Дональд Гамильтон – Человек из тени (страница 6)

— Простите, — холодно процедила она, — это место занято.

— Разве ты меня не помнишь? — спросил я. — Это я, Поль Коркоран из штата Колорадо. Мне чертовски повезло, что я тебя встретил. Я поселился здесь вчера вечером, думая, что никого в городе не знаю. А сегодня спустился выпить и кого же вижу! Ты здесь с кем-то? Да брось ты его!

Она задержала на мне свой взор, чтобы убедиться в том, что припоминать ей нечего. Затем быстро взглянула на дверь с надписью «Для джентльменов», но та все не открывалась. Она покосилась на бармена.

— Я бы не стал звать его на твоем месте, — шепнул я. — Улыбнись и потупь взор. Кокетливо. Потом взгляни снова и начни смеяться, словно я тебя рассмешил так, что ты и остановиться не можешь.

Она, чуть-чуть помешкав, посмотрела вниз. Ее улыбка увяла, когда она увидела ножичек, скрытый от посторонних взглядов нашими телами и выступом стойки. Бармен поставил передо мной мартини, взял деньги и ушел, ничего не заметив. Девица все еще упорно улыбалась, t-лядя на нож.

— Посмотри на меня и начни смеяться, — повторил я.

Она посмотрела на меня и разразилась смехом. Это можно было даже назвать хохотом.

— Лезвие длиной в четыре дюйма, — продолжал я. — Очень острое. Выпей и продолжай смеяться.

Она выпила и засмеялась.

— Тебе приходилось видеть кого-нибудь с раскрытым ножом? — спросил я. — Не дергайся, крошка. Меня, конечно, схватят, если ты позовешь на помощь, но тебе уже ничто не поможет. Ты будешь сидеть, держась за живот своими белыми перчатками — а он весь в крови, — чувствуя, как жизнь вытекает из тебя сквозь пальцы — теплая, влажная и красная. Сама понимаешь, вместе с кровью.

Я специально изображал все покрасочнее. Круглый бар вращался. Люди вокруг болтали и смеялись. Девица коснулась губ кончиком языка.

— Что тебе надо?

— Посмотри еще раз на туалет и засмейся. Ты бросишь своего ухажера и пойдешь со мной. Запомни, мы старые друзья. Не забудь свой кошелек. Возьми его сразу.

Она механически прихватила его. Я сказал:

— Бармен сейчас подойдет к нам. Передай привет своему ухажеру. Пусть бармен передаст ему, что тебе пришлось уйти и ты позвонишь утром. При этом возьми меня нежно за руку и подмигни.

Сработало. Все произошло слишком быстро, чтобы ей пришла в голову какая-то спасительная уловка, бармен же всю ночь подает выпивку и наблюдает подобные сцены. Он в подробности не вдавался. Мы сразу же поднялись, оживленно болтая, вернее, болтал за двоих я, а она отчаянно прижималась ко мне, и все улыбалась, улыбалась, в глазах же застыл панический страх.

Лысый мужчина за угловым столиком ни разу не посмотрел на нас, пока мы шли к выходу. Никому не было до нас дела, разве что Оливии Мариасси, а у нее, естественно, возник мазохический интерес к мужчине, который отверг ее неуклюжие заигрывания, а теперь удалялся с другой женщиной моложе и красивее.

5

Путь через вестибюль до выхода показался долгим — весь блеск моей напарницы померк к тому моменту, когда я вывел ее из гостиницы. Мы были в старых кварталах Нового Орлеана, где улочки с односторонним движением шириной с карету, запряженную лошадьми, и с тротуаром, рассчитанным на юбку с кринолином. А та, куда мы вышли, была еще уже — просто щель между двумя высокими зданиями.

Здесь мы наконец остановились. Узкая фиолетовая полоса ночного неба простиралась где-то над нами, а фонари — словно вехи жизни и надежд, оставшихся позади, во всяком случае, так должно было казаться ей. Когда мы остановились, она прильнула лицом к стене, как бы в поисках защиты. В тусклом свете ее лицо, обрамленное темными волосами, казалось столь же белоснежным, как и перчатки.

— Что, ты думаешь, сейчас произойдет, крошка? — спросил я.

— Пожалуйста! — затрясла она головой, взмолившись. — Какую бы грязь вы ни задумали — валяйте, приступайте к своему делу. Только не дразните меня, не мучьте. Это низко.

— Я вовсе и не дразню. Просто хочу, чтобы ты знала, что сейчас произойдет, чтобы не останавливаться на полпути. Как только я кончу говорить, нож окажется в твоих руках. Затем ты его держишь, а я тебя благодарю и целую за то, что ты меня выручила. Готова?

Она вздрогнула, смутилась и уставилась на меня непонимающим взглядом. Именно на это я и рассчитывал. Теперь, когда она мне больше не была нужна, предстояло удержать ее от обращения в полицию. В тюрьму попадать нам не разрешается. И сейчас роль романтического и загадочного незнакомца казалась единственным, что помогло бы избежать этого.

Она облизала пересохшие губы:

— Но…

— Ответа не надо, — сказал я. — Протяни руку.

Пришлось самому найти ее руку и вложить в нее нож. Я направил острие себе в грудь.

