Дональд Гамильтон – На линии огня (страница 9)

– Каким образом? Мэйни был сбит с ног, и киллер подумал...

– Не глупи, Джек, – остановил его я. – Любой, кто занимается стрельбой, знает, куда летят его пули. Даже когда ты дернулся, то все равно чувствуешь, куда послал пулю. Конечно, если не запорошил глаза. Думаю, малый дал маху на первом выстреле, а затем послал все к черту, ему расхотелось в этот день отстреливать губернаторов.

«А что, – подумал я, – неплохая получилась версия случившегося».

Глава 6

На полпути к городу ей приспичило непременно остановиться на заправочной станции. Казалось, я обречен иметь дело с людьми, которые не могут потерпеть до дому, но тактично подогнал машину к бензоколонке, хотя бак был заполнен бензином на три четверти. Рабочий на заправке умудрился втиснуть в «плимут» четыре галлона, но при всем желании так и не смог найти места, чтобы добавить масла. Машина у меня была хоть и маленькая, да неплохая. Я уплатил за бензин. Девушка чуть ли не бегом вернулась обратно, хлопнула дверцей и сжалась в комочек рядом со мной на сиденье. За день она умудрилась достаточно побывать на солнце, так что кожа ее слегка порозовела, но сама она выглядела взмокшей, взъерошенной и малость измученной. Однако такой Дженни мне казалась даже более привлекательной, и я поймал себя на праздной мысли об очередных бутылочках пивка и одеяле на пляже... Только какой прок в пустых мечтаниях? За последние два года я не раз выказал себя дураком по амурной части, хватит с избытком на всю оставшуюся жизнь. Врубив передачу, я покатил дальше. По пути к городу мы почти не разговаривали.

Дженни, как она мне еще раньше рассказала, снимала квартиру вместе с двумя другими девушками в старом квартале на западной стороне в одном из кирпичных домов. Когда-то жить здесь считалось весьма престижным. Я подрулил к бордюрному камню, обошел машину, чтобы открыть для нее дверцу, и отнес ее сумочку в вестибюль.

– Ну, – произнесла она, – премного благодарна, Пол. Я хорошо провела время.

– Удовольствие было взаимным, – галантно ответил я.

– Надеюсь скоро тебя снова увидеть. Звякни мне.

– Непременно.

Она внимательно вгляделась в меня, гораздо пристальнее, чем требовалось, и я знал, о чем были ее мысли. Дженни хотела выяснить – просто для отчета, – что за чертовщина случилась с нами в прошлую ночь, когда сама она отключилась? Я обнял ее одной рукой, поцеловал и вложил ей в руки сумочку.

– Пока, Дженни! Позаботься о себе и будь осторожной.

Отъезжая прочь, я вытер рот, глянул на губную помаду, оставшуюся на носовом платке, и скорчил гримасу. На вкус эта дрянь напоминала свежую малину.

Мастерская находилась в двух кварталах от Линкольн-авеню на Вестерн, в небольшой деловой части города, перед тем как Вестерн расширяется, чтобы стать бульваром с парком посередине. Такое расположение нас вполне устраивало. Люди с пушками, подлежащими починке, любят парковаться как можно ближе к дверям мастерской, дабы избежать долгих переходов, когда все прохожие, и полисмены в том числе, таращат глаза, размышляя: интересно, какой это банк собираются ограбить? Для страны, про которую когда-то говорили, что ее население с детства не расстается с оружием, мы в последнее время здорово измельчали. У нас теперь туго приходится тем, кто желает научиться стрелять или хотя бы уметь держать в руках ружье, что лично у меня вызывает недоумение, если учесть, какие дела творятся в мире... Ну да ладно, хватит распространяться на эту тему, тем более вот и она – наша лавочка.

Я припарковался перед входом. В мастерской горел свет. Войдя внутрь, я увидел Хоффи, который отделывал под орех ложе «манлихера» – славный кусок добротного с прямыми волокнами дерева. А за моим верстаком сидел подросток лет пятнадцати и внимательно наблюдал за его работой.

– К тебе посетитель, – произнес Хоффи, подняв на краткий миг глаза, чтобы кивком указать на парня.

– Привет, Дик! – обратился я к нему. – Что за беда стряслась?

Тот не замедлил с ответом:

– Мне сдается, что я просто невезучий или что-то в этом роде, мистер Найквист. Этим вечером снова пытался сдать на квалификацию. Семь выстрелов уложил в мишень один к одному, а затем сломался это чертов боек. Я попробовал закончить стрельбу из пушки Бобби Стейна, но... – Он горько пожал плечами.

– Сурово, – посочувствовал я. – А где пушка?

– Да здесь.

