Дональд Гамильтон – Человек из тени (страница 21)

— Постараюсь не подкачать при необходимости, — сказала она довольно неуверенно. — Но вы простите, я все-таки надеюсь, что мне им пользоваться не придется.

— Разумеется. Не исключена и другая возможность, — сказал я, — мы не знаем, как развернутся события. В молодежных бандах, насколько мне известно, оружие обычно носят девушки, чтобы выручить парня, если он сцепился с копами, то есть полицией. Раз уж мы одним узлом повязаны, то и вы вернете мне револьвер, незаметно и быстро, когда я подам сигнал — ушами хотя бы пошевелю, вот так… Отчего вы хихикаете?

Она продолжала улыбаться. Затем посмотрела на бездушно деловой револьвер и стала снова серьезной.

— Здорово вы шевелите ушами! — вдруг она рассмеялась.

— Возможно, сейчас весело, — сурово возразил я, — но когда пробьет час, будет не до смеха.

— Знаю, — шепнула она. — Я просто глупо себя веду.

— Вы вполне достойный боец, док, — ухмыльнулся я.

— У вас не было возможности убедиться в этом, — возразила она.

— Извините, если я нарушил правила игры.

После короткой паузы она посмотрела на меня:

— Но это было не по правилам, — сказала она ровным голосом. — Я сама нарушила правила игры, Поль. Я уже поплатилась за излишнюю жеманность вчера ночью — ив конце концов, мы ведь женаты. Ваше предложение вполне законно.

— Док…

— Нет, — сказала она, — я так громогласно протестовала, что романтики и сентиментальности с меня хватит, утверждала, что мне даже нравится, что вы их лишены. Почему же тогда я сейчас хочу, чтобы вы свое вполне разумное предложение облекали в известные всем слова, как влюбленный мальчик? Поставьте мой чемодан в большой спальне и дайте мне пять минут, Поль.

Она поднялась, чтобы выйти. Я поймал ее за руку и повернул лицом к себе:

— Если вы хотите, чтобы я ощущал себя проклятым развратником… — я умолк — в ее глазах стояли слезы. Минуту мы смотрели друг на друга.

Я потянулся к ней, взял из ее рук револьвер и положил на столик рядом. Затем снял очки. Она не шелохнулась. Я осторожно ее поцеловал. Ее руки невольно обхватили меня, и я поцеловал ее снова, уже более раскованно.

Мы оба находились довольно долго в страшном напряжении, нам все это обрыдло. Порой наступает момент, когда ты нуждаешься в другом человеке в силу причин, весьма далеких от любви. Она вырвалась из моих объятий.

— Нет, дорогой, оставьте в покос мое платье. Может быть, в другой раз вы сможете изнасиловать меня на диване в гостиной. Сегодня мы отправимся в спальню, как все уважающие себя супружеские пары. Просто… просто обождите здесь секунду, будьте паинькой, пока я наброшу на себя что-нибудь милое и соблазнительное.

— Хорошо, я обожду, — сказал я.

16

…Веранда «Фламинго» оказалась в нижнем этаже высокого нового здания на широком бульваре с рядом пальм посередине. Даже после того, как я не раз бывал в Калифорнии и Флориде, не говоря уже о великом Юго-Западе, все-таки никак не мог свыкнуться с тем, что в США растут пальмы. Все равно они кажутся мне экзотическими и чужими и мнится, что я вот-вот услышу, как бьют в барабаны туземцы и рычат в кустах львы. По ту сторону улицы была стоянка. Я поставил «рено» в свободную ячейку и обошел машину, чтобы помочь своей жене выйти из нее.

Между нами возникла скованность. Вынужденный альянс уже не был только игрой, но и не превратился в подлинный союз. Наши отношения стали искусственными и нелегкими и, полагаю, оба мы сознавали, что после выполнения задания нам предстоит во многом разобраться, если, конечно, останемся живы, да и вообще будем в состоянии в чем-то разбираться.

На ней было другое, модное и достаточно дорогое одеяние, которое помогло бы увеличить тираж журнала мод, но не очень-то было ей к лицу. Это была туника из темно-коричневой шерсти. Я осмотрел ее, пытаясь обнаружить выпуклость, но так и не заметил ничего неестественного.

— Так где же он? — спросил я.

Она рассмеялась и показала на свой бок, где туника лежала свободно.

— Я его засунула под пояс нижней юбки, — сказала она, — и молю Бога, чтобы он не вывалился и не ударился об пол в самый неподходящий момент, — она скорчила гримасу. — Примите к сведению, что бюстгальтер — не самый удобный тайник для женщины, сложенной не как дойная корова, а чулок — совсем новый — я порвала, пытаясь засунуть в него револьвер.

— Хорошо, прибыли мы вовремя, но не мешало бы… А, черт, — сказал я.

— Что случилось?

Мы покидали стоянку. Я привычно оглядывал машины. Увидев низкую красную гоночную машину-кабриолет с большими колесами, я невольно притормозил. Конечно же, узнал ее я сразу. Она мчала нас в Новый Орлеан. «Вы узнаете его при встрече», — загадочно сообщил голос по телефону.

— В чем дело, Поль? — спросила Оливия.

— Ничего, — сказал я, — ничего, но лучше бы детям играть в классы и оставить грязную работу для нас, взрослых. Пойдемте!

В двадцать минут шестого на улице было еще светло, но во «Фламинго» уже царила темная, безлунная ночь. Нам пришлось минутку постоять, пока глаза привыкли к темноте.

— Нет, — вдруг сказала Оливия. Ее пальцы вцепились в мою руку.

— В чем дело? — спросил я.

— Эта блондинка за стойкой…

— Итак, за стойкой сидит блондинка. Вы думаете, я сходу приволокнусь за ней? — я не повернул головы.

— Это медсестра, которая работает у Хэролда. В приемной. Ну, та самая, я о ней вам рассказывала. Та, что смеялась.

— Вы же сказали, что по соседству находится его кабинет. Может быть, она просто заглянула сюда, чтобы выпить перед обедом. Вероятно, захотелось освежиться после того, как весь день напролет отвечала по телефону нетерпеливым дамам, что доктора «Страстная любовь» в городе нет.

Пальцы Оливии судорожно впились в мою ладонь:

— Я не смогу находиться с нею в одном помещении, Поль. Мне или станет смертельно плохо, или я с ней сцеплюсь.

— Только мужчина может напасть на женщину, — сказал я, — по крайней мере, в известном смысле. И вы притворяетесь, док. Никто не может никого так ненавидеть, чтобы не суметь находиться с ним в одном месте.

— Дорогой, неужто я не могу немного преувеличить, — рассмеялась она через секунду.

— Только не при исполнении. Скажите-ка еще что-нибудь о ней.

— Она, должно быть, заглянула сюда по пути домой, она все еще в своей форме.

— Белой, прозрачной, нейлоновой?

— С просвечивающим нижним бельем. Не говоря уже о тех местах, которые без оного. Сидит с красивым парнем — настоящая телевизионная модель: приятный загар, вьющиеся темные волосы, сверкающие белые зубы. Он в штатском — спортивном пиджаке и брюках, но носит их, как форму. Я думаю, летчик с военной базы в увольнительной, скорее всего. Морские летчики выглядят несколько иначе, нежели обычные моряки. Прожив некоторое время в Пенсаколе, вы их легко узнаете. Хэролд позеленел бы от ревности, если бы знал, что маленькая королева его кабинета появляется в обществе с юными мужчинами.

Я небрежно повернул голову. Разумеется, это был Брейтвейт. Все сходилось. В конце концов, я ведь запросил дополнительную информацию о Муни. Пусть раскопают какую-нибудь грязь, сказал я. Изучите его прошлое, дом, врачебный кабинет.

Как летчику поручили задание сходу взяться за медсестру Муни, не было понятно, но их встреча едва ли случайна.

Она молоденькая и весьма миловидная, это я заметил. Такой ей и следовало быть, учитывая репутацию Муни. Едва ли он нанял бы старую клячу, чтобы пялиться на нее целый день. Вспомнилось, что мне сказали — он часто меняет сестричек.

На нынешней была форменная шапочка, водруженная на зачесанные наверх пепельные волосы. Похоже, ей приходилось долго возиться с прической каждое утро. Она чуть-чуть пышнее, чем полагалось бы, с богатым бюстом, тонкой талией, да и руки очерчены очень красиво, что заметно и сквозь полупрозрачный нейлон униформы. Белые чулки и тяжелые туфли на низком каблуке не помешали отметить, что ее округлые ноги и аккуратные ляжки одобрил бы любой конкурс.

— У вас наметанный глаз, док, — сказал я. — Он действительно офицер морской авиации.

— Вы смотрите вовсе не туда, — сухо ответила Оливия, — но раз вы знакомы, то, наверное, именно с ним и предстоит встретиться.

— Может быть. Однако он уже определенно при деле. Посмотрим, может, его и ко мне определили, — я незаметно взглянул на циферблат. — Давайте-ка займем одну из кабинок. Наверное, вы не захотите стоять столбом, когда природа призовет меня в другое место спустя сто сорок секунд.

Я усадил ее за боковой столик. Она снимала перчатки, разглядывая молодую пару за стойкой:

— Я не понимаю… А… Он пытается, полагаю, выведать у нее что-нибудь о Хэролде для вас. Ну что ж, он попал по адресу. У нее может оказаться много захватывающе интересной информации.

— Будем надеяться, — сказал я. Мне пора уже было идти. Я поднялся и произнес уверенным тоном супруга: — Закажи мне бурбон, дорогая, когда появится официант. Я сию секунду вернусь.

В сторону бара я и не смотрел, но почувствовал, что Брейтвейт все еще увлечен беседой с блондинкой в белом. То ли он забыл обо всем, то ли не ему следовало выходить на связь, а может быть, у кого-то из нас сплоховали часы, или же ему велено выйти спустя минуту-другую после меня. Я пробыл в кабинке некоторое время, а когда отправился мыть руки, он оказался уже там, за тем же занятием. Мы были одни.

— Выкладывайте, — сказал я.