Дональд Уэстлейк – Искатель,1994 №1 (страница 32)

К концу второго часа Тамара была готова.

— Давайте по-хорошему, начальник, — в двадцатый раз повторяла она, выкатывая «для искренности» большие бессовестные глаза. — Хотите, я вам все, что надо, буду делать прямо здесь или еще где… Девчонки к вашим ходят, я знаю, те довольны…

В это время и вступил в игру Лис.

— Как же с тобой по-хорошему, сука, — заорал он, распахивая дверь кабинета, — если твою подругу угрохали, а ты молчишь, как падла, и туфту нам гонишь!

Ярость его была наигранной, но Тамара этого не знала и сжалась на стуле, ожидая увесистой оплеухи.

— Ты нас что, за дураков держишь? — Лис действительно замахнулся, но ударил по столу, так что звякнул телефонный аппарат. — Думаешь, мы про тебя ничего не знаем?! Как ты в зеленых лосинах в «Спасательном круге» табуретки жопой полировала да что в подсобке делала! Так думаешь, про убийство не раскопаем!

Найдется немного людей, способных выдержать конвейерный допрос с усилением обвинений, и Тамара Федотова не относилась к их числу. Она «лопнула» и, плача и сморкаясь, рассказала, что в июле познакомилась в баре «Встреча» с парнем по имени Сергей, из крутых — в «адидасе», коже, ездит на красной «восьмерке». Выпили, покатались по городу, остановились на пустыре, она хотела ему сделать что обычно, но у него ничего не получалось. Сергей отвез ее домой, проводил до дверей, попросил, чтобы никому про сегодняшнее не рассказывала, и дал две штуки. Она рассказала Галке Павловой, та и говорит: «Познакомь, если он ни за что две штуки платит, так, может, я его на большее раскручу…» Пятнадцатого пришли во «Встречу», он там с друзьями, как всегда, сидит… Ну, познакомились, Галка к нему и так и эдак — то прижмется, то колено погладит, то обнимет. Он вроде тоже разгорелся… Короче, повез он Галку покататься, а на другой день пришел к ней, к Тамаре, и говорит: «Будут спрашивать, ты ни меня не знаешь, ни про Галку ничего… И я ее никогда не видел. А иначе — хана тебе!» И глянул так, что мороз по коже. А Галки нет нигде, вечером пошла во «Встречу», он пьяный, злой, вроде как не в себе. «Явилась, — говорит и улыбается как-то неестественно, страшно. — Думаешь, пошутил? Ну гляди…» И вынимает из кармана Галкины сережки и перстенек с красным камешком. «Сама виновата, сука! Завела меня, спровоцировала. Теперь лежит в яме на левом берегу, а ты рот откроешь — рядом ляжешь…».

— И положат в яму, — всхлипывала Тамара. — Они что хотят, то и делают. Сколько девчонок насиловали и парней покалечили, а им хоть бы что. У них все куплено, они рынок контролируют. Это Шамана группировка…

Дожили, думал Коренев, пока Федотова медленно, будто по складам, читала протокол-заявление. Весь город знает руководителя местной мафии, а тот и в ус не дует. Уважаемый человек, учредитель пяти или шести фирм, генеральный директор, офис в центре Тиходонска. Везде вхож, со всеми дружен. И вроде никто не может его за жопу взять! Вроде какой-то особый закон им нужен об организованной преступности или еще черт знает какой! Да возьмите взрыв «Ротонды», поджоги коммерческих ларьков, перестрелку на рынке и другие делишки шамановских ублюдков, объедините их в одно дело — о банде Шамана, — привяжите его самого ко всем эпизодам, а сейчас и телефоны слушать можно, и так записывать на видео, магнитофон… А при бандитизме для всех ответственность одинаковая — и для того, кто взрывал и стрелял, и для всех причастных — организаторов, пособников, подстрекателей. А санкция — до расстрела! Вог и устройте процесс над бандой Шамана да расшлепайте самых активных, и никаких новых законов вам не понадобится!»

Под «вам» Коренев имел в виду власть. Не просто районный уголовный розыск или даже милицию в целом, а государственную власть, если она есть в этой стране. Потому что власть не мирится с преступным произволом, не ждет каких-то идеальных законов и уж тем более не сетует на их отсутствие.

Народ так и думает, что все куплено, до самого верха. Вот, например, законы на кого работают? Суды — на кого? Убийств с каждым годом все больше, а смертных приговоров — все меньше! А исполняется и того с гулькин хрен! Новая профессия появилась — наемный убийца, а высшую меру вообще собираются отменить. Это к чему приглашение?