Дик соскользнул со скамьи и повернулся, чтобы вытащить ружье из чехла – один из тех «мосбергов» двадцать второго калибра, надежность которых ниже среднего, поскольку они относятся к моделям доступным по цене – за тридцатку купишь запросто. Приятно было видеть, что паренек открыл затвор, прежде чем передал ружье мне, – видимо, мои уроки пошли ему на пользу. Спрашивать Дика, чего ради ему приспичило чинить боек вечером в воскресенье, когда до следующих стрельб еще целая неделя, смысла не было. Когда-то я и сам был подростком с ружьем, поэтому прекрасно понимал, что испытывает этот мальчишка. В конце концов, как же он защитит дом от грабителей, если ружье вышло из строя? И если вдруг на этой неделе русские бросят бомбу на Кэпитал-Сити, то кто же будет кормить семью голубями и белками из парка, а также сражаться с мародерами, «пятой колонной» и парашютистами, пока не восстановят порядок? Я хочу сказать, что для Дика визит ко мне значился в числе наиважнейших дел.

– Как вы думаете, мистер Найквист, его можно починить?

– Конечно можно, – заверил я.

Что мне нравится в продукции массового производства, так это то, что изделия делаются на конвейере. Большинство последних образцов настолько просты по конструкции, а детали до такой степени упрощены, что разобрать и собрать их можно без труда и почти без инструментов, в отличие от некоторых образчиков прежних времен, ковыряться в которых врагу не пожелаешь. Я разобрал затвор, устранил неисправность и собрал его в ускоренном темпе. Парень не спускал с меня глаз – в следующий раз уже будет знать, как самому что сделать. Я вставил затвор на место и вручил ружье подростку. Тот смешался, готовясь услышать плохие новости. Я сделал вид, что взглянул в прейскурант, и сообщил:

– Доллар и сорок центов.

– Я... я заплачу вам в следующее воскресенье, мистер Найквист.

– Ладно уж.

Он спрятал ружье в чехол и чуть ли не бегом выскочил на улицу, поблагодарив меня на ходу. Когда дверь за ним закрылась, я сделал в книге небольшую пометку: «Дик Менкасо – 1 доллар 40 центов». Все они платят, только когда вспоминают, и все же я надеялся, что Дик не забудет.

Хоффи позади меня что-то недовольно прорычал.

– Заткнись, Хоффи! – отреагировал я. – Это же те мальчишки, которые через двадцать лет начнут покупать твои восхитительные ружейные ложа к «манлихерам».

– А пока ты чинишь им пушки по себестоимости запчастей.

– Это своего рода инвестиции, – возразил я. – Мы вернем их с лихвой.

Я немного постоял, наблюдая за его работой. Для меня отделанное ценными породами дерева ружейное ложе – все равно что розовая ленточка на рождественском подарке; красиво, ничего не скажешь, но гораздо интереснее, что там внутри. У меня никогда еще не было оружия, которое дало бы сбой по причине плохо отполированного цевья или приклада, зато не один раз я, как и миллионы других людей, точно попадал в цель из ничем не украшенного ружья, выпущенного в мастерских Дяди Сэма. Лично я приверженец стволов и ударно-спусковых механизмов. Единственное, что меня интересует в ружейных ложах, так это то, насколько хорошо, на мой привередливый вкус, они подогнаны к металлическим частям. Однако есть люди, которые считают отделку лож и прикладов сродни большому искусству. У них Густав Хоффмайер котируется как подлинный художник. У него даже есть такая секретная политура для финальной отделки древесины, что некоторые из жен посетителей – любительницы антиквариата плачут горькими слезами от жалости, что ароматные масла расходуются на грубые куски дерева, которые прикрепляются к старым мерзким ружьям. А еще Хоффи умеет воронить сталь, да так, что глаза вытаращишь.

Густав – мой земляк, но я не советую вам ломать голову над тем, где находится наш город, ибо это абсолютно несущественно. Из-за своего внешнего вида и манеры держаться Хоффи выглядел как жирная прусская свинья, недовольная всем миром. И он не больно-то преуспевал: людям нравилась его работа, но не настолько, чтобы сносить его грубость и вспышки темперамента, а также и то, что на него нельзя было положиться по части исполнения заказов в срок. Мне удалось уговорить его отправиться вместе со мной в Кэпитал-Сити. У нас получился отличный тандем, и дела до того пошли в гору, что недавно пришлось нанять помощника, молодого малого по имени Хайнс, чтобы он снял с наших плеч обузу рутинной починки, а мы могли полностью сосредоточиться на более квалифицированной работе. Конечно, в охотничий сезон мы все, не разгибаясь, занимались текущим ремонтом, невзирая на табель о рангах. Это и есть оборотная сторона медали нашего бизнеса: приводя в порядок чужие ружья, приходится лишать себя удовольствия охоты, чтобы его получали другие.

– Пока тебя не было, дважды звонили, – сообщил Хоффи. – Какой-то репортер с дурацкими вопросами. Он нашел тебя, кстати?

– Нашел.

– А еще девушка.

Я ощутил странное предчувствие чего-то и встревожился: