Дональд Гамильтон – На линии огня (страница 23)

– Полагаю, эта лекция – камешек в мой огород?

– Да. Я не знаю, каким образом вы вписываетесь в нынешнюю ситуацию, Найквист. Вы кажетесь вполне приличным молодым человеком. Мой вам совет: спасайтесь, если можете.

– Иными словами, Мэйни сказал «фас» и вы можете приняться за работу.

Как ни странно, Флит не рассердился на мои слова.

– Мы используем те возможности, что нам предлагают, и не задаем вопросов. Иногда тянем время, иногда – разворачиваемся на всю катушку. Сейчас задействован вариант номер два – на всю катушку. Можете передать эту новость вашим друзьям.

– Если хотите их напугать, пугайте сами, лейтенант. Случайно, не будет возражений, если я покину город на день или два? Максимум два.

– И куда вы собрались?

– На запад штата. Поохотиться на сурков и подумать на досуге.

– Дались вам эти сурки. – Флит сделал паузу. – Случайно, говоря вашими словами, вы не слышали о человеке по имени Аугуст, Тони Аугуст?

– Конечно, – подтвердил я. – У него еще есть брат Пьетро, верно? Это было в газетах.

– Да. Пит застал свою девушку с другим мужчиной и тогда на обоих вырезал узоры ножом. Защита попыталась сослаться на отсутствие закона, но «резьба» Пита не вызвала восхищения у присяжных, и губернатор отказал в помиловании. Тони рвал и метал. Свидетели слышали, как он угрожал выпустить губернатору кишки, если Пита казнят. Как бы то ни было, но песенка Пита спета. А Тони сейчас в бегах. У нас есть доказательства, что несколько недель назад он купил винтовку «спрингфилд» и оптический прицел. Как по-вашему, одно к другому складывается?

– Может быть, – проговорил я с сомнением. – Только вот удивительно, как он ухитрился задеть Мэйни пулей? Эти бандюги вообще толком стрелять не умеют, не говоря о стрельбе на длинные дистанции. Должно быть, день для него выдался удачным.

– Все смахивает на то, что Аугуст намылился в Мексику, – сообщил Флит. – Мы работаем по следу. Никуда он от нас не денется.

– Дьявольщина, я было уже подумал, что арест светит не кому-то другому, а мне. Вы, копы, слишком хитры для таких, как я. Мне можно идти?

Он кивнул, и я направился было на выход, но задержался, заметив кое-что на столе. Сделав шаг поближе, я увидел, что это фотография мертвой Дженни, но лежащей не в морге, под лестницей, а в аллее, где ее и нашли. Тогда с нее еще не сняли одежду, не смыли грязь и кровь. Уставившись на снимок, я спросил:

– У вас не найдется лишнего экземпляра?

– Для какой цели?

– Собираю коллекцию, – огрызнулся я.

– Похоже, для женщин вы не подарок, – заметил Флит. – Как мне стало известно, ваше алиби на прошлую ночь получило отставку у вашего приятеля. Пять тысяч наличными и билет до Чикаго.

«Так вот куда скрылась Марджи!» Я испытал облегчение, услышав это.

– Новости распространяются быстро. Так как насчет карточки?

– Берите. У нас есть еще. Но...

– Но зачем? – закончил я за него и ухмыльнулся. – О, лейтенант, поверьте, у меня нет ни малейшего желания вершить правосудие.

Снаружи зной все усиливался. «Плимут» разогрелся, как горячая плита. А мои апартаменты под железной крышей и того хуже. Я переоделся, достал из шкафа «Пи-38» Уити, затем ружье 222-го калибра для охоты на сурков, уложил их в чемодан и, обливаясь потом, отнес мою поклажу в машину. В мастерской все еще царила оставленная мною прохлада, но можно было не сомневаться, Хоффи, как только узнает, что я отвалил, хорошенько разогреет атмосферу.

Вскоре я уже был на двухполосном хайвее, направляясь на запад, и немного погодя выскочил на его скоростной отрезок, который обычно предпочитаю объезжать. На семидесяти милях машина стала непослушной. Я вспомнил, что мне советовали сбалансировать колеса. На семидесяти пяти в задней части салона послышалось дребезжание и вещи пустились в пляс. В зеркале заднего вида я все время видел висевший у меня на хвосте автомобиль. Единственное, что эти шестерки действительно умеют, это классно водить машины. Я дал стрелке спидометра опуститься до пятидесяти. Но даже при моем знании окольных дорог прошел почти час, прежде чем мне удалось оторваться от них и убедиться, что они действительно отстали.

Два часа спустя и еще примерно через семьдесят миль я прикатил в Стэйли, центр округа Менинго. Здание суда, к счастью, все еще было открыто. Я поговорил о моем деле, и мне велели зайти на следующий день, что я и так уже знал из прошлого визита. Конечно, с таким же успехом все это можно было бы провернуть и дома. От офиса Флита до суда один шаг, но уж больно много там ребят, получающих жалованье из двух или трех источников и, соответственно, снабжающих информацией тех, кто им платит.

