Дониэль Клейтон – Прекрасные (страница 12)

Ее слова соединялись в цепь, проникающую мне под кожу и стремящуюся сковать мое сердце. Я думала о маленькой Холли, стоящей на платформе, о коконе и плакатах с изображением ее нового лица и о довольной скандирующей толпе. Все это перестало казаться мне умным ходом. До меня начала доходить вся глупость моего поступка.

– Использование твоих сил для манипуляций с тканью и растениями выходит за рамки положенного использования магии и ослабляет ее. – Дюбарри испустила самый долгий и тяжелый вздох за весь разговор. – У тебя всегда были чрезмерные аппетиты, амбициозная ты душа. – Она будто выплевывала каждое слово. – Но ты должна знать, Камелия, амбиции ведут к сумасшествию. Ими питается Бог Безумия.

– Я думала, что должна была показать им все, на что способна. Разве не в этом смысл Карнавала? – спросила я осторожно.

Дюбарри откинулась на спинку стула.

– Ты вообще слушала, что тебе говорили на уроках? Или у тебя в одно ухо влетело, в другое вылетело?

– Конечно слушала. – Я сжала руки кулаки. – Я просто не понима…

– Так и есть. Ты не понимаешь. В противном случае ты бы не совершила такую глупость. Смысл в том, чтобы показать, что ты достаточно сильна для выполнения своей роли. Показать, что ты способна, уверенна и умеешь управлять магией, что ты можешь служить этому великому миру. – Дюбарри поставила чашку на стол. – Твоя маленькая демонстрация могла бы откинуть нас в прошлое, во времена, когда все хотели выглядеть одинаково. Разве ты забыла уроки истории? Правление королевы Анн-Марии II из династии Вердун. Люди были неотличимы друг от друга. Представь себе, что все бы захотели выглядеть как ты. Что, если бы они были согласны платить только за твою внешность? Вокруг бы ходили миллионы твоих копий. Это хуже, чем снова стать серыми. Красота – это разнообразие. Красота – это изменения.

Я бы не хотела, чтобы все в мире выглядели как я, чтобы все стали одинаковыми. Стыд и смущение стучали у меня в висках, а к горлу подступила тошнота. Я старалась не смотреть на собственное отражение в зеркале над каминной полкой.

– Мы не можем допустить, чтобы такая выходка повторилась. Ты будешь следовать правилам и вести себя подобающе. Ты поняла?

Я кивнула.

– А если ты будешь не в состоянии это сделать, мы будем вынуждены принять более решительные меры. То, что ты родилась Прекрасной, не означает, что ты ей и останешься, – сказала Дюбарри.

Меня будто ударили. Чашка выпала из моих рук. Бри кинулась мне на помощь, вместе мы вытерли коричневые подтеки с моего платья. Кожа на руке распухла и покраснела от ожога. Но это мелочи в сравнении со словами Дюбарри. Что значит – я не останусь Прекрасной? Нас всего шестеро. Кем мне еще быть? Где мне жить? Что я буду делать? Может ли Богиня Красоты внезапно забрать свои дары и мою магию? Я стану Серой? Вопросы бились в голове, как птицы в клетке.

– Могу поспорить, что за энергичным планированием будущего ты не потрудилась узнать о Хизер Борегард.

– Однажды я пыталась рассказать ей об этой Прекрасной, но Камелия никогда не слушала, Матушка. – Элизабет улыбнулась мне.

Я постаралась скрыть эмоции, несмотря на то что мне бы хотелось убрать с ее лица самодовольную ухмылку. Не хочу, чтобы Дюбарри знала о волнении и вопросах, не дающих мне покоя. Нельзя показать Элизабет, что ее слова меня задели.

– Она жила за три поколения до твоей матери. Очень талантливая Прекрасная, которую назначили фавориткой. Однако она не следовала моим инструкциям и не понимала, какой чести удостоила ее Богиня Красоты. Мне пришлось убрать ее из дворца и поместить в Красный Дом. Я не позволила ей вернуться. Я сделаю это снова, если ты не будешь подчиняться. В твоей крови слишком много страстей, Камелия.

Она подала сигнал Бри, что разговор закончен. Я встала и направилась к двери вместе со служанкой. Каждый удар сердца отдавался в моих ушах.

– Вне зависимости от того, будешь ли ты избрана, останешься или отправишься в один из чайных домов, я могу вернуть тебя домой в любую минуту, – сказала Дюбарри. – Элизабет будет за тобой наблюдать. Как и я. А теперь приведи Эдель.

Дверь за мной закрылась.

9

Пока я завтракала и купалась в онсене, слова Дюбарри, не затихая, зудели у меня в голове. Я будто плыла надо всем, что меня окружало, не в силах бросить якорь. После обеда я стояла в Королевском Ателье на постаменте, одетая в скользкий кринолин. Слуги измеряли лентами наши талии, руки и ноги и записывали мерки на пергаментной бумаге.

Элизабет наблюдала за нами. Я вновь прокрутила в голове утренний разговор.

– Что произошло у Дюбарри? – спросила меня Падма. – Ты в порядке?

– Все нормально. – Я постаралась улыбнуться. Все будет хорошо.

