Дональд Каган – Пелопоннесская война (страница 3)
Аргос, крупный полис к северо-востоку от Спарты, был ее давним традиционным врагом и не входил в союз. Спартанцы всегда опасались объединения Аргоса с другими врагами Спарты, и в особенности его содействия восстаниям илотов. Все, что угрожало целостности Пелопоннесского союза или лояльности любого из его членов, расценивалось как потенциально смертельная угроза для самой Спарты.
Теоретики рассматривали политическое устройство Спарты в качестве «смешанного государственного строя», сочетавшего монархические, олигархические и демократические черты. Монархическая составляющая выражалась в наличии двух царей, каждый из которых происходил из отдельной царской династии. В герусии, совете из двадцати восьми мужчин старше шестидесяти лет, избиравшихся из малого числа привилегированных семей, воплощался олигархический принцип. Элементами демократии были народное собрание, в которое входили все спартанские мужчины, достигшие тридцати лет, и пятеро эфоров – высших должностных лиц, ежегодно избиравшихся гражданами.
Двое царей занимали свои должности пожизненно; они командовали спартанскими армиями, выполняли важные религиозные и судебные функции, пользовались огромным авторитетом и влиянием. Поскольку они часто не соглашались друг с другом, вокруг каждого из них формировались группировки с различными взглядами на тот или иной вопрос. Заседавшая вместе с царями герусия была высшим судом в государстве и могла судить самих царей. Авторитет, которым в силу своих семейных связей, возраста и опыта обладали ее члены в обществе, столь почитавшем все перечисленное, а также почет, связанный с их избранием, давали им значительное неформальное влияние.
Эфоры тоже были важной силой, особенно во внешних делах. Они принимали послов, вели переговоры и посылали экспедиции, когда война была объявлена. Кроме того, они созывали народное собрание и председательствовали на нем, заседали с герусией и были ее высшими должностными лицами, а также имели право выдвигать против царей обвинения в государственной измене.
Формальные решения по поводу договоров, внешних сношений, войны и мира были в ведении народного собрания, однако его реальные полномочия были ограничены. Собрания проходили только тогда, когда их созывали должностные лица. Там почти никогда не случалось споров, а в качестве ораторов выступали обычно цари, члены герусии или эфоры. Голосование, как правило, проходило путем аккламации – чего-то вроде устного голосования; сортировка и подсчет голосов были редки.
В течение трех веков эти порядки не менялись ни законами, ни переворотами, ни революциями. Несмотря на такую «конституционную стабильность», внешняя политика Спарты часто была непостоянной. Конфликты царей друг с другом, конфликты эфоров с царями и друг с другом, а также неизбежный разлад ввиду ежегодной смены списка эфоров могли ослаблять степень контроля Спартой ее союзников. Союзник мог следовать собственным интересам, используя внутренние разногласия в Спарте. Могущественная армия Спарты и ее лидерство в альянсе давали спартанцам огромную власть, однако если они пользовались этим против крепкого противника за пределами Пелопоннеса, то рисковали столкнуться с восстанием илотов или с нападением Аргоса. Если же они не использовали свою силу, будучи призванными своими наиболее важными союзниками, то рисковали лицезреть их переход на сторону противника и распад альянса, на котором покоилась их безопасность. В условиях кризиса, приведшего к войне, оба этих фактора определят решения спартанцев.
АФИНЫ И АФИНСКАЯ ДЕРЖАВА[5]
Афинская держава родилась из нового союза, сложившегося после победы греков в Персидских войнах. Будучи сначала предводителем, а затем и гегемоном союза, Афины обладали уникальной историей, сформировавшей их облик задолго до того, как они пришли к демократии и достигли господства. Они были главным городом региона, известного как Аттика, – небольшого треугольного полуострова, раскинувшегося к юго-востоку от Центральной Греции. Поскольку бóльшая часть региона примерно в 1000 квадратных миль покрыта горами и скалами и непригодна для земледелия, в древности Аттика была сравнительно бедной областью даже по греческим меркам. Однако ее географические условия оказались благословением, когда вторгшиеся с севера захватчики обрушились на более привлекательные земли Пелопоннеса и заняли их, посчитав, что Аттика не стоит хлопот, связанных с завоеванием. В противоположность спартанцам, афиняне утверждали, что взросли на своей же почве и жили на одной территории с начала времен. Таким образом, у них не было нужды бороться с бременем угнетенных, чужеродных и недовольных низших слоев.