Преступные группировки в силу входят, их разобщать надо, а ссылку и высылку из кодекса убрали. Для кого послабление? Или последнее новшество: колонии усиленного режима ликвидировали. Туда кто шел? Кто раньше срок не мотал, а совершил тяжкое преступление. Теперь они на общий режим пойдут. А все эти, из «повой волны», как правило, не-судимы, а в зону идут по тяжким статьям. Значит, кому подарочек? Как ни верти, получается, что законы на преступников работают, под их нужды подлаживаются! А если закон ментам подмогнет, то начальники свои же, ментовские, его укорачивают! Сейчас всем ментам, не только оперативникам, закон разрешает оружие постоянно носить и права на применение расширил. Кому хорошо? Ясно, нам, а бандитам плохо. Но начальники как не давали разрешения на постоянку, так и сейчас не дают. Что ж, они, курвы, все бандитами куплены? Да нет же, наш Симаков не о бандитах заботится, он о своей жопе печется: вдруг потеряет кто пистолет или выстрелит не туда. Только Витьке Еремееву, которого в прошлом году шпана ножами заколола, все равно, по каким таким соображениям начальник его безоружного оставил. А объективно начальник райотдела бандитам поспособствовал, а своего парня закопал. А если интересы начальников милиции с интересами бандитов совпадают, то при нормальной власти надо их гнать к чертовой матери да самих за решетки прятать!

Лис выругался и стукнул кулаком по столу.

— Да я уже подписала! — испуганно дернулась Федотова, и внезапно Лису стало жаль ее. Молодая, дурная, чем может, тем и торгует. И живет, как в джунглях — что захотят, то с ней и сделают. Подружку грохнули, а она молчит. Потому что и ее могут. Запросто причем. Лис ей защиту пообещал, да как защитить-то… Ни людей, ни средств. Походят с пей опера по очереди с неделю… Да и то днем. А что сложного ночью в дом войти?

— Вот что, Тамара, мы тебя на несколько дней в вендиспансер определим. — Лис успокаивающе поднял руку. — Обследоваться так и так надо, если все нормально, уколов тебе делать не будут. А потом спрячем тебя куда-нибудь…

Когда Федотову увезли, Лис позвонил своему институтскому приятелю Карнаухову — начальнику оперативного отдела Управления МБ. «Попробуем прищучить Шамана», — думал Лис, набирая номер телефона.

— Выручай, Коля! Как бы нам договориться, чтобы вы один телефончик послушали? Да и вообще одного человечка надо бы пофиксировать…

— Что за человечек? — сразу ухватился эмбэшник.

— Вначале давай решим в принципе, — уклонился от ответа Лис.

— А чего решать? Есть закон — вы теперь сами можете и слушать, и фиксировать…

— Закон-то есть, а аппаратуры ни хрена нет, и специалистов нет. Я у тебя не совета прошу, а содействия! Вы же должны взаимодействовать по организованной преступности!

— Это да, — без эмоций отозвался Карнаухов. — Но надо решать по инстанциям. Ты пишешь рапорт своему начальству, оно связывается с моим, я получаю указание, и мы с тобой взаимодействуем.

Лис, прикрыв микрофон, выругался.

— Если бы наше с тобой начальство хотело бороться с преступностью, я бы не звонил с такой просьбой.

— А партизанщиной заниматься я не могу. Времена-то не те нынче…

— Раньше вы здорово «занимались партизанщиной»! — Лис бросил трубку.

Когда армия держит глухую оборону, отдельный боец не способен вести наступательные операции. Но он может ходить в разведку и остро отточенной финкой резать глотки вражеским солдатам, бросать гранаты в блиндажи и другими подобными способами успокаивать свою совесть.

Сергея из бара «Встреча» установили легко: Сихно, двадцать четыре года, не работает, не судим, контролер рынка багатяновской бригады — группировки Шамана.

Фотографию Сихно на бланке в окружении других снимков показали Федотовой, та опознала его: «Парень по имени Сергей, о котором я раньше давала показания».

Лис начал тщательную разработку нового фигуранта. «Подвел» к нему несколько независимых друг от друга «источников», установил наружное наблюдение и стал напитываться поступающей информацией.

Третий разряд по борьбе, окончил ПТУ, плиточник-мозаичник, через год работал в стройуправлении, потом занимался фарцовкой, короткое время перепродавал наркотики. Отбывал пятнадцать суток за мелкое хулиганство, был оштрафован за неповиновение работнику милиции. Последний год — в бригаде рэкетиров, «держащей» рынок. Замкнут. Близких друзей нет. Постоянной девушки нет. Предположительно, у него проблемы по женской части.

Иногда случаются запои, последний — в середине июля. Тогда же продал Генке Божкову женские серьги и перстень. Объяснил: «Одна сука подарила, а у меня от них тошниловка».

Эту часть информации Коренев дважды подчеркнул.

И еще: сестра Сихно любовница Шамана, тот оказывает ему покровительство и пообещал сделать бригадиром.

Последнее сообщение Лис не записал и никому не доложил. Потому что это красный свет, сигнал «стоп». Одно дело — бросить в камеру рядового «быка», а другое — взяться за близкого боссу человека. Это уже личный выпад, неуважение, подрыв авторитета, а значит — обязательные ответные меры. А кто из командиров окопавшейся в обороне армии способен совершить действия, неминуемо вызывающие прицельный огонь? Никто. Разве что головорез-одиночка, которому нечего терять…