– А по виду и не скажешь. – Хана протянула руку и потрепала меня по плечу.

– Она мне угрожала, – сказала Эдель с гордостью.

Элизабет прокашлялась, и Эдель заговорила еще громче.

– Она так взбесилась, что я думала, у нее вена на шее лопнет.

– Ты принимаешь все это всерьез? – спросила Амбер.

– Твоей серьезности и так на всех хватает, – ответила Эдель. – Дюбарри сказала мне, что отправит меня на разговор к Министру Красоты. Как будто я должна испугаться или что-то в этом роде. – Она рассмеялась, но мне по-прежнему было страшно. Я не хочу всего лишиться.

– Сложно сказать, добрая Министр Красоты или злая, – проговорила Хана. – Я так и не решила, что о ней думать.

– Да кому какое дело, добрая она или нет? – Эдель разозлилась на служанку, пытающуюся измерить длину ее рук. – Я не собираюсь говорить с ней о моем поведении.

– Ее уже дважды избирали, – сказала Валерия и положила ладонь на живот. – Почему одна из вас не может сделать мою талию тоньше? У меня самый большой размер.

– Мы от этого можем заболеть, Валерия, – огрызнулась Амбер.

– Знаю, я просто… – коричневая кожа Валерии порозовела, и она нахмурилась.

– Амбер, ты все еще расстроена? – Эдель приподняла бледные брови. – Потому что нет другого оправдания твоему занудству после такого вкусного обеда.

Падма цыкнула, копируя Дюбарри.

Хана покачала головой.

– Я просто говорю правду, – сказала Амбер.

– Тогда твое тело похоже на шест, – ответила Эдель. – Никто никогда тебя не захочет, даже если тебе самой вздумается попробовать.

– Не надо грубить. Клянусь, ты самая невоспитанная из нас, – сказала Амбер. – Я не хотела тебя обидеть, Валерия. Ты такая, какой Богиня Красоты захотела тебя сделать. У тебя хотя бы есть грудь.

– Да, Амбер, а ты плоская, как блин. – Эдель соскочила со своего постамента, отпихивая очередную служанку. – Фигуры в форме песочных часов и красивые округлые тела всегда будут в почете, пока я буду фавориткой. – Она схватила Валерию за руку, потянула ее вниз и, обняв за талию, уткнулась носом в шею. – Я бы все отдала за такую фигуру, как у тебя.

Валерия захихикала. Эдель дотянулась до меня, и мы втроем закружились по комнате. Мы смеялись, визжали и уворачивались от служанок.

– Не грусти и не давай Дюбарри взять над тобой верх, лисенок, – прошептала Эдель. – Кому какое дело, что она говорит.

Элизабет одернула нас:

– Возвращайтесь на места.

– Нет. – Эдель послала ей воздушный поцелуй.

Как бы мне хотелось стать похожей на Эдель и не так страстно желать всей этой жизни!

– Вернитесь на постаменты, – попросила служанка.

Мы продолжали крутиться.

– Девочки! – закричала Элизабет.

Поворот, а за ним еще один. Мы не останавливались. К нам присоединилась Хана. Амбер лишь тяжело вздыхала, а Падма заливалась истерическим хохотом.

– Я наведу здесь порядок, – завопила Элизабет.

– Я наведу здесь порядок, – передразнила Эдель, и мы все захихикали.

– Леди, пожалуйста. Нам надо работать, – сказала одна из портних.

Внезапно открылась дверь.

Мы с Эдель, Ханой и Валерией замерли. Амбер и Падма завизжали, пытаясь прикрыться.

– Королевский Министр Моды Гюстав Дю Полиньяк, – объявил сопровождающий.

– Ну здравствуйте! – Мужчина в пурпурном костюме вальяжно зашел в окружении напудренных и чопорных спутников с записными книжками в руках и целой толпы портных и швей, которые вкатили внутрь огромные прядильные станки. – Я смотрю, у нас тут веселье идет полным ходом. Не волнуйтесь, девочки, чего я только не видел.

Его темно-коричневое лицо с красивыми чертами было усыпано веснушками, как печенье – шоколадной крошкой. Он положил руку на грудь, постукивая ногтями, украшенными драгоценными камнями.

За ним вошла Министр Красоты. Ее темные волосы были уложены в подобие птичьего гнезда, внутри которого сидели две настоящие голубые сойки. При виде нас они расчирикались. Министр Красоты улыбнулась мне, обнажив белые, как клавиши пианино, зубы.

– Какие энергичные девушки, – сказал Министр Моды и осторожно расцеловал свою коллегу в обе щеки, чтобы не оставить следов ярко-фиолетовой помады, покрывающей его губы.

Дюбарри вошла последней и начала хлопать. Остальные присоединились к аплодисментам.

Министр Моды поклонился и улыбнулся нам. Я видела его в газетах, где он демонстрировал правильный способ носить корсет по императорским законам красоты. Шнуровать надо было достаточно плотно, чтобы соответствовать желаемым параметрам, приличествующим гражданину Орлеана, но и с уважением к моде, чтобы создать идеальную форму, к примеру, песочных часов. Он был эталоном вкуса в нашем королевстве и отвечал за производство одежды.