, тревоги, стыда, беспокойства, одиночества или подкрадывающегося ужаса. Или на психологическом уровне, как скрытое напряжение, наличие которого ребенок может даже не осознавать в теле. Иногда стресс проявляется более открыто – через панику, характерную учащенным пульсом, дискомфортом в животе и ощущением замирания сердца в груди. Все эти переживания незащищенности могут погрузить ребенка в умеренное либо острое состояние «бей-беги-замри», в котором тело и мозг готовятся защититься от воспринятой угрозы, убежать от нее или замереть на месте с целью остаться незамеченными. Со временем подобное повышенное чувство беспокойства относительно того, что ожидает за углом, ведет к усилению выработки в организме веществ, вызывающих воспаление, а это, в свою очередь, способно запустить изменения в функционировании иммунной системы и структуре формирующегося мозга.

БОЛЬШИНСТВО ПЕРЕЧИСЛЕННЫХ СТРЕССОРОВ отражаются на мальчиках и девочках одинаково. Теперь уже все дети и подростки пережили смертельно опасную эпидемиологическую ситуацию, и многие потеряли членов семьи в связи с пандемией. Согласно исследованию Центров по контролю и профилактике заболеваний США за 2021 год, опубликованному в The Lancet, к лету 2021 года на каждых двух взрослых, умерших от COVID-19, пришелся один ребенок, лишившийся родителя или другого опекуна, например бабушки или дедушки, живших вместе с ними¹⁷.

Тревога по поводу пандемии ложится поверх иных хронических стрессоров, включая стрельбы в школах и другие массовые теракты. Недавнее исследование Центра Пью выяснило: почти 60 % учеников боятся, что их школа станет следующей мишенью в бесконечной веренице расстрелов в учебных заведениях¹⁸. Дети старше шести лет регулярно участвуют в учениях по самозащите против потенциальных вооруженных злоумышленников.

Помимо этого, нынешнее поколение детей сталкивается с последствиями изменения климата в режиме реального времени, которые не переживало ни одно поколение до. Наши дети растут в условиях наводнений и беспрецедентного количества оползней и ураганов, страдая от небывалой жары и засух или бушующих лесных пожаров. Или же они наблюдают за этими событиями через СМИ и интернет 24/7. Они становятся свидетелями того, как внешние силы разделяют общества, провоцируют усиливающиеся политические разногласия и агрессию. Они живут в условиях ужасающей расовой несправедливости, неправомерного поведения полиции и массовых кризисов, связанных с ситуацией с беженцами, по всему земному шару. Добавьте сюда 17 млн детей в США, ложащихся спать голодными, и 2,5 млн детей, вовсе не имеющих своих кроватей¹⁹. Неудивительно, что преподаватели Колумбийского университета ведут курс под названием «История конца света».

Такого рода стрессоры взрослые обычно берут на себя и справляются с ними. Только они приложили недостаточно усилий для совместного искоренения данных проблем. Дети не чувствуют себя в безопасности, поскольку знают, что они не в безопасности. Они сталкиваются с массой экзистенциальных угроз, для ликвидации которых мы, взрослые, не предложили хороших средств. Несмотря на страх детей относительно того, на какое будущее они вообще могут рассчитывать, от них ожидают слишком многого: раннего достижения больших успехов в учебе; размышления о высшем образовании, когда они еще совсем маленькие; определения собственной идентичности, зачастую при взрослении рядом с чрезмерно опекающими либо перенапряженными родителями, работающими на нескольких работах. И подростки пытаются совладать со всем этим, одновременно понимая: в не столь отдаленном будущем им придется самим справляться с надвигающейся карьерной и экономической неопределенностью.

ПРИ РАССМОТРЕНИИ МНОЖЕСТВА невзгод, с которыми сталкиваются наши дети, может показаться, будто какие-то виды хронического токсичного стресса опаснее, нежели другие. Однако по большей части это неверно – все формы постоянных стрессоров способны воздействовать на мозг и биологию ребенка. Нейробиологи из Университета Колорадо выяснили, что нервная система может реагировать на эмоциональный стресс так, как «если бы имело место клеточное повреждение»²⁰. Эмоциональные и биологические стрессоры воздействуют на одни и те же цепочки в мозге, приводя к запуску воспалительных факторов, которые, если их не контролировать, начинают постепенно влиять на состояние здоровья на протяжении всей жизни. Но эмоциональный стресс становится травмирующим, только если ребенок воспринимает его как каким-то образом пагубный или угрожающий его психологической либо физической безопасности в мире.

Нам может быть трудно понять данную концепцию, так как нас научили думать о нашем психическом здоровье как о чем-то отдельном от нашего физического здоровья. Но наше благополучие строится изначально и прежде всего (в том числе с самых ранних этапов жизни) на непрерывном, прочном чувстве безопасности. Это не «я думаю, следовательно, я существую». На самом деле это: «Я думаю и чувствую, следовательно, я существую».