Дональд Уэстлейк – Топор (страница 6)

Объявление появилось первым в мартовском номере, вышло в последнюю неделю февраля, и к первому понедельнику марта, когда я подъехал проверить, на ящик 2900 поступило девяносто семь ответов. «Эти нули определенно привлекают много почты!» — сказал почтовый служащий, и мы вместе посмеялись над этим, и я объяснил, что пытаюсь создать отраслевой журнал о отраслевых журналах. Это был ответ на объявление, которое я разместил в избранных журналах.

(Я не хотел, чтобы кто-нибудь заподозрил, что я замешан в каком-то почтовом мошенничестве, и натравил на меня инспектора. То, что я делал, вероятно, не было незаконным, но это могло бы привести к крайнему смущению и нанести ущерб моим шансам на трудоустройство, если бы это стало известно.)

«Что ж, я желаю тебе удачи с этим», — сказала она, и я поблагодарил ее, а она сказала: «В наши дни все больше и больше людей становятся самими себе хозяевами, ты заметил?» и я согласился.

Этот первый поток почты вскоре превратился в ровную струйку, которая возобновлялась через несколько дней после выхода каждого номера The Paperman. Майский выпуск, последний с моим объявлением, все еще актуален, и на данный момент я получил двести тридцать один ответ. Я предполагаю, что будет еще десять-пятнадцать, и на этом все закончится.

Было увлекательно изучать эти резюме, видеть, сколько в них страха, сколько галантности и сколько мрачной решимости. А также сколько самоуверенного, раздутого самовлюбленного невежества; эти люди не соперники, ни для кого, пока жизнь не огрубит их еще немного.

Еще в переходный период в Halcyon, когда часть моего рабочего дня была посвящена постоянному обучению тому, как быть безработным, один из наших консультантов, суровая, но сердечная женщина, в чьи обязанности входило проводить для нас ободряющие беседы, приправленные суровой реальностью, рассказала нам историю, которая, как она поклялась, была правдой. «Несколько лет назад, — сказала она, — в аэрокосмической промышленности произошел спад, и многие талантливые инженеры оказались без работы. Группа из пяти человек в Сиэтле решила придумать какое-нибудь собственное новшество, что-нибудь востребованное на рынке, и после долгих мозговых штурмов и заметок у них получилось создать новый вариант игры, что-то, что имело бы реальный потенциал. Но для идеи требовались начальные деньги, а у них их не было. Уже в Сиэтле они поняли, что, когда все пытаются продать вторую машину, никто не хочет ее покупать. Они перепробовали все возможные контакты, о которых могли подумать: родственников, друзей, бывших коллег, и, наконец, их свели с группой венчурных капиталистов, базирующихся в Германии. Этим финансистам понравилась идея инженеров, и они были очень близки к соглашению о финансировании. Все, что осталось, — это личная встреча., что сделают финансисты, трое из них, из Мюнхена в Нью-Йорк, а инженеры прилетели из Сиэтла в Нью-Йорк, и они встретились там в гостиничном номере, где все очень хорошо поладили. Все выглядело так, как будто инженеры собирались получить деньги, основать свою компанию и быть спасенными. И тогда один из финансистов сказал: «Позвольте мне просто уточнить график. Когда мы дадим вам эти деньги, что вы собираетесь делать для начала?» И один из инженеров сказал: «Ну, первое что мы собираемся сделать, это выплатить нам зарплату. На этом все и закончилось. Инженеры вернулись в Сиэтл с пустыми руками и с пустой головой. Потому что, — сказал нам этот консультант, — они не знали одной вещи, которую вы должны знать, если собираетесь выжить и процветать. И эта единственная вещь такова: вас никто не приглашал. Никто вам ничего не должен. Работа, зарплата и приятная жизнь среднего класса — это не право, это приз, и за него нужно бороться. Ты должен постоянно напоминать себе: «Я не нужен им, они нужны мне». У тебя нет никаких требований. У тебя есть твои навыки, и у тебя есть желание работать, и у тебя есть мозги, и таланты, и личность, данные тебе Богом, и от тебя зависит, чтобы это произошло».

Я принял это сообщение близко к сердцу, возможно, больше, чем она намеревалась. И я видел резюме, написанные людьми, которые не воспользовались ее советами, людьми, которые все еще думают, как тот невежественный инженер: мир должен мне зарплату.

Может быть, от четверти резюме разит этим чувством собственной важности, этим обиженным чувством, что все должно получиться как надо. Но проблема с большинством резюме гораздо проще; их цель неверна.

Я написал объявление, на которое я мог откликнуться, которое полностью соответствовало моему опыту, не было чрезмерно конкретным и узким. Однако в мире царит такое отчаяние, что люди не ограничиваются вакансиями, где у них может быть хоть какой-то шанс. Очевидно, что они рассылают резюме оптом в надежде, что ударит молния. И, возможно, иногда это так и делает.

Но не в бумажном бизнесе. Не в том специализированном виде промышленного использования бумаги, в котором я эксперт. Эти люди — любители, когда дело доходит до моей области, и они меня не беспокоят.

Но некоторые другие так и делают. Люди, чья квалификация очень похожа на мою, возможно, даже чуть лучше моей. Люди с таким же опытом, как у меня, но образованием, которое выглядит в резюме чуть более выдающимся. Люди, после которых я был бы на втором месте, если бы мое объявление было реальным и я отправил бы свое собственное резюме в ответ.

Людям нравится Эдвард Джордж Рикс.

КОГО ЭТО МОЖЕТ КАСАТЬСЯ

Меня зовут Эдвард Г. Рикс. Я родился в Бриджпорте, штат Коннектикут, 17 апреля 1946 года. Я получил образование в школах Бриджпорта и получил степень инженера-химика в Техническом колледже Хенли, Брум, Коннектикут, в 1967 году.

Во время моей службы в военно — морском флоте — с 1968 по 1971 год — я работал техником-полиграфистом на авианосце флота Уилкс-Барре, где я отвечал за выпуск ежедневной корабельной газеты, а также за выполнение всех заказов и другой печатной продукции на корабле, и где я впервые объединил свое химическое образование с интересом к специальным формам бумаги.

После службы в военно-морском флоте я был принят на работу в Northern Pine Pulp Mills, где с 1971 по 1978 год занимался разработкой продукции. Когда Northern Pine объединилась с Gray-lock Paper, меня повысили до руководства, где я отвечал за ряд продуктовых линеек.

С 1991 по весну 1996 года я отвечал за линейку продуктов для производства полимерных бумажных пленок в Graylock, где заказчиками были почти исключительно оборонные подрядчики. В связи с недавними сокращениями в армии Graylock прекратила производство этой линейки продуктов.

Теперь я могу поделиться своим опытом и экспертизой с другой перспективной компанией в специализированной бумажной промышленности. Я работаю в Массачусетсе с 1978 года, но не возражаю против переезда. Я женат, и мои три дочери на момент написания этой книги (1997) все учатся в университете.

Эдвард Г. Рикс

7911 Berkshire Way, Лонгхолм, Массачусетс 05889

413 555-2699

5

Я бы нанял его до того, как нанял себя. Эта степень в области химической инженерии — настоящая кость у меня в горле.

И уверенность в себе мужчины. И он проработал двадцать пять лет у одного и того же работодателя, так что он, должно быть, хороший и преданный работник (точно так же, как они, конечно, плохие и неверные работодатели, что не имеет значения).

Форма его резюме — единственное, что говорит против него, и этого недостаточно. Этот бизнес «для всех, кого это может касаться» слишком искусственен, как и сдержанная болтовня. Помпезность раздражает, он «может свободно себя преподносить» и у него три дочери «в университете», как будто все они в Оксфорде, а не в каком-то местном колледже. Этот человек, несомненно, педант и зануда, но он идеально подходит для любой работы, для которой я был бы очень хорош, и из-за этого я его ненавижу.

Понедельник, 12 мая. За завтраком я говорю Марджори, что сегодня буду заниматься библиотечным исследованием, на что я действительно иногда трачу время, просматривая свежие журналы и газеты в поисках зацепок за вакансии, которые могли бы открыться, но которые еще не указаны в колонках «Требуется помощь».

По понедельникам и средам Марджори работает на одной из двух своих подработок с частичной занятостью. В прошлом году мы продали Honda Civic, так что мне придется отвезти ее в офис доктора Карни, а затем снова забрать в конце дня. Теперь она работает секретаршей у нашего дантиста два дня в неделю, и ей платят сто долларов в неделю неофициально. По субботам днем она работает кассиром в «Нью Варьете», нашем местном кинотеатре, это ее другая работа на полставки, где ей платят минимальную зарплату по бухгалтерским книгам, вычитаются налоги, и она ничего не приносит домой. Но она чувствует себя лучше, когда выходит из дома, чем-то занимается, и преимущество в том, что мы можем ходить в кино бесплатно.

Однако сегодня доктор Карни. Я отвозлю Марджори в торговый центр, где находится его офис, и оставляю ее там в десять. Теперь у меня есть восемь часов, чтобы доехать до Массачусетса, посмотреть, как обстоят дела с EGR, и вернуться в торговый центр, чтобы забрать Марджори в шесть.

Но сначала я должен вернуться в дом, так как я не осмелился взять с собой «Люгер», пока Марджори была в машине. Дома я кладу пистолет в пластиковый пакет из аптеки, несу его к машине и кладу на пассажирское сиденье рядом с собой. Затем еду на север.