На следующий день я охотился на сурков и неплохо провел время. Даже не знаю, почему так воспринимается природа, когда ты лежишь в засаде, намереваясь подстрелить дичь. Лишь очень немногие из так называемых любителей природы, кстати всегда приходящих в шок при мысли об убийстве мелких птиц и зверушек, на самом деле знают ее так же хорошо, как я. И именно потому, что им не приходится так долго сидеть на одном месте, как мне. Ну, впрочем, это всего лишь моя точка зрения.

Я также немного пострелял из «Пи-38», так как не люблю таскать пушку, не зная, как она пристрелена. К четырем часам нагрянул в здание суда, затем забрался в «плимут» и погнал на юг.

Глава 16

На почтовом ящике было написано: «Р. Д. Паверс, РФДЗ, № 47». Надпись, нанесенную через трафарет, видимо, недавно подправили: при раннем утреннем солнце буквы выделялись четко и ярко. Почтовый ящик не был новым, но находился в хорошем состоянии и был покрашен белой краской в один слой. Его надежно прикрепили к прямому кедровому столбу. Строения фермы, в четверти мили от дороги, тоже производили впечатление ухоженных. И вдруг то, ради чего я сюда приехал, начало казаться мне глупостью. Ну да ладно, мне приходилось бывать и в худших местах и по гораздо более веским причинам.

Ребятишки, как только я въехал на ферму, высыпали наружу, словно муравьи из гнилого бревна. Старшие погнались за младшими и утянули их с дороги. Я остановил машину в пыльном дворе. Пахло, как положено пахнуть на ферме: навозом, сеном и живностью. Ребятня, подобно пчелам, облепила невысокую насыпь, настороженно наблюдая за мной, – всего детишек было пятеро в возрасте от трех до десяти лет. Точнее определить затрудняюсь: младенческий возраст для меня трудный орешек, по причине отсутствия собственных детей.

– Здесь живет миссис Уоллес? – спросил я. – Она дома? Самый старший мальчишка обернулся и завопил:

– Бэбс! Эй, Бэбс, к тебе какой-то мужчина! Следующая по росту девочка объявила с презрением:

– Она же отравилась в город, дуралей. Разве не видишь, что нет ее машины? – Затем повернулась ко мне: – Бэбс уехала в город, мистер.

Из дома, вытирая руки о передник, вышла женщина средних лет. Она была загорелой, крепкого сложения, и в ее темных волосах еще не пробивалась седина. На глазах женщины красовались очки в золотой оправе. Вероятно, слабое зрение было присуще всем членам этой семьи, поскольку на носах только что говорившей со мной девочки и двух других поменьше тоже сидели очки в роговых оправах. Женщина внимательно посмотрела на меня, потом на дверцу машины, и, как только прочла написанное на ней имя, выражение ее лица заметно изменилось. Похоже, ее сестрица не очень-то держала язык за зубами, несмотря на мое предостережение.

– Что вы хотите? – поинтересовалась женщина.

– Поговорить с миссис Уоллес.

– Она уехала в город, и я не знаю, когда вернется.

– Я подожду.

Женщина не сводила с меня глаз, в которых я отчетливо видел страх, главным образом, как полагаю, за детей. Мне это не нравилось, но что я мог поделать, кроме того как продолжать беседу?

– Вам не о чем тревожиться, – заверил я. – Просто мне нужно поговорить с вашей сестрой. Женщина нервно пожала плечами:

– Хорошо. Она скоро вернется. Ей пришлось отправиться за кока-колой и еще кое-чем для детей. Такая жара, что они начисто опустошили все наши запасы напитков. Не хотите ли зайти в...

– Мам! – возбужденно завопил старший мальчишка. – Мам, у него пушка в машине! Мистер, это какое ружье?

Когда постоянно занимаешься оружием, зарабатывая этим на жизнь, поневоле забываешь, что рядового гражданина приводит в смущение сам вид огнестрельного оружия. Мальчишке, несомненно, в недалеком будущем светит призыв на воинскую службу, и если обстановка в мире останется такой, как сейчас, то, возможно, и сама его жизнь в один прекрасный день будет зависеть от умения обращаться с оружием. Но мы, упаси боже, не должны осквернять юные души столь отвратными вещами, как орудия убийства, до тех пор, пока молодые люди не наденут военную форму. Я увидел, как побледнело лицо миссис Паверс.

– Это просто модификация 22-го калибра, миссис Паверс. Ружья – мой бизнес и одновременно хобби. – Я шагнул к машине и вытащил ружье для охоты на сурков. – Видите, ружейное ложе и приклад сделаны моим партнером. Это в некотором роде выставочный экземпляр.

– А он стреляет, мистер?

Женщина напустилась на мальчишку:

– Малколм! Веди себя тихо!

– А то как же, конечно стреляет, – поспешил я вмешаться. – Достань из машины заряды, и я тебе покажу. – Затем повернулся к девчушке в очках: – Лапочка, а ты водрузи консервную банку вот на тот заборный столб. – Я взглянул на женщину. – Немного стрельбы напоказ, миссис Паверс. Не возражаете?