Поскольку Афины объединили весь регион на довольно раннем этапе его истории, перед ними не стояла проблема стычек и войн с другими аттическими городами. Все они стали частью афинского города-государства, и все их свободные коренные жители были афинскими гражданами на равных основаниях. Отсутствием серьезного давления – как изнутри, так и снаружи – могут объясняться сравнительно безбедная и ненасильственная ранняя история Афин и установление в них в V в. до н. э. первой демократии в мировой истории.
Сила и процветание афинской демократии опирались прежде всего на лидерство могущественной морской империи, сосредоточенной в приморских городах и на островах Эгейского моря. Она зародилась как объединение «афинян и их союзников», которое современные исследователи именуют Делосским союзом, – это был добровольный альянс греческих полисов, призвавших Афины сыграть руководящую роль в продолжении освободительно-мстительной войны против Персии. Постепенно союз превратился в империю под управлением Афин, функционировавшую преимущественно на их благо (карта 2). С годами почти все члены союза отказались от своих флотов, предпочитая делать денежные взносы в общую казну. Афиняне использовали эти средства, чтобы расширять собственный флот, а также платить гребцам, чтобы те работали веслами по восемь месяцев в году, так что в конечном счете Афины обладали крупнейшим и лучшим флотом во всей Греции. К началу Пелопоннесской войны из всех 150 членов союза лишь два острова, Лесбос и Хиос, имели свои флотилии и относительную автономию. Однако даже они едва ли могли ослушаться приказов Афин.
Афиняне получали огромные прибыли от своих имперских владений и использовали их для собственных нужд, в особенности для масштабной строительной программы, украсившей и прославившей их город и обеспечившей работой его жителей, а также для накопления большого резервного фонда. Военный флот защищал корабли афинских купцов, успешно торговавших по всему Средиземноморью и за его пределами. Он также гарантировал афинянам доступ к пшеничным полям на территории современной Украины и к рыбе Черного моря, благодаря чему они могли пополнять недостаточные домашние запасы и – с помощью денег союза – даже полностью замещать их при необходимости оставить свои поля в ходе войны. Как только афиняне достроили стены вокруг города и вдобавок соединили их Длинными стенами с укрепленным портом Пирей (что было сделано в середине века), они стали практически неуязвимы.
В Афинах народное собрание принимало все решения, касающиеся внутренней и внешней политики, войны и мира. Совет пятисот, по жребию избиравшийся из афинских граждан, готовил законы для рассмотрения на собрании, но был полностью подчинен более крупному органу. Народное собрание созывалось не реже сорока раз в год под открытым небом на холме Пникс за Акрополем с видом на Агору, торговую площадь и центр гражданской жизни. Всем гражданам мужского пола было разрешено участвовать, голосовать, выдвигать предложения и дебатировать. На момент начала войны около 40 000 афинян имели такое право, однако число участников редко превышало 6000. Таким образом, стратегические решения обсуждались в присутствии тысяч людей, и требовалось, чтобы большинство из них утвердили конкретные детали каждой военной акции. Народное собрание голосовало по поводу каждой экспедиции, числа и характерных особенностей кораблей и людей, количества средств, которые надлежало потратить, того, какие командиры будут управлять войсками и какие в точности инструкции им следует дать.
Самыми важными в Афинском государстве, теми немногими, что вместо жребия подразумевали выборы, были должности десяти стратегов. Поскольку стратеги командовали подразделениями афинской армии и флотилиями кораблей в боях, им необходимо было быть военными; а поскольку избирались они всего на один год и могли переизбираться неограниченное число раз, им также необходимо было быть политиками. Вводить военную дисциплину этим лидерам позволялось только в военных походах, но не в городе. По меньшей мере десять раз в год они должны были принимать официальный доклад о любой жалобе относительно их действий на посту, а к концу службы представляли полный отчет о своем руководстве – военный и финансовый. Если против них выдвигались обвинения, они подвергались суду, а если вина подтверждалась – суровому наказанию.
Вместе десять стратегов не составляли никакого кабинета или правительства – роль последнего играло народное собрание. Иногда, однако, выдающийся стратег мог обладать столь обширной политической поддержкой и влиянием, что становился лидером афинян – если не де-юре, то де-факто. Таковым был Кимон с 479 по 462 г. до н. э., когда его, по всей видимости, из года в год избирали стратегом и он командовал всеми важными экспедициями и убеждал афинское народное собрание поддерживать его внутреннюю и внешнюю политику. После ухода Кимона того же успеха – и даже на более длительный период – достиг Перикл.