— Нет, дорогая, чуток левее, — поправил я. — Пробить ребро не так-то уж легко. Вот теперь лучше. Теперь решайся. Тебе нужно только слегка ткнуть, дальше нож пойдет сам. Ты даже и не поверишь, как легко можно убить человека. А вот и поцелуй.

Я взял в свои ладони ее лицо и наклонился, рассчитывая каждое свое движение. Ее лицо и губы были холодными. Я почувствовал, как нож уперся в меня, но даже не проткнул пиджак. Я отпрянул. Ее рука упала. Спустя секунду она слабо рассмеялась.

— Ну ты даешь, — выдохнула она и умолкла.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Антуанетта, — прошептала она, — Антуанетта Вайль.

— Тони, стало быть.

— Друзья зовут меня Тони, — сказала она. Голос ее окреп. — Я поставлю вас в известность, когда вам будет позволено так меня называть. А пока что… А пока что мисс Тони Вайль звучит неплохо, не так ли?

— Разумеется, мадам, — ответил я.

Какое-то время мы так и стояли друг против друга, вслушиваясь в голоса города. На узкой аллее, где мы стояли, никакого движения не было. Она поглядела на меня, а затем на нож в своей руке.

— Вы меня напугали, — бормотала она. — Вы меня в самом деле напугали. Мне казалось… Вот, держите!

Я взял нож, закрыл его и спрятал в карман. Она внимательно наблюдала за мной.

— Что будет, если я кинусь бежать? — спросила она.

— Здесь? — ответил я. — В такой темнотище вы наверняка споткнетесь и порвете чулок. Вам лучше идти спокойно, пока не выйдете туда, где освещение получше. Если же вы хотите уйти…

— Если?! — возмутилась она. — Вы с ума сошли, наверное. Неужели вы думаете, что я… — она замолчала.

— Вы совсем не любопытны? Не заинтригованы? Видно, я уже совсем не пользуюсь успехом, — сказал я. — Допустим, у вас были какие-то планы на вечер, которые из-за меня полетели ко всем чертям. Не хотите ли отобедать со мной? В любом месте, за любую цену, да вдобавок услышите множество небылиц о том, отчего я так поступил. Я изощренный лгун, мисс Вайль.

— Вот этому-то я верю вполне, — ответила она резко. — Вы ошеломили меня, вы и это маленькое злое лезвие. Вас действительно зовут Коркоран, как вы сказали мне?

— О черт, конечно же, нет, — сказал я. — И не Поль к тому же. Но что вам до этого? На один вечер сойдет и Поль, не так ли?

Она возразила:

— Я не с панели, Поль, если вы так подумали.

— Мисс Вайль, секс играет немалую роль в нашей жизни, а вы милейшая девушка, но мне обычно не составляет труда удовлетворять свои порывы и без похищений очаровательных созданий, угрожая при этом ножом.

Она смешалась и произнесла с изумительной откровенностью:

— Конечно же, невинной меня тоже не назовешь, как вы, впрочем, и догадались.

— На эту тему мы можем говорить долго, но, может быть, следует все-таки сменить место, — заметил я. — У вас была с собой накидка?

— Да, я сдала ее в гардероб. Она, впрочем, не так уж хороша, чтобы идти в ней в классный бар. Мой кавалер, наверное, возьмет ее к себе домой. Мне придется сочинить какую-то небылицу, чтобы снова заполучить накидку. Он очень ревнив.

Она съежилась, вздрогнув от озноба:

— Что-то прохладно. Вы сказали, куда душе угодно?

— Да, мадам.

— Хоть в самый дорогой?

— Да, мадам.

Она опять смешалась. А потом вдруг рассмеялась и взяла меня под руку.

— Ну вот, вы сами того пожелали. До «Антуана» только квартал-другой…

Я предвидел этот выбор. «Антуан» — первое, что приходит в голову в Новом Орлеане, хотя известно — есть здесь и более модерные заведения, где кормежка, да и все остальное, не хуже. В действительности же в «Антуане» отнюдь не было столь шикарно, невзирая на его репутацию. Посетители нарядны, официанты знают толк в своем деле, но сам обеденный зал выглядит пустоватым и разочаровывает тех, кто пожелал бы насладиться здесь лицезрением старинной роскошной мебели южан. Предполагалось, наверное, что вы идете туда есть, а не услаждать свой взор интерьером.

Столика пришлось дожидаться, и посадили нас в центре зала. Задержка меня обеспокоила, но я убедил себя, что в гостинице сейчас вроде бы делать нечего. С Оливией все в порядке, если только она следовала инструкции, и стоило немного переждать, прежде чем назначить следующую встречу. В интересах дела надо убедиться, что эта крошка, которую пришлось вовлечь в дело, не причинит излишних хлопот с властями.

— Я хочу выйти подкраситься, — сказала Антуанетта после того, как метрдотель усадил нас и удалился. — Я, наверное, плохо выгляжу. Вы не против?

Я посмотрел на нее. Она и впрямь была чертовски хороша, впрочем, слово «хороша» едва ли подходило к ней. Лицо необычное, не совсем симметричное; тяжелые черные брови почти сходились над прямым маленьким носом. Ставку я делал именно на эти независимые брови да на довольно поношенные туфли. Ей наверняка голодать не приходится, но она — девица, для которой дорогой обед в популярном ресторане играл роль сам по себе, помимо пищи, и стоил определенного риска.